Шимун Врочек – 13 монстров (страница 35)

– Какая разница, – обронил он.

Напряжение в группе нарастало с каждым шагом на восток от пустынного лагеря.

– Не торопимся, не спешим, – словно мантру, раз за разом повторял Старлей. – Не…

– Эй, Аварец, – прервал его негромкий голос Трифоненко с левого фланга. – Тут это…

– Что «это»? – застыл с натянутым поводком в руке проводник.

– Посмотри сам.

Между брусничных кустов извилистой чешуйчатой лентой растянулась змея.

– Гадюка, – констатировал, осмотрев находку, Расулов. – Дохлая.

Он нагнулся, рывком вздернул покойницу от земли.

Коротко тявкнул и прижался к хозяйской ноге Шамиль.

– Издохла недавно, – раздумчиво протянул Расулов. – Сутки назад, не больше.

На еще одну змею, тоже дохлую, наткнулся минуту спустя Арутюнян. Затем вновь Трифоненко, за ним прапорщик. Шамиль, разбросав палые сучья, нашел под ними еще двух, и Старлей скомандовал общий сбор. Расулов подошел мрачный, насупленный.

– Что скажешь? – обернулся к проводнику Старлей.

С минуту тот, опустив голову, молчал.

– Не понимаю, – признался Расулов наконец. – Звериных следов нет. Вообще. Только человеческие. И помета нет, будто зверье здесь не ходит. И змеи – много. Все, как одна, ползли на восток и издохли в пути. Там, впереди, что-то особенное, командир. Что-то опасное. Очень опасное.

– Да я уже догадался, – буркнул Старлей.

Он обвел взглядом группу. Спецназовцы молчали, отводили глаза. С этими парнями он побывал не в одной переделке в горячих и не очень точках. И стреляли в них, и ножами пыряли, и ничего. Трусости ни в одном из своих бойцов Старлей доселе не замечал. Но теперь он мог бы поклясться, что чует тягучий, липкий, с потом сочащийся из-под кожи страх. Да и сам он… Старлей сглотнул, ему стало не по себе.

– Все, – подавив слабость, решительно бросил он. – Перемещаемся тем же порядком. Пошли!

Два часа в полном молчании двигались на восток. Птичий гвалт ослаб, потом и вовсе сошел на нет. Тишину нарушал лишь посвист ветра в еловых лапах. Лес стоял мрачный, угрюмый, словно настороженно насупившийся. Дохлые змеи теперь попадались чуть ли не на каждом шагу.

– Просвет прямо по ходу, – разорвал тишину голос Расулова. Проводник вынырнул из-за древесных стволов, держа пса за ошейник. – Шамиль не хочет дальше идти, командир. Отказывается.

Старлей стиснул челюсти, с шумом выдохнул воздух.

– Я тоже не хочу, – смахнув со лба пот, признался он. – Но надо. Что за просвет впереди?

– Не знаю. Там лес заканчивается. Возможно, низина. Распадок. Или овраг.

– На карте не обозначено, – процедил Старлей. – Значит так, парни: напоминать про долг, боевую задачу и прочее не буду. Выдвигаемся. Обследуем овраг или что там есть. На опушку выходим по одному, страхуем друг друга. Остальное по обстоятельствам. Петля, ты первый! Пошли!

– Вот это да, – ахнул минуту спустя продравшийся через заросли черничника Петляев. АКМ подрагивал у него в руках. – Это не овраг, это вообще черт знает что. Людей нет, – поспешно добавил прапорщик. – Опасности не обнаружено.

Минуту спустя на опушку выбрались и остальные. Расулов едва не насильно тащил за собой пса. Походило «черт знает что» на неглубокую коническую воронку метров эдак полтораста в диаметре. Пологие, складчатые, в изломах породы склоны были начисто лишены растительности. А в самом низу, в вершине конуса, бугрились из земли полдюжины аляповатых, отливающих лиловым наростов. Они столь резко контрастировали с белесыми, в желтых прожилках склонами, что казались здесь чужеродными, неуместными.

– На пупок похоже, – сквозь стиснутые зубы процедил Арутюнян.

Старлей тряхнул головой, вгляделся. Воронка и в самом деле напоминала человеческий пуп с вспухшими у завязки канатика лиловыми волдырями.

– На западном склоне ямы, – бесстрастно доложил Трифоненко. – Похоже, шурфы. Вижу лопату или кирку. Лоток вижу. Командир, они тут, кажется, золото рыли.

