Шевченко Андрей – Запретный предел (страница 4)

Дилль почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Та, которая обвиняла его в предательстве после прикосновения душ, целует этого блондинчика и говорит, что тот замечательный! Как тогда назвать то, что она только что сделала? И, кстати, что она делала вместе с Мейсом, пока он был в беспамятстве? Бешеная ярость забурлила в Дилле.

– Могу ли я что-нибудь для тебя сделать?

– Я уже получил награду, – устало улыбнулся Мейс. – Большего, видимо, мне не светит.

– Я вам приготовил ещё одну награду, – прохрипел Дилль, поднимаясь. – Получите!

В лютом бешенстве он призвал огонь, чтобы сжечь неверную Илонну вместе с любовником, но почему-то перед глазами всё потемнело, и он потерял сознание.

Когда сознание вернулось, Дилль понял, что жить не хочет. Зачем жить, если бо́льшая и лучшая твоя часть тебя предала? Он уставился в полотняной потолок фургона, прокручивая в памяти то, что мог бы счесть кошмаром, если бы не видел собственными глазами. Или всё-таки это был бред? Дилль решил подождать умирать и выяснить всё у Илонны. Если она попытается соврать, он сразу это узнает, лишь посмотрев ей в глаза. Надо её найти.

Он попытался встать и к своему изумлению обнаружил, что прикован к лежаку. Причём, прикован в прямом смысле этого слова. Он поднял голову и убедился, что руки его притянуты железными цепями к деревяшке. Ноги тоже, и даже в районе живота ощущается холод железа. Тут Дилль догадался, что он в плену, а страшное видение было наслано ему тилисскими магами. Да, по-другому и быть не может.

Он подёргался, безуспешно пытаясь освободиться – кто-то поработал на совесть, прикручивая цепи к лежаку. Значит, самое время призвать полупримусов и расплавить эти железяки. О том, что лежак и тюфяк под ним загорятся, Дилль даже не подумал, и взялся за дело с лихорадочной быстротой. Призыв элементалей закончился так же плачевно, как до этого призыв огня. Тьма снова заключила его в свои объятия.

Он в третий раз пришёл в себя и обнаружил Илонну, что-то поправлявшую неподалёку от Дилля. Мысли тяжело заворочались в его голове. Если вампирша здесь, значит, он не в плену. Если он не в плену, значит, видение наслали не тилисские маги. Точнее, не было никакого видения… Илонна действительно его предала!

Пальцы судорожно сжались в кулаки, вены на руках набухли так, что, казалось их сейчас разорвёт от внутреннего давления. Дилль напряг мышцы, стараясь согнуть руку и порвать цепь. Каршарцем он не был, однако безумная злость и ледяное отчаяние сделали его намного сильнее. Раздался скрип и треск дерева – это звенья цепи выдрали здоровый кусок из лежака. Илонна обернулась и бросилась к нему.

– Слава Единому, ты пришёл в себя.

– Уйди, предательница! – в ярости прошипел Дилль, силясь освободить вторую руку. – Ты… и Мейс…

От бешенства он даже потерял слова. Вампирша схватила его обеими руками за голову.

– Дилль, посмотри мне в глаза. Дилль! Очнись же! Посмотри на меня.

Он смотрел в её зелёные глаза взглядом, преисполненным животного безумия, и понемногу начал успокаиваться. Зелёная прохлада остудила кипящий от ярости ум, и Дилль перестал дёргать сковывавшую его цепь. От рук Илонны исходила непонятная сила, заставившая его сведённые мышцы расслабиться, и вскоре Дилль бессильно откинулся на жёсткую подушку.

Вампирша продолжала, не отрываясь, смотреть ему в глаза и тихо сказала:

– Как ты мог такое даже подумать?

– Просто я всё видел, – ярость ушла, осталось только опустошение. Дилль криво усмехнулся. – Я невовремя очнулся, да?

Илонна гневно выпрямилась.

– Ты хотел обидеть меня? Тебе это удалось.

Дилль не чувствовал никакого раскаяния – перед его глазами стояла картина: Илонна, целующая Мейса, и её слова "ты – замечательный". Он отвернулся к стене и глухо сказал:

– Освободи меня, или я это сделаю сам.

Вампирша одним рывком освободила левую руку Дилля и отошла, сердито прищурившись. Он дрожащими от слабости руками принялся распутывать цепи и вскоре полностью избавился от оков. Дилль сел на топчане и, поглядев на Илонну исподлобья, сказал:

– А теперь расскажи мне всё.

