Шимун Врочек – Фантастика 2008 (страница 66)
Опять же, этот ловкий позёр Стивен Торрес в качестве главы государства! Есть над чем задуматься.
«Послушаю, что скажет Владимир», — решила Аиша.
— Боюсь, мистер Торрес… — прозвучало наконец из динамика.
— А вы не бойтесь, — перебил Стивен. — Просто подумайте еще. У вас пока есть на это время. Нам осталось вкопать еще два столба, после чего я официально объявлю Мунланд суверенным государством. Я предусмотрел различные версии развития событий, и право выбора, безусловно, остается за вами. Хотя, поверьте, для всех нас будет гораздо интереснее, если вы станете первыми гражданами Мунланда.
Ответа командира Аиша ожидала почти со страхом. Но тот промолчал.
Обычной легкой болтовни не было, и каждый новым звук воспринимался особенно остро. Аиша ощущала и легкую вибрацию движения лунохода, и тихий гул аппаратуры. Спиной чувствовала шорох, когда Торрес, не вмешиваясь в размышления космонавтов, менял положение.
Толик время от времени принимался нервно барабанить пальцами по подлокотникам, шелестел страницами паспорта, пересыпал в ладонях монеты. И опять все смолкало.
Когда Торрес вышел наружу в третий раз, Аиша робко позвала;
— Володя…
— Не мешай думать, — тяжело донеслось из динамика. Перед четвертым столбом Толик не утерпел, поинтересовался:
— Что вы закопаете на этот раз, мистер Торрес? Бутылок у вас, помнится, было три.
Миллиардер молча разжал кулак. На пальце закачался металлический жетон на цепочке — имя с фамилией, группа и резус крови.
— Все-таки любите вы эффектные жесты, — съязвила Аиша.
— Прежде всего потому, что они работают, — невозмутимо пояснил миллиардер. — Поэтому лично я в успехе предприятия уверен.
Аиша и Толик переглянулись.
— Ну? — спросил космонавт, едва за Торресом прожужжала дверь шлюза.
— Не знаю, — вздохнула Аиша.
— Вот и я, — криво усмехнулся напарник. — Такие задачки перед нами в Центре не ставили.
— Теперь отправляемся в этот квадрат, — распорядился вернувшийся Торрес. Глаза его сияли. — Фактически мы уже находимся на территории Мунланда, друзья! Мисс Аиша, продублируйте, пожалуйста, запись объявления суверенитета.
Фигура Стивена Торреса, держащего в руке флаг с белым шаром на черном фоне, выглядела донельзя торжественной. Утопив древко в лунный грунт, миллиардер произнес:
— Я, Стивен Торрес, обращаюсь к мировому сообществу, чтобы объявить: сегодня, двадцать восьмого сентября две тысячи…
И с длинным всхлипом упал, взметнув облачко пыли.
— Мистер Торрес, что случилось? — вскрикнула Аиша, перебивая обеспокоенный голос Владимира из динамика.
Толик, в несколько прыжков оказавшийся у шлюзовой камеры, бросил:
— Биометрия скафандра пропала!
Скорее всего он мертв, поняла Аиша. Хотя признать это — даже видя, как пыль в медленном кружении оседает на неподвижном теле — казалось невероятным. В Стивене Торресе было столько жизни и энергии…
Может быть, просто очередной экстравагантный жест на миллиарды зрителей?
— Утешает одно, — сообщил Владимир, — что бы там с ним ни произошло, при подобных обстоятельствах мы по контракту не несем никакой ответственности…
На черно-белом экране к лежащей фигуре брела другая, с неуклюжей торопливостью переставляя ноги. Дошла, склонилась.
— С наибольшей вероятностью — удар микрометеорита, — доложил Толик. — Разгерметизация скафандра и смерть.
— Да, этого даже Торрес не смог предусмотреть, — с истерическим смешком произнесла Аиша. Из разжавшейся ладони на пол лунохода звонко шлепнулся новенький паспорт.
В душе зрела непонятная пустота. Неужели теперь все будет по-прежнему? Впереди четыре месяца жизни по давно отработанному расписанию, где нет места странным высказываниям о красоте лунных пейзажей…
— Зато выбор сделан. — В голосе Владимира звучало облегчение. — Луне не нужны хозяева.
— Ага, теперь-то уж точно сделан, — с непонятным весельем сказал Толик. Выпрямился, взялся рукой за флаг и поинтересовался: — Аиша, ты все еще ведешь запись? Тогда я, Анатолий Вольский, обращаюсь к мировому сообществу, чтобы объявить…
РОСКОН-ГРЕЛКА
Дорогие друзья!
