Шейла Фицпатрик – Белые русские – красная угроза? История русской эмиграции в Австралии (страница 60)

Однако для завсегдатаев Русского общественного клуба политика была не единственным и даже не главным, что их туда привлекало. Там можно было просто пообщаться с друзьями, говорившими по-русски, поесть пирожков, выпить квасу, поиграть в шахматы, посмотреть кино и послушать русские народные песни под аккомпанемент балалайки. Все эти удовольствия были доступны и в Русском доме, но там ощущалось давление православия, что, скорее всего, отпугивало евреев и других далеких от веры русскоязычных. Русский общественный клуб был открыт для евреев, и это отличало его от Русского дома, где к евреям всегда относились с молчаливой враждебностью; политический противник (Коновец) даже называл общественный клуб наполовину русским, наполовину еврейским заведением, созданным «отдельными представителями русской и еврейской общин на пике просоветских и прорусских симпатий» во время войны (хотя в действительности клуб возник еще до войны)[735]. Но это было не единственное в Сиднее общественное объединение, которое привлекало недавно приехавших в страну русскоязычных евреев: существовал еще клуб «Ха-Коах»[736] в Бонди, основанный иммигрантами-евреями и прославившийся позднее своей футбольной командой. Некоторые – как, например, Северин Пейсахович – посещали оба клуба. Постоянными гостями Русского общественного клуба были русскоязычные Михаил Бялогуский и Вайнер, в начале 1950-х клуб посещали и участники польской балетной труппы. Появлялись там и украинцы, белорусы и латыши (в основном бывшие граждане СССР). Как и Советский Союз (а до него – Российская империя), клуб был местом, где господство русской культуры ни в коем случае не подразумевало этнической исключительности[737].

В 1952 году Августу Клодницкую сменил на посту председателя клуба недавно прибывший из Китая Борис Бинецкий, заядлый театрал и, вероятно, человек, куда меньше интересовавшийся политикой[738]. Коновец воспринял это отчасти как смену власти: по его мнению, русские, а конкретнее, китайские русские перехватили контроль над клубом у евреев – впрочем, никакого подтверждения его гипотезы не существует[739]. Хотя Коновец и сам был китайским русским (он приехал в 1949 году через Тубабао), он неодобрительно высказывался о «новоприбывших» (под которыми разумел, вероятно, многочисленную группу, приехавшую в Австралию в 1957 году и в последующие годы в основном из Харбина) как о людях, приехавших из «коммунистического Китая, где они получили советское гражданство, но предпочли уехать не в СССР, а в Австралию». (Возможно, это замечание и проливает какой-то свет на роль китайских русских в Русском общественном клубе после 1952 года, но оно совершенно точно свидетельствует о глубоких политических разногласиях, расколовших русское иммигрантское сообщество в Австралии на враждебные друг другу части.) Примерно в то же время надзор ASIO за клубом ослаб – вероятно, из-за того, что главный осведомитель ASIO, Бялогуский, перестал регулярно посещать клуб[740].

Среди новых иммигрантов из волны начала 1960-х была Лидия Савва из Харбина (родившаяся в 1902 году). В Австралию она прибыла окольным путем через Советский Союз, куда репатриировалась после окончания войны со своим тогдашним мужем и другими родственниками. В 1953 году ей прислала приглашение сестра, переселившаяся ранее в Австралию, но Лидии отказали в визе, и только в 1961 году, после второго приглашения, ей и ее сыновьям удалось приехать в Австралию. В Сиднее Лидия активно искала общества других русскоязычных: «Я пошла в Русский дом в Стратфилде, но там мне вежливо указали на дверь – нам не нужны красные. Ладно, тогда я пошла в Русский общественный клуб на Джордж-стрит, в городе. Его называли „дырой“, он был в подвале. И что же? Нас там приняли. Началась новая жизнь». Лидия поддерживала связь с Русским общественным клубом еще много лет, а во второй половине 1960-х была председательницей его женской группы[741].

В Мельбурне не было аналогов сиднейского Русского общественного клуба, которые существовали бы так же долго, хотя в разное время подобные заведения появлялись и исчезали. Сообщали, что в 1952 году в южном Мельбурне открылся свой Русский общественный клуб в помещении, которым владел иммигрировавший еще до войны Аркадий Васильев, привлекший к себе внимание австралийской службы безопасности своими связями с советскими дипломатами. Но, по-видимому, это начинание не продержалось долго. Евреи, возможно, могли встречаться еще и на территории активного отделения Еврейского совета по борьбе с фашизмом и антисемитизмом в штате Виктория[742]. Однако главным очагом, вокруг которого собирались левые русские активисты в Мельбурне, было Общество «Австралия – Россия».

