Шимун Врочек – Кожеед (страница 56)

В дверях ее догнал Васин. Молодой здоровый красивый… Слоненок. Сегодня он тоже был в форме СК, с погонами старшего лейтенанта юстиции.

- Чуть не забыл! Юрьевна, подожди минутку.

Васин полез в карман форменных брюк и вытянул визитку. Слегка помятую.

- Это что? - Юрьевна насторожилась.

- Ты же просила? - удивился Васин наивно. - Телефон той… свидельницы… Ну, ноги у нее еще от ушей… розовая такая, помнишь?

- А! - Юрьевна вспомнила. Верно, она же сама направила Васина по ложному следу. А он, смотри-ка, нарыл. Придется брать. А длинноногая была ничего, очень даже ничего.

Визитка. Белый прямоугольник.

Юрьевна протянула руку и взяла визитку. Даже отсюда она чувствовала слегка пряный цветочный аромат.

Интересно, как у длинноногой пахнет кожа? “Я бы не прочь узнать”.

- Спасибо, Саша, - сказала Юрьевна. Спрятала визитку в карман формы. Сегодня она тоже была при параде, отглажена и отуютюжена. Все, как Максимычу нравится.

Сейчас начальник сидел и уже два часа слушал допрос Дениса. Чтобы ни говорили про Максимыча, но следак он в прошлом был великолепный.

Денис вышел через несколько часов, совершенно разбитый и измочаленный. Юрьевна ждала его со стаканчиком кофе.

- Пошли покурим, - сказала она.

- Вы же не курите? - удивился Денис. Он взял стакан, жадно отпил.

- Ты тоже. Просто подышим воздухом.

Они вышли из здания СК, остановились на крыльце. Денис вдохнул полной грудью и закашлялся. Сегодня было пасмурно, хотя и без дождя. В воздухе разливался запах мокрой травы и свежести. Они дошли до угла здания и свернули. Курилка была в углу, в беседке, в окружении деревьев. Кто-то оставил жестяную банку-пепельницу прямо под надписью “НЕ КУРИТЬ”.

- Мой отец теперь в безопасности? Верно? - спросил Денис.

Юрьевна покачала головой. Нет.

Денис вскинулся.

- Что?! Но я же…

- Ты так и не понял?

Лицо у него изменилось. Вытянулось, обострилось, желваки заходили.

- Что я должен был понять?! - Денис сжал кулаки. “Если он сейчас врежет мне..,” Она оборвала эту мысль.

- Нельзя делать ничего, о чем просит, приказывает или пусть даже на коленях умоляет социопат. Потому что, если ты говоришь “да”, это значит, что с тобой можно сделать все, что угодно, - Юрьевна подняла голову, жестоко улыбнулась. - Маньяки никогда не останавливаются, для них нет границ.

- А я…

- А ты в итоге сделал то, что Кожеед хотел. Дал сигнал, что ты жертва. Понимаешь, Денис? Что ты слабый. А еще ни один социопат не смог устоять перед запахом беззащитной жертвы.

- И это значит… - Денис не договорил. Он вдруг понял, как его использовали. В глазах появилось холодное яростное пламя. Бешенство. Юрьевна даже отступила на шаг. “То, что надо”, подумала она. “Не теряй этот настрой”.

- Он придет за тобой, - сказала Юрьевна спокойно и насмешливо. - И скорее всего, за твоим отцом тоже. Это не новость.

- Но…

- И это прекрасно.

Пауза. Лицо Дениса побледнело.

- Что-о?!

Часть 2. Глава 31. Судьба оператора

Спустя две недели. Бар в старой части города.

Мягкий ритм кул-джаза, “холодного” джаза, стучал в висках, отдавался в сердце. В отличие от современной музыки, которую надо чувствовать пятками, джаз всегда звучит где-то внутри, в глубине тебя. Словно резонирует душа. Сергеич поднял стакан, посмотрел сквозь него на свет.

Кажется, это уже шестой бокал? Или седьмой? Он сбился со счета.

Мир окрашивался в теплые тона шотландского виски. Скотч. Самый дешевый. Можно было, конечно, взять в алкомаркете бутылку Teacher’s или даже Bells, не так он страшен, пивали и хуже, и отправиться домой. Это гораздо бюджетней, чем в баре. Гораздо. Но там нет этого сбитого ритма, замирания сердца, этой атмосферы, этой пронизанной светом полутьмы, этого мягкого абриса предметов и людей, словно ты видишь все через хороший антикварный объектив. Cookie’s eye. Словно ты в старом голливудском фильме, и вокруг твои друзья. Какая-то вечеринка 50-х, и все тебе рады. Феллини? Антониони? Да нет, Антониони все же более холодный… И еще бокал виски.