Старлей крякнул, огляделся по сторонам.

– Обходим этот пупок по кругу, – приказал он. – Ара, Петля, двигаетесь по часовой стрелке. Мы с Хохлом – против. Аварец, остаешься на месте, страхуешь. Пошли!

– Здесь труп, командир, – крикнул едва отошедший на пару десятков шагов Арутюнян. – Человеческий.

Покойник лежал ничком, лицом зарывшись в черничный куст. Жалобно заскулил припавший к земле Шамиль. Расулов прикрикнул на пса, приблизился к мертвецу, опустился на корточки, с минуту вглядывался в затянутое в армейскую форму тело, затем рывком перевернул его на спину. Старлей невольно отпрянул – передней половины черепа у покойника не было, будто кто-то сорвал с него лицо и унес с собой. Остатки раздавленного, перемешанного с грунтом мозга растеклись между сколами лицевых костей.

Расулов запустил руку мертвецу за пазуху, извлек документы.

– Рядовой Николаев, – тихо, едва слышно прочитал он. Поднялся, стянул с головы пилотку. – Плохо дело, командир. Его убили. Зверски убили. Недавно, двое суток еще не прошло.

Поджав губы, Инга скептически оглядела подтянутого, коротко стриженного мужика с невыразительным, будто казенным, лицом.

– Я не знакомлюсь на улице, – бросила она. – Ступайте, дорогой товарищ, откуда пришли.

«Дорогой товарищ» развел руками.

– Со мной, Инга Арвидовна, вам познакомиться все же придется, – он заученным жестом распахнул корочки служебного удостоверения. – Капитан ФСБ России Бекетов, у меня к вам дело.

– Вот как? – Инга сдула со лба прядь светлых волос. – Уголовное, надо понимать? И что же я натворила?

Натворила она изрядно. Взять хотя бы поручение одного из лидеров криминальной наркоторговли. Инга тогда на себе протащила пакет с героином через пол-Москвы и с рук на руки сдала перекупщику. Впрочем, интервью с криминальным авторитетом того стоило. Возможно, фээсбэшники ее пасли, с них станется.

Правда, причина может быть и в убойной силы репортаже о боевиках Аль-Каиды. Инга тогда нелегально пересекла четыре границы, чудом не угодив в плен, в рабство и за решетку.

Хотя, возможно, всему виною статейка о российских чиновных коррупционерах, которую Инга продала в «Таймс».

Или…

Инга усмехнулась и мысленно махнула на все рукой – грехов на ней вагон с прицепом. Если решили, что настала пора вольную, а скорее, слишком вольную журналистку сажать, то найдут за что.

– Дело и впрямь в некотором роде уголовное, – подтвердил между тем Бекетов. – Вчера задержан некто Федотов. С вашего позволения, серийный насильник и убийца, маньяк. Водворен в одиночку пресненского СИЗО. Там сейчас и кукует.

– Да? – с интересом переспросила Инга. – И при чем тут я? Меня он точно ни разу не насиловал. Даже обидно.

Бекетов удивленно заломил бровь.

– Вы говорите об этом, как о забавном пустяке. Вас что, часто насиловали?

– Не ваше дело.

Насиловали Ингу трижды. В первый раз вчетвером, когда ей не было еще и семнадцати, она чудом тогда осталась в живых.

– Простите, – отвел взгляд фээсбэшник. – Хотите взять у Федотова интервью? Как у вас это называется? Эксклюзив?

У Инги загорелись глаза.

– Вы серьезно?

– Вполне. До Пресни рукой подать, я отвезу вас и проведу в камеру. Согласны?

– Конечно. И что взамен?

– Взамен я попрошу вас слетать со мной на днях под Красноярск, там есть одно дело, которое вам как раз по плечу. Займет пару суток, приличное вознаграждение гарантируется.

Инга кивнула.

– Без проблем. Так что насчет маньяка?

– Как договорились. Кстати, вы не боитесь остаться с ним с глазу на глаз?

– Я ничего не боюсь.

Бекетов улыбнулся.

– Я, в общем-то, в курсе. Не удивляйтесь: беседовал с вашим врачом.

– Да? Ну и черт с вами обоими. Поехали!

Гипофобию, болезнь Урбаха-Вите, у Инги диагностировали в трехлетнем возрасте. С тех пор прошло без малого четверть века. Она не раз удивлялась, как умудрилась до сих пор уцелеть. Счет случаям отправиться на тот свет шел у нее на десятки.