Шэй Джина – Частичка тебя. На память (страница 8)
Ладонь касается живота. За последние несколько дней это стало почти что дурной привычкой. А что поделать – одна только мысль об ожидающем меня будущем заставляет меня выпрямиться, стереть с щек остатки влаги и ощутить желание жить снова.
К черту.
Не буду я расстраиваться из-за одного озабоченного мудака. Мне нельзя вообще-то!
Свет клином не сошелся на Вяземском и его работе.
Вопрос трудоустройства, мягко говоря, стал каким-то нерешаемым.
Я – специалист. Я отличный специалист. Я это знаю.
Ну где она там? Не звонит еще? Мне пора заказывать панихиду всем моим надеждам на трудоустройство?
Включая телефон, я нечаянно задеваю иконку мессенджера в углу экрана. Несколько месяцев ими не пользуюсь – бывшие коллеги по работе со мной общаться не горят желанием, подруги той же Крис, дружившие со мной “из благотворительности”, тоже быстро отвалились, да и черт с ними, а тот единственный, с кем я бы действительно хотела пообщаться – не напишет мне первым. Или…
Я ошалело уставляюсь на экран телефона, пытаясь поверить в то, что вижу.
Зеленая циферка “один” у диалога с Ником. У старого, замороженного, старательно вытесненного в самый низ контакт-листа, просто для того чтобы не бередить мне душу.
Отправлено сегодня утром…
Можно ли тремя словами выпустить из человека всю кровь?
Можно, если после долгих месяцев молчания вдруг пишет тот, кому ты позволила унести свое сердце с собой.
И сразу в душе чертов вихрь – надежда, бессмысленная и беспощадная, и боль, тяжелая и почти невыносимая.
Зачем ты пишешь, Ник? Зачем ты пишешь мне? Еще и сейчас? Мы виделись полтора месяца назад, в баре, и когда я приземлилась напротив тебя – не сказать, что ты очень уж мне обрадовался.
Это потом мы разговорились на общие темы – у нас это всегда получалось слишком просто. И я смеялась, долго и много… С тобой мне и пальчика показывать не надо было…
Но после ты ушел, и от тебя не было вестей одну гребаную вечность. Ты был там с ней, со своей гребаной принцессой, целовал её, самообманывался в ней. И пишешь мне сейчас…
Ну вот.
Я не оставила сообщение без ответа и ничего толком не сказала. И закрыть к черту мессенджер, а лучше и вовсе его удалить, от греха подальше, чтобы даже не искушаться заглядывать.
елефон в ладони взрывается вибрацией. Входящий. Я смахиваю зеленую трубку в сторону, принимая звонок инстинктивно, и только потом выдаю запоздалое ругательство.
Звонит не Ангелина…
– Ты настолько не рада меня слышать? – динамика телефона хватает, чтобы я услышала спокойный голос Ника – он услышал мое фигуристое выражение.
Черт.
Десять тысяч чертей.
Ладно. Позади горят фронты, отступать мне некуда.
– Просто уронила телефон, – я говорю максимально бесстрастно, – Ник, я сейчас жду звонка. Ты не мог бы…
– Все окей? – на фоне его голоса слышится шум мотора. Он явно куда-то едет. – Более бессмысленного и ни на что не годного ответа я от тебя в жизни не получал, Эндж.
Я слышу в его голосе легкую насмешку, и у меня от неё перехватывает дыхание. Боль, горечь – кто прислал этот дивный коктейль за мой столик. Он такой обыденный…
Как будто и не было ничего. Ну точно не было. Ошибка – была, ошибка – не считается.
Нужно завязывать с этим разговором скорее. Иначе у меня в жилах кровь закончится.
– У меня все просто волшебно, – раздраженно огрызаюсь я, – лучше всех. Тебе нужно еще больше конкретики?
– То есть моя информация, что ты по-прежнему сидишь без работы, не верна?
Кон остается за Ольшанским. Мне тут крыть нечем.
– Это ты у Козыря спрашивал? – эту болезненную улыбку я посвящаю своему бывшему работодателю.
Он-то уже давно вперед катится, наверняка в плане по захвату мира процентов на пять продвинулся, а я – даже на ноги встать не могу.
Ник ушел сам. Без волчьего билета. И с Козырем они приятельствуют. Поэтому понятно – "откуда дровишки".
– Навел справки, – невозмутимо откликается Ник с той стороны трубки, – так что, Эндж, информация устарела?
– Допустим, нет, – я стискиваю смартфон еще сильнее, – чего ты хотел? Еще раз прочитать мне нотацию, когда и как я поступила неправильно? Можешь не тратить зря своего времени, тебе наверняка есть
– Вообще-то я
Кон остается за ним. Такого ответа я не ожидала.
– Ты? Мне? Работу?
Три слова в одном предложении смотрятся странно.
Я ведь помню тот разнос, который он мне устроил после первой же пакости Вике.
Да, не он меня уволил. И его докладная, написанная про тот случай, так и не была подана, хотя он мне ей угрожал. Уволил меня директор концерна, лично, но Ник ведь был в курсе…
– Мне нужен эффективный управленец, – он даже не обращает внимания на мое недоумение, – так вышло, что эффективнее тебя я никого не знаю. А то, чем я сейчас занимаюсь… Там беда с дисциплиной персонала.
– Нужна гарпия с секундомером? – скептически уточняю я как-то больше по инерции.
– Скорее горгона с огненным хлыстом, – Ник говорит это с таким искренним недовольством, что мне невольно хочется зажмуриться. Как давно мы не говорили вот так.
Пожалуй, после того разноса и не говорили…
Я не желала оправдываться – да и зачем? Он был глубоко в Вике, по уши увлечен, на кой ему были нужны мои признания?
– И где мне предстоит работать?
Надо бы отказаться. По уму! Вот только…
Я знаю его как начальника. Спокойный, адекватный, выставляющий работу превыше других проблем. Отлично умеющий вдохновлять и выжимать из своих подчиненных максимум. Этот мужчина не будет требовать от меня ничего унизительного.
– Конный клуб “Артемис”, за городом. Помнишь?
Помню ли я? Помню ли я любимый клуб Ника, в котором мы провели не одни выходные? Гоняли по полям и буеракам, а по вечерам играли в го, развалившись на ковре в гостиной? Мы даже домик на двоих снимали, потому что так было дешевле, а друг с другом мы чувствовали себя очень комфортно.
Помнится, первый раз, когда он это предложил, я очень надеялась, что это что-то значит. Что что-то между нами произойдет, мы сдвинемся с мертвой точки глубокой френдзоны, но… Ужин так и остался ужином. Спали раздельно. И потом тоже…
– Как тебя туда занесло вообще? Как же языки, карьера? Разве к тебе не подкатывали с предложением из дипломатического корпуса?
Ведь серьезно, подкатывали!
Я ведь помню.