А дома ты в любом случае окажешься наедине с собой. Кому это надо? Кому…

Сергеич поморщился. “Не мне, явно”. Снова взял стакан и настроился на звучание музыки. Вот-вот… Он поймал ритм и вбросил виски в себя одним комком. Виски был теплым, дымным, торфяным – и родным.

Немного резковат. Шотландцы не портят виски льдом. «И я их понимаю».

Сергеич сидел за дальним столиком, на своем обычном месте в углу. Отсюда ему была видна барная стойка и, черт побери, телевизор над ней. Вот уж без телевизора он бы сейчас легко обошелся! Сергеич выбрал из тарелки и съел последние орешки.

И вдруг он увидел ее… и даже на мгновение протрезвел. На экране мелькнула Анфиса, «золотце». Причем эти кадры явно сняты его, Сергеича, рукой…

Сергеич напряг слух, но ничего не расслышал. Живая группа джазменов ушла на перерыв, и он внезапно сообразил, что по телевизору идет большая передача, посвященная делу Доктора Чистоты. Громкое дело.

Сергеич подосадовал. Чтобы слышать звук, он встал и стал пробираться к стойке, лавируя между людей. По случаю пятницы в баре было многовато. Сергеич добрался и поставил стакан на стойку. Тук.

Молодой бармен в бархатной жилетке обернулся.

- Сделай погромче, - попросил Сергеич. Бармен перестал вытирать стакан, поднял брови. Молодой, виски выбриты асимметрично, полосками. Челка, борода. И маленький пучок на затылке. «Пидорский», желчно подумал Сергеич.

«Странно, у этих молодых, даже мимика другая, - подумал он. - Более… западная. Мимика с акцентом».

- Хочешь смотреть новости – пиздуй домой, алкаш, - ответил бармен.

- Чего?! - он вскинул голову.

Сергеич в молодости был резким. И до сих пор мог “дать в табло”.

- Я говорю, - терпеливо повторил бармен. – Хотите смотреть новости, сядьте поближе к стойке.

«Показалось, - подумал Сергеич. – Надо же… допился».

Он сел за стойку. По нижнему краю экрана поплыли субтитры. Диктор что-то говорил, появлялись кадры полицейской хроники. И Сергеича внезапно дернуло изнутри – это мои кадры. Мои планы. Это моя рука.

Горечь разлилась внутри. Затопила Сергеича изнутри, словно пробитый «Титаник» ледяной водой. И спасутся не все.

- Анфиса, - сказал Сергеич. - Вот… с-су…

Смена кадра. Теперь снимал кто-то другой.

Красотка Анфиса брала интервью у того парня. «Боксер», - вспомнил Сергеич. Он снова увидел то утро, жара, вой сирены скорой, капли крови на асфальте. И коротко стриженый парень проходит мимо… С его забинтованной руки капает кровь… У дороги припаркована древняя ржавая «буханка» с умирающей девушкой внутри…

«Почему он не взял девушку на руки? - подумал Сергеич. - Почему не взял и не понес ее в полицию?! Ну же, сучка, спроси его об этом!»

Он отпил из стакана. Виски обжег небо. Сергеич снова вспомнил момент, когда он бежал к «буханке», закинув тяжеленную камеру на плечо – и словно воля судьбы вела его. И тогда ему казалось – вот он, тот самый момент удачи. После которого все изменится к лучшему. Сергеич выругался.

Парень выглядел получше, чем в то утро, но все равно – худой, с запавшими глазами, с жесткой упрямой складкой губ. Лоб разрезан вертикальными морщинами.

- …вы считаете, что без помощи этого полицейского? - говорила Анфиса. Сергеич читал субтитры.

Парень кивнул.

- Я бы тоже был мертвым, все верно. Свечников дал нам шанс – ценой собственной жизни.

- А что насчет маньяка? Доктор Чистота… кажется, до сих пор неизвестно, кому принадлежит последнее тело…

- Он мертв, - сказал парень быстро. Посмотрел прямо в камеру. - Я в этом уверен. Думаю, мы убили его.