Шимун Врочек – Дикий Талант (страница 27)
— Очень смешная шутка, — сказал Дакота. — Очень. В следующий раз я проделаю вам большую дыру в голове. Я не щучу, мессир заика.
— М-ми… Пауза. — Что?
— Н-надо г-говорить: м-милорд.
Дакота некоторое время молчал, глядя на меня поверх курка.
— В следующий раз, — сказал он с расстановкой, — я пристрелю вас как шелудивого пса… милорд. Так лучше?
— Д-да.
В таверне, сдвинув несколько столов вместе, гуляла компания ландскнехтов. Этих всегда легко распознать. Выглядели наемники как сборище попугаев — яркие, вульгарные, одежда немыслимых цветов; бахвальство, непристойности в голос и оружие в изобилии. Мушкетов и аркебуз я не заметил (их выдает наниматель, принимая солдата на службу), мало у кого пистолет, зато чем рубить и колоть — на любой вкус. Шпаги различной длины, рапиры, кинжалы, даги, метательные ножи, пехотные палаши и даже меч. У белобрысого парня, который привлек мое внимание, был цвайхандер с волнистым лезвием. В Уре такие мечи называют фламбергами. И, кажется, давно уже не используют.
Напротив парня расположился еще один наемник — уроженец Фронтира, судя по грубоватому акценту. Лицо у него было круглое, рыхлое, в оспинах, волосы темные, густые, Давно не мытые. Голос с хрипом.
— Вот при Белом Герцоге была настоящая, благородная война, — рассказывал хриплый. Его слушали. — Грабили, конечно, само собой. Баб трахали, не без этого… Вампиры кровушки попили, трупаки люд местный поели, но вообще — все чинно-красиво, без извращений…
Глас народа. Если при Викторе Ульпине была «благородная» война, то чего ждать сейчас?
Похоже, Дэрек не зря меня предупреждал.
— А чт-то т-теперь?
Наемники, как по команде, уставились на мою скромную персону. Я по привычке коснулся повязки под шляпой: сухая, не кровит, хорошо. Это уже становится ритуалом. С глазом получше, а вот рана на затылке заживает медленно — несмотря на мои старания. Впрочем, я никогда не отличался умением врачевать…
Белобрысый парень поднялся со стула, и оказалось, что ростом он на две головы выше меня.
Глаза у него были голубые, спокойные.
Дакота смерил наемника взглядом. Как бы между прочим выпрямился, расправил широкие плечи. Поиграем в игру: «Ты опасный и я опасный»? Легко.
— Что теперь, мессир? Эх! — Хриплый прищелкнул пальцами. — В прежние времена экзекуторов никто бы и пальцем не тронул. Пылающий меч и Башня — святое дело. Кто ж осмелится? — Он помолчал, а потом заговорил неожиданно серьезно, без прежней язвительности: — Видит мессия, я и сам святош недолюбливал. Они на нас, честных солдат, глядели как на грязь какую… Мол, и воры мы, и разбойники, и беззаконные люди… Хотя сами экзекуторы не без греха. Был такой командор Гуарк, помните? Который в Дорниге разрушил Черную церковь, а всех тамошних перебил и трупорезам продал. Ну, то дело прошлое, конечно…
Эту историю я знал. Большой был скандал.
— Страшные времена наступают, мессир. Потому что орден Очищающего Пламени — это щит наш был. От нелюдей, от Тьмы всякой. А их раз — и прихлопнули, как муху какую! Вот так, одним махом… Плохо дело. И помяните мое слово — не обошлось тут без Выродков!
Угу, конечно. Когда без Древней крови обходилось хоть что-нибудь?
Я кивнул хриплому, бросил талер (выпейте за мое здоровье!) и отошел от стола.
Вообще, было ощущение, что белобрысый чуть в стороне от этой компании. Вместе, казалось бы, но вместе с тем — отдельно. Интересно.
Я нацарапал записку и велел передать белобрысому наемнику. Служанка, подхватив пустые кружки, упорхнула с моей бумажкой.
Через недолгое время наемник подошел к нашему столу. Поклонился. Фламберг лежал у него на плече — легко так лежал, привычно. Я посмотрел на руки белобрысого. Хорошие руки. Сильный парень. Спина мягкая. Чуть угловат пока, разбалансирован, как подрастающий щенок, но это исправимо. Боец. Самое главное — меч парню как часть тела, это сразу замечаешь. Жаль, времена изменились, двуручником сейчас много не навоюешь…
— Простите, м'сир, я не умею читать, — сказал белобрысый.
Этого и следовало ожидать.
— г-Д-дд…
— Я понял, милорд, — ответил мой «слуга». Кажется, его это начало забавлять. Дакота потянулся через стол — затрещало дешевое сукно — и вынул записку из рук наемника. Пробежал глазами. Я хмыкнул. Все-таки выглядело это презабавно — будто тигр выучился грамоте. Белобрысый спокойно ждал.
— Как твое имя?
— Гилберт Кельдерер.
— Хорошо, Гилберт. Садись и слушай, что написал мессир граф. —
— Я из Аусбурга, с левого берега, — сказал белобрысый. — Идем с ребятами под Наол. Там скоро сражение будет — вы, наверное, слышали, м'сир…
Я кивнул.
