Шимун Врочек – 13 монстров (страница 57)

– Тварь! – прошипела Кира, сжав кулаки и надвигаясь на собаку, от отчаяния ничего не соображая. – Пшли вон!

Полуовчарка оскалилась и зарычала, алабай пошел на Киру, прижимая уши и вздернув верхнюю губу.

– Тварь… – уже растерянно повторила Кира, с которой мигом слетела вся злость.

Она едва успела прикрыться сумкой – и собаки вцепились в плотную ткань, рыча и хрипло подвывая. Громко – казалось даже, что оглушительно – треснул шов, и в чавкающую под лапами грязь посыпался всякий хлам: ручки, карандаши, визитки, чеки, мелочь… Степлер, подпрыгнув, щелкнул алабая по носу. Пес взвизгнул и отскочил в сторону, недоуменно тряся головой. Взгляд у него был мутным, белок единственного глаза налился кровью, из пасти текли то ли слюни, то ли пена.

Кира попятилась, помня «Ни в коем случае не поворачивайся к собакам спиной, не показывай своего страха, не беги», поскользнулась и со всего размаху шлепнулась задом прямо в грязь. Резкая боль пронзила копчик, в штанах стало холодно и мокро.

Полуовчарка, услышав возню, подняла голову. Из пасти у нее свешивался лоскут сумки. Увидев, как Кира неуклюже копошится в жиже, пытаясь встать, пес оскалился и заворчал. Алабай перестал трясти головой и, кося то и дело закатывающимся куда-то под лоб глазом, уставился на Киру, угрожающе перебирая лапами.

К одному из гаражей была прислонена старая батарея. Кира бросилась к ней, вскарабкалась, как по лестнице, и, не давая себе времени оглянуться, пинком отшвырнула ее на землю. За спиной раздался визг – кажется, какого-то пса удалось пришибить.

Только поймав на крыше равновесие и выпрямившись, Кира глянула вниз.

Собаки бесновались, подпрыгивали, с разбегу ударялись телами о стену, поскальзывались на мокрой грязи, падали в быстро растущие рытвины, поднимались и снова шли в атаку. Полуовчарка заметно хромала. Кира мстительно ухмыльнулась.

– Тварь, – тихонько прошипела она.

В детстве она любила прыгать с мальчишками по крышам гаражей. Ей нравилось, как под ногами, гулко ухая, прогибался металл; как ее подсаживал белобрысый Валька, в которого были влюблены все девчонки двора; как орали, высунувшись из окна, владельцы автомобилей; как взмывали в небо вспугнутые голуби – и как потом, растянувшись на горячих от солнца крышах, они смотрели на облака, загадывая такие бесхитростные детские желания.

Но те гаражи были небольшими – хоть и казались детям гигантскими железными боксами. Здесь же на сотни метров простиралось море бетонных коробов – разной высоты и ширины, с крышами, покрытыми рубероидом и металлом, залитыми бетоном и гудроном – сможет ли она, справится ли?

Кира опять оглянулась на собак. Те продолжали бесноваться – но уже как-то по-другому. Утробно воя и гулко лая – странно, отрывисто, с никогда не слыханными ею в собачьем лае руладами. Прыгая все больше вверх – просто вверх, как можно выше. Снова… показывая?

И тогда она увидела.

Оно двигалось медленно и размеренно, никуда не спеша, но нигде и не задерживаясь. Словно скользило по льду – бесшумно и плавно, как тень. Но тень плотная, черная, поглощающая свет, впитывающая дождь, источающая мертвое, сосущее, затягивающее безмолвие. Там, где оно проходило, свет лампочек чуть трепетал, и поэтому никак не удавалось уловить форму и очертания – казалось, что тварь меняет их поминутно, так же легко, как и движется. Оно пробиралось между гаражами – своими, только ему ведомыми кратчайшими путями – так легко, словно и не было узких проходов, наваленного мусора и изрытой ямами земли. Оно неумолимо шло к Кире – потому что знало, где она.

Кира прикусила губу, чтобы не закричать. Полуовчарка хрипло кашлянула, а потом с разбегу вскочила на спину алабаю – и истошно заорала-завыла, задрав морду к небу.

Чернота дернулась, вытянулась вверх метра на три и заскользила быстрее.

И тогда Кира побежала.

Где-то далеко взвизгнула, а потом совершенно по-человечески заплакала, подвывая, собака.

«Поплатилась, тварь», – мстительно подумала Кира.

Она лежала на крыше гаража, распластавшись по мокрому рубероиду. Тот был натянут неровно, кое-где в провалах скопилась холодная вода, но Кира на это уже не обращала внимания. Дождь прекратился, но она успела вымокнуть достаточно, чтобы не замечать разницы.

Полчаса назад она сунула руку в карман джинсов и обнаружила там телефон. Всплеск радости сменился горьким разочарованием при виде потухшего экрана и забитых грязью кнопок. Когда она открыла крышку, из-под батареи вытекли тонкие струйки воды.

Надо было уходить.

Уже второй час велась эта игра – существо прочесывало гаражный массив, прочесывало умело и умно, ряд за рядом, сектор за сектором, загоняя Киру все дальше и глубже в гаражи.

