Шимун Врочек – Фантастика 2008 (страница 26)

— Ты знаешь, что люди называют нефть черным золотом? — осторожно спросил Зевс.

— Слышал, слышал, — заверил Марс, — это твои греки все придумали, не зря ж исстари нефть греческим огнем прозвана.

— А о том, что тем же греческим огнем с древних времен люди корабли противника в баталиях морских жгли, ты не говоришь, и про напалм из той же нефти забываешь? И что танки-самолеты бензином, солярой заправляют, ты, разумеется, тоже забыл…

Марс набычился:

— Да я не про то хотел сказать. — Он почесал залысину. — А про что же я хотел? Вот, проклятия Аида, забыл совсем! Ладно, как вспомню, загляну…

Марс поймал еще одно облачко, выдавил его прямо себе на грудь и, отфыркиваясь, принялся надевать матрику.

Джип с дипломатическими номерами подъехал к небольшому дому, обнесенному бетонным забором с бойницами. Из кабины вышел высокий человек в камуфляже, выложил на капот брезентовую сумку и расстегнул молнию. Появившийся из дома клювоносый абрек закинул автомат за спину, запустил руку внутрь сумки и вытащил несколько пачек зеленых денег. Разорвав одну из них, проверил деньги на просвет, достал из кармана трубку и, нажав на кнопку, прохрипел гортанно:

— Хозяин, все нормально, дэнги прыбыл!

Той же ночью отряд несколькими колоннами стал спускаться по ущелью. Русский полковник в штабном вагончике наклонился над картой и сверил показания осведомителей с данными авиаразведки.

— Петраков! — крикнул он в шипящую, как масло на сковородке, рацию. — Дай-ка из «Градов» по четырнадцатому и пятнадцатому квадратам, да мин не жалей, хорошенько дай…

— Так вот, — продолжал Марс, прилаживая просоленные, потертые ремни матрики под мышками, — я о твоем сыне. Тебе, конечно, виднее, но многие авторитетные боги недовольны…

Он пристегнул меч, и в Иерусалиме около уютного кафе взорвался напичканный взрывчаткой смертник. Еврейский премьер дал команду, и израильская военщина стала привычно утюжить танками арабскую деревенщину.

— Конечно, вы — греки, всегда к торговле были неравнодушны, — закончил Марс, — но всему же есть предел…

Бог войны встал, по-армейски оправился, надел шлем и шагнул с облака. Чернокожие парни в одинаковых камуфляжах с одинаковыми автоматами Калашникова тут же перестали грабить деревни и попрыгали в окопы. Первый снаряд с воем пролетел над кабиной крашенного в белый цвет джипа с буквами «UNO» на дверях.

Гера в последний раз провела кисточкой по ногтю мизинца и полюбовалась на результат работы. Результат ее удовлетворил. Хороший все-таки нынче лак для ногтей на Олимпе. Что ж, хоть какая-то польза от этого несносного Гермеса, небесного фарцовщика, зачатого ее мужем от этой дуры Майи явно по неосторожности. Жаль, очень жаль, что в те времена люди еще не придумали этих маленьких резиновых штучек. Скольких проблем они помогли бы избежать на Олимпе, тем более учитывая темперамент Зевса. Вот так получается, герои были, а презервативов не было, теперь наоборот…

Гера вооружилась цилиндриком туши для ресниц с золоченой надписью «Paris» и сделала знак Афродите. Богиня любви послушно взяла в руки зеркало и наклонила его, чтобы жене главного Бога было удобнее наводить красоту. Но порой она тайком посматривала за край облака на свою статую, по колено утопавшую в пене шампанского.

— Ровнее держи, не отвлекайся, успеешь еще насмотреться, — одернула ее Гера. Афродита испуганно вздрогнула, едва не выронив зеркало, а Гера продолжила: — Вот о чем я хотела с тобой поговорить, милочка. Я тут на днях просмотрела аналитические исследования социологов… Что-то ты мало стала уделять внимания белым народам, европейцам в частности. Скоро ведь совсем растворятся они в племенах иноземцев. А ведь европейские народы первыми приняли истинную веру в Богов Олимпа, и они в основном сохраняют нам преданность, порой даже не сознавая этого.

— А я-то при чем? — нервно дернула плечами Афродита.

— Как при чем? — удивилась Гера такой несообразительности. — Не от тебя ли в первую очередь зависит приумножение народонаселения? К примеру, никак не могу понять, чем тебе так по нраву этот Китай. Ну ладно, Индия — это понятно, храм любви, Камасутра, Тадж Махал, но Китай?..

— А че я? Я ничего такого, я ко всем одинаково… — залопотала Афродита.

— Так почему же тогда европейцы и одного ребенка завести считают достаточным, а китайцы плодятся, как кролики?

— Слушай, Гера, только не надо на меня чужих собак вешать, ладно? — неожиданно грубо возразила Афродита. — Я отвечаю за любовь, а с любовью в Европе все в норме, как и везде. А то, что они рожать не хотят, это к Деметре, или скорее по твоей части. Ты же у нас Богиня плодородия и брака.

