Шимун Врочек – Найти себя. Лучшая фантастика – 2023 (страница 29)

Ефим молча курил. Офицеры забрали кое-какие инструменты и ушли. Тут же поднялась дверь перед платформой № 11, и в гараж заехала белая «Тойота Королла». Из нее вышел молодой офицер, обратил «Тойоту» в девушку спортивного телосложения, подал ей руку, чтобы помочь подняться.

Ефим тоже подал руку парню на своей платформе, но тот отказался и поднялся сам, размялся, повертел головой.

— Все в порядке? Берете? — спросил у Ефима.

Тот кивнул.

— Хорошо. Подпишете?

— Как зовут тебя?

— Максим.

— Максим. Мак, — хохотнул Ефим и протянул руку. — Будем работать.

Вернулись в кабинет. Ефим спешно раскрыл на столе папку Максима, вчитался. Тот сел напротив, начал подворачивать рукав олимпийки.

— Не бойтесь, движок в порядке, — сказал он спокойно.

— Что?

— Из-за руки — вмятина, но в остальном — полный порядок.

Ефим хмыкнул, пролистнул несколько страниц, снова вчитался.

— Отлично… — сказал тихо. Посмотрел на Максима, снова в папку. Взял из стакана ручку и подписал нужный бланк. Потом спохватился, открыл нижний ящик стола и протянул Максиму вслед за бланком плитку «Бабаевского».

— Я не хочу.

— Да ты еле встал.

Максим поднялся:

— Могу идти?

Ефим тоже поднялся. Он смотрел беспокойно, лоб влажно поблескивал:

— Ты занят сегодня? Хочу опробовать, че как…

Максим ответил Ефиму прищуром. Тот не поддавался, давил:

— Вдруг ехать завтра куда, надо разобраться.

— Если быстро. В десять мне надо быть на Троллейной.

— Будешь, понял. Ты шоколад-то ешь.

— Не хочу.

— Ну, хрен… Пошли тогда.

В гараже Максим снова снял олимпийку и сумку, протянул их Ефиму:

— Возьмите с собой.

Тот спешно взял вещи, поторопил. Максим снова лег на чумазый, едко пахнущий прямоугольник платформы, тут же встала дуга обращения, расширилась до купола. На глаза словно набросили плотную ткань, ребра раздвинул жар, внутренности потянуло в разные стороны, а потом — в кучу.

И почти сразу же на лицо закапало: тяжелые капли дождя задолбили по лбу и губам. Максим очнулся лежащим на тротуаре под золотящейся вывеской «Ломбард». Сверху рушился ливень, под спиной текла ледяная река стока.

Он тяжело перевернулся на бок, кашлянул, из легких вышел дымный плотный воздух.

— Давай вставай, — потащил Ефим вверх за плечо.

— Ты курил? — Максим откашливался и еле стоял на ногах.

— У тебя ничего не работает, в курсе?! — орал Ефим. — Где подогрев сидений, где мультиэкран?

— Магнитка работает, — прошептал Максим.

— Да на хрена мне магнитола твоя!

— Ты курил?!

— Там даже свет через раз в салоне…

Максим согнулся пополам, его вырвало. Ефим продолжал орать:

— …мне тачка, у которой сиденье, как в дачном толчке…

— Во мне нельзя курить, у меня аллергия!

Дождь сыпал и сыпал. Максим стоял согнувшись, чтобы не заливало лицо, и пытался отдышаться. Внутри клубились горечь и сладость одновременно, рот постоянно наполнялся слюной, Максим сплевывал.

Он не сразу заметил, что улица мало похожа на Троллейную.

— Эй! Эй-й! — разогнулся он. — Мы в каком районе? Который час?

На улице торчало два дома-барака, она упиралась в забор стройки, пахло полынью и затхлой озерной водой. Тут Максим заметил, что у Ефима в руках только его лимонная «бананка». Он рывком забрал ее:

— Хорошо, что у меня ключи здесь, а не в олимпийке. Пустоголовый.

Максим открыл сумку и проверил: связка ключей была на месте. Ефим отер лицо от влаги:

— Загулялся слегонца, че.

— Денег дай на такси, че.

Ефим не стал спорить, достал, похмыкивая, пятисотку:

— Виноват, товарищ машина.

От него шел сладкий пивной аромат. Когда раскрывал рот — сильнее. Максим забрал пятисотку, развернулся и пошел в сторону перекрестка.

— Папку надо читать, урод, — шипел он, набирая адрес в приложении. — Час ночи!

Когда подъехало такси, Ефима на улице не было. Максим сел на заднее сиденье, сгорбился, сдвинул дрожащие плечи и почти всю дорогу смотрел в одну точку.

Утром Ефим встретил его простецким «прости» и протянул олимпийку.

Максим закрыл за собой дверь, решительно сел и медленно начал:

— Еще раз я проснусь с дымом внутри…

Ефим заулыбался:

— Не. Все. Не будет.

Максим смотрел хищно:

— …я тебя блевотиной умою!

Улыбка Ефима прокисла.

— Иди в жопу.

— Сам иди.

— Скажи спасибо, что я презики в тебе не забыл.