Вот и сейчас она видела, как слева, метрах в двухстах, тень осторожно огибает кирпичный бокс, попутно ощупывая наваленные на крыше старые покрышки. Кира была там минут пятнадцать назад, пыталась зарыться в них, но не поместилась, только сломала ноготь и всадила занозу в плечо. Тварь сдвинула покрышки, покопалась в них, а потом резким движением разметала по окрестным гаражам. Кажется, она начинала злиться.

Кира ползком добралась до края крыши и соскользнула вниз, неуклюже приземлившись на груду обрезков линолеума и ободрав до крови косточку большого пальца. Ранку она тут же зализала – кто знает, может быть, тварь чует кровь? Руки у нее уже были все исцарапаны, джинсы порваны, на скуле, судя по ощущениям, набухал синяк.

Она уже даже не бежала – плелась, пошатываясь и поскальзываясь. То и дело ей приходилось возвращаться с полпути – проходы были завалены всяким старым хламом: кастрюлями, мангалами, глушителями, колесами, лыжами, санками. Однажды она наткнулась на полусгнивший остов машины, каким-то причудливым образом втиснутый между стенами отдельно стоявших гаражей, а раз – поскользнувшись, чуть не упала в кучу битых банок и бутылок. Идти тихо было все сложнее и сложнее: под ногами бряцали мотки проволоки, хрустели обломки цветочных горшков, чавкала жидкая грязь. Иногда ей казалось, что она попала на какую-то свалку: настолько тут было грязно и безлюдно.

Полчаса назад с одного из высоких гаражей ей удалось разглядеть вдалеке, на другом конце массива, огонек, не похожий на тусклые лампочки, ввернутые в грязные и мутные плафоны. Домик сторожа – догадалась она тогда. И теперь медленно и упорно двигалась к нему, надеясь, что чудовище туда не проберется.

Вблизи сторожка оказалась больше, чем она предполагала, – три окна намекали как минимум на две комнатушки. В одном из них горел свет – хорошо, значит, кто-то там есть.

– Помогите! – забарабанила Кира в дверь и тут же осеклась. Крик привлечет тварь – и может напугать сторожа. Тот не откроет – а то и пальнет, чего доброго… – Помогите, пожалуйста, – вежливо, но твердо сказала она, постукивая в дверь. – У меня машина не заводится, – она нащупала кнопку звонка и несколько раз резко надавила.

За дверью заворочались.

– Кто? – отрывисто спросил хриплый голос и заперхал.

– У меня машина не заводится, – повторила Кира, стараясь не сорваться на поспешное бормотание.

– Какая… какая машина? – дверь чуть приоткрылась, и ее ослепил луч света из направленного прямо в лицо фонарика.

– «Субару», – ляпнула Кира первое, что пришло на ум, щурясь и прикрывая глаза ладонью.

– Су-ба-ру, – сторож пожевал слово. – И что?

Киру уже трясло. Эта тварь бродит где-то поблизости, а полоумный старик тянет резину!

– Я писать хочу! – внезапно взвизгнула она, кидаясь на дверь. – Пустите, а то сейчас вам на крыльцо нассу!

Сторож отшатнулся – и Кира, схватив дверь за край, дернула на себя изо всех сил. Хлипкая цепочка лопнула.

– Я полицию вызову! – зашипел старик, когда Кира, оттолкнув его, заскочила в сторожку.

– Вызывайте! – выкрикнула она. – Давайте! У вас там срань какая-то снаружи! Она людей жрет!

– Какая срань? – неожиданно спокойно переспросил старик. Лицо у него было помятое, под глазами набухли желтые мешки, изрытый порами, с синеватыми прожилками нос нависал над верхней губой – типичный алкаш, каких множество в садовых и гаражных кооперативах.

– Черная, – опешила Кира.

– Черная, – покачал головой старик и пошаркал куда-то в глубь сторожки. – Это нехорошо.

– Что нехорошо? – Кира поплелась за ним, не веря своим ушам.

– Опять наркоши с третьей аллеи свою дурь варят, – пояснил он. – У них там змеевик подтекает, вот и парит. А ветер в сторону остановки и несет. Надышались небось там.

– А собаки? – растерянно спросила она.

– Что собаки?

– Они… лаяли. Выли. Они звали… это. Показывали, где я.

– А, лаяли… – старик завел ее в небольшую – электроплитка, раковина, столик у окна да пара навесных шкафчиков – кухоньку. – Так это они мне лаяли, я слышал. Харчи отрабатывают, все верно. Вы ж не местная, у вас тут гаража нет?

Кира мотнула головой.

– Ну и вот. Они и новичков по первости облаивают, пока не познакомятся. Чай будете?

Кира оцепенело кивнула и присела на заботливо придвинутую к ней обшарпанную табуретку.

– Сейчас чайку попьете, в голове и прояснится, – старик загремел чайником, ставя его на видавшую виды электроплитку.

– Вы не можете позвонить в такси? – попросила она. – Или в полицию?

– Зачем в полицию? – недоуменно переспросил старик.

– Ну там ведь это… людей убили…

Он вздохнул, сокрушенно покачав головой.