— А ты, милочка, что-то осмелела в последнее время, — удивленно сказала Гера. — Думаешь, если везде салонов красоты да бутиков в честь тебя названных пооткрывали, то и главному богу перечить можно? А то, что болезни дурные тоже в честь тебя «венерическими» именуются, ты забыла?

Афродита насупилась:

— А я ничего против Зевса и не сказала, я к людям ко всем одинаково, а это им решать, детей рожать или карьеру делать. А болезни, так то — по-италийски…

— Ладно, ладно, заплачь еще. И вот что, ты хоть и Богиня любви, но похоть свою могла бы чуть умерить. От твоих шашней с Аресом у Гефеста уже такие рога повырастали, что скоро в кузне не поместятся. А Гефест — сын мне, хоть и хромой…

Фемида развлекалась. Она клала на одну чашу весов дело обвиняемого, а на другую — уголовный кодекс. Дождавшись, пока стрелка весов укажет на «пожизненно», она быстро меняла кодекс на новый, дополненный и хохотала, глядя, как в новой редакции УК грехи обвиняемого вместо пожизненного срока тянули на место депутата в Государственной думе. Заметив Зевса,_: Фемида засмущалась, отложила УК и сделала вид, что полирует и так блестящие от постоянного употребления чашечки весов.

— Приветствую тебя, Фемида! — поклонился учтиво Зевс.

— Славься во веки, великий Бог Богов, — почтительно склонила голову Фемида.

— Какие новости там, внизу? — скорее для порядку поинтересовался главный Бог.

— Ах, — махнула рукой Фемида, — не минуты покоя. Замучили совсем, судятся где только можно, юристов расплодилось, что собак нерезаных. А как тут одной успеть? Да ладно бы по делу, а ведь все больше в арбитражный суд обращаются с исками. И столько в них наворотят… А я в финансах, сам знаешь, ни бум-бум. Прямо голова кругом идет. Вот держу порой весы, глаза повязкой закрыты, но все равно чувствую, какая-то сволочь за одну чашечку дергает потихоньку. Пробовала мечом его достать, да разве попадешь с глазами-то закрытыми…

— Да, да, — согласно кивнул Зевс, — времена меняются… Слушай, Фемида, ты знаешь все законы, так что скажи мне… Только это между нами, договорились? Есть ли в законах что-либо про… статус Главного Бога?

Фемида вроде и не удивилась вопросу, достала какой-то толстенный свиток и, шевеля губами, начала его просматривать:

— Закон сохранения энергии — не то, закон всемирного тяготения — тоже, закон Ома — совсем холодно… Ага, вот, — сказала Богиня торжественно, — из «Свитка законов мироздания». Статья шестая: «Всякий Главный Бог считается главным по совокупности храмов, в честь него возведенных, и по числу славословий от смертных исходящих, а также по числу жертв ему принесенных».

— И все? — с надеждой спросил Зевс.

— Пункт второй, — прочитала Фемида, — «Если занимающий пост Главного Бога не имеет перевеса по указанным вышеназванному в пункте 1, статьи 6, то иной Бог, опережающий Главного Бога по указанным показателям, имеет право на заявку своих претензий на ежегодном Олимпийском фестивале».

Зевс вцепился в свою бороду пятерней и застонал…

— Что с тобой, великий Бог? — встревожилась Фемида.

— Зубы, записался сегодня к Эскулапу, — соврал Зевс и шагнул с облака.

Зевс нервничал, злился, метал молнии. Реки вышли из берегов, Европу затопило, бурные мутные потоки сносили мосты. Огромный орел с изрядно полысевшей головой ловко увернулся от очередной молнии и приземлился у ног хозяина. Зевс, потянувшийся было за новой порцией небесного огня, заметил птицу и отложил страшное оружие:

— Что нового на Олимпе, мой верный друг?

— Если верить слухам, то все так, как и говорил Марс. Как ты и предполагал, величайший, — почтительно поклонился орел.

— А именно?

— Меркурий что-то замышляет, и в самое ближайшее время. Он стал очень популярен у смертных.

Зевс покачал головой:

— Неужели смертные нынче перестали бояться небесного огня? Неужели успехи в торговле для них важнее, нежели слава героев, подвиги?

— Мир изменился, Зевс, люди обленились и привыкли к комфорту. Все на Земле обрело цену, поэтому и развелось так много торгашей. Вот ты сколько молний только что потратил, а им хоть бы хны, они о страховке думают.

— Грустно это, — сказал Зевс и с сожалением глянул вниз. — Если честно, скучаю я, друг мой, о временах былинных героев, о коих складывались мифы и легенды.

— Не осталось героев, — согласился орел, — не о ком больше петь старику Гомеру… Разве что…

— И не думай об этом! — Зевс понял, куда орел клонит. — Прометей — вор, а не герой, и наказан по справедливости! Хотя… хотя если он образумился… Ладно, обмозгуем. И вот еще что, слетай-ка ты к Геркулесу, давно про его подвиги ничего не слышно, не захворал ли, часом?