Шейла Фицпатрик – Белые русские – красная угроза? История русской эмиграции в Австралии (страница 70)

Что касается советских агентов, то удивительно, как мало их было выявлено даже после бегства Петрова. Владимир Петров был сотрудником МГБ и работал под дипломатическим прикрытием в советском посольстве в Канберре с 1951 года до своего бегства, которое помог устроить в 1954 году его друг Михаил Бялогуский, связанный с ASIO. Петров не известил о своих планах жену Евдокию, которая также служила в разведке, и сразу после бегства поставил ее перед мучительным выбором: вернуться в СССР, где ее ожидало бы неопределенное будущее, или же остаться с ним в Австралии. Уже в аэропорту Дарвина, в последний момент, она решила остаться и попросила убежища у властей Австралии. Бегство Петрова привело к созданию Королевской комиссии по шпионажу, где он, выступая свидетелем, рассказал о своих контактах в Австралии, и сильно способствовало росту страхов перед коммунистами в обществе[880].

Задание Петрова, по его словам, заключалось в вербовке агентов среди русских мигрантов-антикоммунистов, но на деле в этой среде он практически ни с кем не установил контактов. Лучшим местом для вербовки агентов был Русский общественный клуб, но, свидетельствуя перед Королевской комиссией, он не упомянул о каких-либо успехах, достигнутых там. «Печальная правда заключалась в том, что полковник Владимир Петров просто не соответствовал должности, на которую его назначили, – заключает один историк разведки в недавно написанной работе. – За три с лишним года, до самого окончания [своего пребывания в Канберре] в апреле 1954 года ему не удалось завербовать ни одного агента»[881].

Советский перебежчик Игорь Гузенко ранее сообщал, что в Канаде советские агенты использовали репатриацию как прикрытие для создания «коммунистически настроенных групп», или пятой колонны, поэтому разумно было предположить, что и Гордеев (по свидетельству Петрова, подполковник ГРУ) мог заниматься чем-то подобным[882]. Но в действительности его рапорты, отсылавшиеся в Москву, наводят на мысль, что репатриация была его единственной настоящей миссией, и его успех определялся не подготовкой какой-то пятой колонны, а количеством репатриировавшихся граждан. Что касается вербовки агентов среди ди-пи, похоже, этим он тоже не занимался. Когда Гордеев ездил в Мельбурн, за его перемещениями внимательно наблюдал сотрудник ASIO из штата Виктория и пришел к выводу, что его в самом деле интересовал поиск не агентов, а потенциальных репатриантов. В распорядке его дня (запрошенном Москвой, вероятно оттого, что результаты его работы были столь ничтожны) просто не оставалось свободного времени для вербовки агентов, и (на что он сам жаловался) у него в кабинете не было даже сейфа[883].

Бывали случаи, когда иммигранты сами обращались к советским чиновникам и вызывались стать осведомителями. В эту категорию попадает Бялогуский, сблизившийся с Петровым (хотя это и была провокация, так как свой выбор он уже сделал ранее, решив работать на австралийские спецслужбы)[884]. И по меньшей мере однажды иммигрант, бывший советский гражданин, явился в советское посольство, «проклиная Австралию и австралийцев», и предложил свои услуги «для выполнения какой-нибудь секретной работы». Но этот человек был явно психически ненормальным, поэтому его инициатива была отклонена[885].

Каждая из сторон, участвовавших в холодной войне, опасалась того, что противник будет использовать репатриацию в СССР в собственных неблаговидных целях. С австралийской стороны полковник Спрай боялся, что CCCР под прикрытием репатриации будет вызволять своих сексотов, замаскированных под ди-пи, после того как те раздобудут из первых рук полезную информацию о западных обычаях и жизни[886]. (Следует помнить о том, что отъезд из Австралии в те дни из-за острого недостатка морских судов был делом нелегким и сопряженным со множеством бюрократических формальностей, а потому чреватым разоблачением.) В ASIO ни одного такого агента, по-видимому, так и не поймали, хотя если присмотреться, то среди репатриантов, уехавших благодаря посредничеству Гордеева, один вероятный кандидат все же имеется. Этот человек, Николай Ялынычев, был не перемещенным лицом, а советским моряком, который дезертировал на Ближнем Востоке, заявив о своих политических расхождениях с советским режимом, а позднее приехал в Австралию как пассажир, самостоятельно оплативший проезд. Его имя значилось в списке Гордеева среди успешно репатриировавшихся граждан, но, что нетипично, его делом занимался Петров (предполагалось, что после приезда Гордеева он уже не имел отношения к вопросам репатриации), а когда Янылычев вернулся в Советский Союз, то его – в отличие от других репатриантов из бывших перемещенных лиц – не вызывали в ведомство, курировавшее репатриантов. Но если Ялынычев действительно был агентом, возвращавшимся на базу, то в ASIO этого не заметили. Перед отъездом с ним провели беседу в ASIO, как это обычно делали с репатриировавшимися иммигрантами, но никаких сигналов не последовало; сотрудник, проводивший беседу, скорее всего, принял его за обыкновенного ди-пи и просто записал услышанные от него сплетни о просоветски настроенных русских в Мельбурне[887].