Сразу после окончания войны, когда для левых наступили лучшие времена, общество «Австралия – Россия» являлось гордым хозяином одноименного здания (бывшего Metro House) на Флиндерс-лейн в Мельбурне. Но с началом холодной войны положение изменилось. Бюро расследования стран Содружества признало общество «Австралия – Россия» нежелательной организацией, и поэтому представитель Лейбористской партии от штата Новый Южный Уэльс объявил, что членство в этом обществе несовместимо с членством в Лейбористской партии. Федеральные представители лейбористов не согласились с этим запретом, и в 1948 году Колуэлл выступил в парламенте с речью в защиту общества «Австралия – Россия». Он заявил, что ему неизвестно о существовании каких-либо связей между этим обществом и Компартией Австралии, зато, насколько он знает, «среди его членов имеются представители других организаций и духовные особы высокого сана»[743]. Тем не менее в марте 1950 года опальное общество заставили продать дом, которым оно владело (причем частному лицу, несмотря на то, что интерес к приобретению этого здания выражали Объединение рабочих-металлистов и Союз моряков), а в 1953 году организация стала называться Обществом австралийско-советской дружбы[744].

Посредником при совершении этой сделки был Джон Роджерс, руководивший домом, а позже ставший председателем Общества австралийско-советской дружбы. В 1948 году Роджерс побывал в Советском Союзе в качестве почетного гостя советского Общества по культурным связям с заграницей (ВОКС), и его личное дело в ASIO начиналось с заявления об оформлении паспорта, где он указал свою должность как «руководящий работник (директор)». Осведомитель ASIO, передававший информацию о Роджерсе, очевидно, по совместительству еще и марксист, о его происхождении писал так: «из буржуазии», имел связи со «скваттократией Западного района» (он был сыном фермера, агента по торговле скотом Артура Станислава Роджерса, который был одно время депутатом парламента от Либеральной партии). До войны Роджерс работал в рекламном отделе газеты The Age, по некоторым сообщениям, был дамским угодником, его часто видели на ипподроме. В ASIO пришли к выводу, что Роджерс не состоял в Коммунистической партии Австралии, хотя его часто в этом подозревали, в частности, на Королевской комиссии штата Виктория по коммунизму в 1949 году. Сам Роджерс отрицал свое членство в Компартии и, судя по его разговорам с советскими официальными лицами, принимавшими его в Москве, не лгал: мало того что во внутренних советских документах ни слова не говорится о каких-либо контактах с КПА, так Роджерс еще и разочаровал своих собеседников, когда попросил их (не как директор Австралийско-Советского дома, подчеркнул он сам, а просто как любознательный человек) растолковать ему, как устроена Коммунистическая партия Советского Союза и как она связана с государственными органами. Еще он озадачил принимавших его сотрудников навязчивыми разговорами о футболе[745]. Позже Роджерс, по-видимому, попытался извлечь какую-то коммерческую пользу из своих контактов с Советским Союзом, организуя гастроли советских артистов в Австралии, но эта затея не имела большого успеха. В 1950-х годах Роджерса сменил на посту председателя Общества австралийско-советской дружбы бывший ди-пи Аркадий Вольф, иммигрировавший после войны из Австрии (позднее его дочь, Алла Вольф-Таскер, стала знаменитым кулинаром). Но под конец Роджерс вернулся на прежнюю работу – именно он устраивал пышный прием в честь приехавшего на гастроли советского скрипача Давида Ойстраха[746].

В мельбурнском кинотеатре «Карлтон» на Фарадей-стрит по субботам во второй половине дня регулярно демонстрировали советские фильмы. Как было отмечено в ASIO, в июне 1952 года на одном кинопоказе присутствовали корреспондент ТАСС Пахомов и тайный агент по репатриации Гордеев[747]. Там часто бывал молодой китайский русский Алекс Ильин, не относивший себя к левым. Как он обнаружил позже, эти невинные походы в кино заставили ASIO завести на него дело, потому что на ASIO работал фотограф, сидевший в итальянском ресторане напротив и тайно снимавший всех, кто входил в кинотеатр[748]. Григорий Сальников, ди-пи из Европы, вспоминал, что смотрел «Золушку» – пользовавшийся огромной популярностью художественный фильм, вышедший в 1947 году, перед которым демонстрировали документальную ленту о параде физкультурников в Москве. Организатором этого показа в 1949 году выступило Общество австралийско-советской дружбы, но для просмотра использовалась большая аудитория Мельбурнского университета. Аудитория вмещала около 400 человек, но народу пришло столько, что многим не досталось сидячих мест. По мнению Сальникова, около 40 % зрителей составляли ди-пи, остальные были австралийцами[749].