Позвольте представить вам подборку рассказов — финалистов конкурса «Роскон-Грелка-2007». У многих (но не у всех!) могут возникнуть вопросы: а что это за зверь такой — «Роскон-Грелка»? Попробую пояснить. Итак, давным-давно в одной далекой галактике… а точнее — на просторах русского интернета зародилась идея сетевого конкурса фантастического рассказа. Интернет — дело оперативное, как придумали (а идея принадлежала фантастам Олегу Дивову и Алексею Евтушенко, а также журналисту и в будущем бессменному координатору конкурсов Вадиму Нестерову), так и провели. Правила конкурса «48 часов» были жесткие — объявлялась некая фантастическая тема или же первая и последняя фразы, а участники должны были за двое суток создать соответствующий условиям рассказ. Все присланные тексты выкладывались в Сеть без указания авторства — дабы не давить авторитетом имени, ведь «поиграться в гамбургский счет» выражали желание многие именитые фантасты. Затем сами участники оценивали рассказы друг друга и определяли победителя, который с полным правом мог хвастаться, что «порвал всех, как Тузик грелку». Поэтому позже конкурс был переименован в «Рваную грелку». По итогам отдельных конкурсов даже выходили книги — издательство АСТ выпустило два сборника: «Псы любви» и «Гуманный выстрел в голову». Первый раз конкурс прошел в 2001 году.
Тогда же, в 2001 году, прошел и первый «Роскон» — ныне крупнейший в России фантастический конвент. На это мероприятие ежегодно съезжается несколько сотен людей, имеющих отношение к фантастике, — писателей (как начинающих, так и маститых), критиков, журналистов, художников, кинематографистов, просто ценителей жанра. В 2006 году у главного редактора АСТ Николая Науменко возникла идея «объединить брэнды» — «Грелку» и «Роскон». Так и поступили — на тему, заданную Николаем Науменко (звучала она так: «Конец истории. Последний человек.»), от писателей, участников «Роскона», требовалось в течение трех суток написать рассказ, затем произведения без указания авторства выкладывались в интернет, и участники конкурса голосованием определяли двадцатку лидеров. Финалисты собрались на «Росконе» и уже в очном поединке (по системе «адвокат — прокурор»), но по-прежнему без раскрытия авторства, определили победителя. По итогам первой «Роскон-Грелки» в издательстве АСТ вышел сборник «Последняя песня Земли», озаглавленный так но названию рассказа-победителя (автор — Дмитрий Колодан).
Вторая «Роскон-Грелка» прошла на «Росконе-2007». Тему опять задавал Николай Науменко, а победителем стала Карина Шаинян с рассказом «Жираф в шарфе». Предлагаем вам ознакомиться с рассказами-финалистами «Роскон-Грелки-2007». Какой же в этот раз была тема конкурса? А была она такой:
«НАШ МИР — ПЛОСКИЙ!»
Приятного чтения!
Дмитрий Колодан
ВСЯ КОРОЛЕВСКАЯ КОННИЦА
Погода не заладилась с самого утра. Метеосводки давно предупреждали о приближающемся циклоне, но обещали его не раньше середины следующей недели. Сейчас была только суббота, а небо до горизонта затянула серо-рыжая пелена, сочащаяся мелкой моросью. И дождем-то не назвать, а выйдешь без зонта — вымокнешь до нитки. В случае же с Памеллой Льюис и этой защиты недостаточно: при ее размерах любой зонт был бы слишком мал.
Памелла дождь не любила; не из-за водобоязни, а потому, что в плохую погоду весь день приходилось сидеть дома. Особых планов на эту субботу у нее не было, но все равно Памелла думала прогуляться по городу, выпить чашечку кофе, быть может, покормить белок в городском парке… Да мало ли радостей у одинокой женщины? Но вместо этого ей досталось заточение в четырех стенах, под ужасающие звуки, доносящиеся со стороны соседского дома.
Время едва приблизилось к полудню и текло медленно, словно густое варенье. Памелла сидела в огромной гостиной, перебирая клавиши рояля. Хотя на дворе стояла середина мая, Памелла играла «Осеннюю песню» Чайковского. Октябрьская мелодия как раз совпадала с ее настроением — те же хмурые и беспросветные тучи.
Играла она громко, но музыка не могла заглушить врывающиеся с улицы взвизгивания и скрипы. За оконным стеклом, крапчатым от мелких капель, Памелла прекрасно видела соседский дом. Кинетический Дом Хокинса — нагромождение башенок, которые жались друг к другу, точно свечки в праздничном торте столетнего старца. Картина станет более полной, если представить, что торт угодил в ураган. За подтеками воды башенки дрожали и раскачивались из стороны в сторону.
В любом другом случае Памелла решила бы, что ей кажется. Преломление света на влажном стекле… Но башенки двигались на самом деле, не важно, шел дождь или нет. Хитроумная система блоков и противовесов приводила дом в движение сразу во всех направлениях. Словно в одном месте собрались с десяток кукол-неваляшек и затеяли шумную драку.
Чудовищные звуки были половиной беды, Кинетический Дом еще и выглядел уродливо. Если архитектура — это музыка, застывшая в камне (а в случае Хокинса — в дереве, стекле и железе), то Кинетический Дом был мелодией для шарманки. Столь же безыскусный и аляповатый, не имеющий ни малейшего отношения к настоящему искусству. Каждую из движущихся башенок Хокинс сделал непохожей на остальные, не думая о том, как они будут смотреться вместе. Он смешивал сельскую готику с конструкциями в духе иллюстраций к «Изумрудному городу», а финальным аккордом украсил свое творение разнообразным хламом — от битой посуды и резиновых пупсов до блестящих колесных дисков и гипсовой садовой жабы. Хокинс тащил в дом все, что попадалось под руку. Подобные выходки характерны для сорок и галок, но никак не для разумного человека. Вывод напрашивался сам собой.