В СССР, как и в Австралии, опасались того, что враг использует репатриацию для перемещения своих агентов. В распоряжении ASIO оказалась инструкция, составленная в 1952 году в МВД (его сотрудником был Петров), предупреждавшая о том, что репатрианты, возможно, «специально готовятся [местными разведслужбами] к пересылке в Россию»[888]. Однако ничто не указывает (во всяком случае, в тех архивных документах, к которым есть доступ) на то, что ASIO пыталась завербовать кого-то из репатриировавшихся советских граждан для шпионажа в пользу Австралии.

Спецслужбам не давала покоя мысль о том, что среди переселяемых ди-пи могут находиться внедренные агенты коммунистов. В 1949 году австралийская служба безопасности получила тайное предупреждение о том, что двое недавно прибывших мигрантов, Ян (Иван) Делагер и Владимир Адамсон, – подозрительные личности. Информация эта исходила от Олега Перекрестова, будущего основателя и издателя «Единения», но в то время он был новоприбывшим переселенцем и все еще жил в лагере Бонегилла. По его словам, он сам получил эти сведения от НТС (впрочем, это уточнение вряд ли что-то значило для сотрудников службы безопасности, которые без каких-либо пояснений передали это название по-английски как «национальный рабочий союз»). Эти заявления подтверждались другим русским ди-пи из Бонегиллы – священником Алексеем Годяевым (мы с ним уже встречались – он был специалистом по сыроделию и одно время – оперным певцом). Те двое, попавшие под подозрение, были друзьями (лет двадцати с небольшим), бывшими остарбайтерами, насильно угнанными в Германию, и вместе прибыли из австрийского лагеря ди-пи на пароходе «Генерал Стюарт Хейнцельман». Делагер, предположительно представлявший бóльшую опасность, был русским, родившимся в Югославии и учившимся там в университете, Адамсон был рабочим из Белоруссии. На основе хороших рекомендаций от работодателей этих мигрантов и проведенных с ними бесед заместитель директора CIS заключил, что они не похожи на агентов коммунистов[889]. Но Делагер еще несколько лет оставался объектом внимания ASIO как подозрительное лицо. В одном отчете 1956 года говорилось, что, возможно, он курирует агентов коммунизма в русской общине Мельбурна, наряду с украинцем Александром Островским (тоже из ди-пи) – тем самым, который несколько лет назад регулярно посещал Русский общественный клуб в Сиднее[890]. Но несмотря на сохранявшиеся подозрения, ASIO так и не нашла никакого убедительного компромата ни на Делагера, ни на Адамсона.

Безуспешные попытки ASIO выявить реальные случаи внедрения советских шпионов в среду ди-пи еще не означают, что их там вообще никогда не было. Косвенные свидетельства в пользу того, что они все же были, неожиданно можно обнаружить в среде православных священников из русских перемещенных лиц. Представителям Православной церкви в Австралии, которые были настроены резко антикоммунистически, то и дело приходилось обороняться от обвинений в том, что тот или иной священник – советский агент, и в некоторых случаях (речь шла о бывших ди-пи), возможно, эти обвинения были небеспочвенными. О священнике Владимире Янковском[891] говорили, что он был осведомителем еще с тех времен, когда служил в баварском лагере ди-пи. Слухи эти не прекратились и в Австралии, где он возглавлял приход в Аделаиде, и привели в итоге к тому, что Янковский лишился прихода и уехал в США, но и там репутация у него была сомнительная. В 1956 году Янковский репатриировался в Москву, и позже, уже после открытия советских архивов, подозрения, что он давно являлся советским агентом, подтвердились[892]. Игорь (Ириней) Сусемиль[893], служивший в Австралии с 1949 по 1957 год, вернулся в 1957-м в Европу и в Западной Германии снова объявился в качестве священника, а позже и епископа, но уже в подчинении Московского патриархата. В 2001 году раскрылась правда о том, что он был агентом КГБ[894].

ASIO и сама занималась вербовкой среди русских ди-пи. Явно завербован ASIO был Алферчик, которого в СССР обвиняли в военных преступлениях, а журналист-расследователь Марк Ааронс считает, что были и другие[895]. Вербовку Алферчика устроил Владимир Диффердинг, уже работавший на ASIO. Диффердинг был энергичным агентом по продаже недвижимости в Мельбурне, активистом антикоммунистического движения, посредником в контактах с отделением Либеральной партии в штате Виктория и коммерческим директором редакции «Единения»[896]. Из архивных записей ASIO ясно, что среди ди-пи в лагерях мигрантов у них были свои постоянные осведомители, в том числе некий Серж Белов (судя по имени, русский) в Квинсленде и латыш Валентинс Заугра в Западной Австралии[897].