— Служить хотел бы… — Гилберт задумался на мгновение, пожал плечами. — Да все равно у кого, если взаправду. Лишь бы рыцарь был хороший. Правильной веры. Плата, конечно, не последнее дело… но по мне лучше получать на талер меньше, м'сир, и знать, что похоронят после боя как человека — чем потом мертвяком расхаживать.
Прекрасно понимаю. Встречались и такие среди рыцарей, которые своих же мертвых солдат продавали некромантам. Правда, не скажу, что все они были дьявольской веры.
Гилберт поставил меч острием в пол, оперся. — Кастельмар из Пустошей, Ян Длинное Копье, Серхио Членский, Кастелло Кастеллани, прозванный Пиявкой, — начал перечислять наемник. — Роберт Сторм, Катарина из Гродниц, называемая Веселой Вдовушкой. Эти за Лютецию, По другую сторону тоже знаменитых рыцарей хватает. За уранийцев бьются Филип ван Эльст, оба Тарбука — Джон Красный и Джон Малый, Артур-Без-Головы… Из Выродков — Анита Слотер и Слизняк Треверс.
Не очень-то почтительно. Малкольм Треверс по прозванию Железный Червь участвовал, кажется, во всех войнах за последние двести лет. Сражался за Лютецию против эребцев, за Тортар-Эреб против ханнарцев и за Ханнарию против той же Лютеции. Единственное, Слизняк никогда не воевал против Ура, Блистательного и Проклятого. У Древней крови свои понятия о чести.
Про Аниту мне вспоминать не хотелось. Не самый приятный персонаж из семейного театра Слотеров. Некромантка, к тому же совершенно чокнутая — даже по меркам кланов.
Я дернул щекой. Нет, ну ее к хаосу, эту Аниту!
— И еще один рыцарь, — сказал Гилберт. — Зовут то ли Рышард, то ли Ричард. Имя у него сложное. Его все по прозвищу знают. У него на шляпе хвост лисицы… А, вспомнил! Ришье. Ришье Лисий Хвост. Который Мертвого Герцога порешил, помните?
Я чуть вином не подавился.
— Т-тотс-сс…
— Ага. Тот самый, м'сир. Знаменитый рыцарь, к нему сейчас многие хотят попасть… Слухи ходят, что он королевской крови. Еще говорят, Лисий Хвост три года был в плену у варваров, потом бежал. Совсем недавно, вот так. — Гилберт помедлил. — Вы, похоже, его знаете, м'сир?
Хороший вопрос.
— Н-нем-много.
— Может, замолвите за меня словечко? — Гилберт даже подался вперед. Эх, парень! Если бы все было так просто.
— А ч-что т-ты ум-м…
— Что умею? — Наемник выпрямил спину. Глаза загоре лись. — Я цвайхандером хорошо владею. Шесть поединков выиграл, — сказал Гилберт с гордостью. — Один, правда-проиграл…
— Обвинитель или защитник? — вклинился Дакота.
Гилберт посмотрел на «телохранителя», потом снова на меня. В голубых глазах был вопрос. Я кивнул.
— Обычно защитником. Меня сперва нанимать не хотели, мол, молодой слишком, — пояснил он. — Я тогда забесплатно согласился. Вдову защищать с дочкой. У них денег совсем не было. И повезло мне, сладилось, слава мессии. И потом меня другие звать стали.
Судебные поединки — обычное дело в провинциальных городках. Возможно, наш новый друг Гилберт неплохо владеет мечом — но что, хаос побери, он будет делать с этой огромной штукой в настоящем бою? Когда строй на строй и не повернуться от тесноты? Интересно, шпагой он пользоваться умеет? Или лучше бы ему, при его росте — алебарду? Впрочем, такого всегда можно научить. Эх, набирай я сейчас роту, обязательно бы к Гилберту пригляделся…
Пока я размышлял, скрипнула дверь.
В таверне появились новые посетители. Один, два, три… семеро. В белесых от пыли темных колетах и плащах. Вооружены как на разбой — у каждого за поясом по паре пистолетов, не считая шпаг и ножей. И лица соответствующие.
Вошедшие были разного возраста и сложения, но из-за одинаковой одежды схожие, как братья. Только один человек выделялся — среднего роста, чуть сутулый, с усталым помятым лицом. При ходьбе он сильно размахивал правой рукой, левая была почти неподвижна. На груди — золотая Дворянская цепь, шляпа украшена пряжкой с красным камнем. Но главное, конечно, не это. Особая манера держаться. Сразу видно, кто главный в этой компании.
Самый большой волк в собачьей своре.
Гости без лишних разговоров заняли пустующий стол. К ним тут же подобострастным аллюром подбежал хозяин, забубнил, часто кланяясь.
— М'сир граф…
Я моргнул. На миг мне показалось, что окружающее пространство пронизывают тонкие стеклянные нити. Мелькнуло и исчезло. Бред? Опять выкрутасы моей больной головы? Не знаю. — Д-да? — Я повернулся к Гилберту.
— М'сир граф… — Наемник замялся, потом не выдержал: — Скажите, правда, что у Лисьего Хвоста одна рука — из железа? Потому что он ее себе отрезал? Ну, когда Анджея Мертвого Герцога убивал?!