Она прошипела что-то на вампирском, несколько раз глубоко вздохнула и проговорила:

– Ты вытащил Тео из магического смерча, но он сильно обморозился. Очень сильно. Архиепископ Одборгский обратился к врачевателям, но те оказались слишком вымотанными. Я знала, что только Мейс, если захочет, сможет помочь, и попросила его. Мейс помог, едва сам при этом не умерев от потери сил, и теперь Тео останется при всех своих пальцах и ушах. Но даже несмотря на помощь Мейса, Тео всё равно очень плох – можешь сам убедиться.

Она указала рукой на соседний топчан, где под колючим шерстяным одеялом лежал полностью забинтованный вампир. Даже лицо его было в бинтах, и только сквозь узкую щёлку для дыхания можно было разглядеть распухшие и потрескавшиеся губы Тео.

– Я не сделала ничего предосудительного, отблагодарив такой малостью человека, который спас нашему другу жизнь.

Дилль угрюмо посмотрел на Тео, потом в угол фургона, затем на дощатый пол – он глядел куда угодно, только не на Илонну. Он не мог найти в себе сил посмотреть ей в глаза – ведь если она сказала неправду, он это тут же поймёт. Так, может, лучше быть в неведении, нежели узнать горькую правду? Нет, драконы так не поступают! Минутная слабость прошла, и Дилль поднял на неё взгляд. Илонна твёрдо смотрела на него, не пряча глаз.

Ему хватило доли мгновения. Дилль моментально понял, что он – просто подлый дурак, заподозривший любимую в измене. Что бы он ни видел, как бы превратно ни понимал произошедшее, к реальности это не имело никакого отношения.

– Извини, – Дилль опустил глаза. – Наверное, ты не могла поступить по-другому.

– Не могла, – подтвердила вампирша. – Так и быть, за это извиняю.

– За это? – нахмурился Дилль. – Разве я ещё что-то натворил?

– Да, и это куда хуже твоих дурацких подозрений.

Дилль посмотрел на Илонну – нет, она не шутила и, кажется, действительно разгневалась.

– Скажи-ка мне, кто такая Линда и почему ты, едва очнувшись, начал к ней обращаться?

Дилля даже в пот бросило. Он знал только одну Линду, и она была невестой короля. Но зачем он её вспомнил?

– Странно, – пожал он плечами. – У меня есть только одна знакомая по имени Линда, и ты её видела.

– Кто это? Опять какая-нибудь очередная прачка?

– Почти угадала. Она была служанкой в кабаке, а потом ты была у неё свидетельницей на венчании.

Изящное личико вампирши сразу заострилось, глазищи распахнулись, а зрачки стали огромными.

– Она – настоящая красавица. Вот о ком, значит, ты всё время думаешь.

Дилль хотел было отшутиться, но в глазах Илонны кипела ревность, а на дне их плескалась боль. Он медленно опустился на одно колено и взял её руку в свои.

– Любимая. Будь она хоть трижды красавица, она не стоит волоска с твоей головы. У меня кроме тебя никого нет и никогда не будет.

– Тогда почему ты её звал? – тихо спросила Илонна.

– Наверное, надо мной опять Мейс наклонился, а я в полубреду был, – догадался Дилль. – Он своей смазливой физиономией мне девушку напоминает. Так уже было. А поскольку других знакомых блондинок у меня нет, я Линду и вспомнил.

– Да, – кивнула Илонна, – Мейс как раз тебя слегка подправлял – это он сам так выразился. Значит, я могу тебе верить?

Вместо ответа Дилль распахнул ей душу, и Илонна слилась с ним взглядом. И он, и она перестали быть по отдельности, объединившись в одно целое. Сколько они так просидели, Дилль не знал, но когда он очнулся, фургон остановился на ночёвку.

– Ну как, тебе уже легче? – заботливо спросила Илонна.

– Да.

– Тогда за то, что ты провинился, иди готовь мне ужин. Я от всех этих переживаний жутко проголодалась.

От негодования Дилль даже не нашёлся что возразить. К его счастью полог откинулся и внутрь влез пухлый монах с двумя котелками.

– Госпожа Илонна, извините, что так поздно. Сегодня остановились только за полночь. Пока приготовил…

– Спасибо, отец Перисей, – поблагодарила вампирша. – А у вас не найдётся ещё пары корочек хлеба?

– Корочек? – растерялся монах. – С собой нет, но могу принести. Мышек кормить будете?

– Нет, это ужин для господина мага – ему много не надо.

Дилль, уперев руки в бока, возмущённо посмотрел на Илонну.

– Тут два котелка. Ты ещё прожорливее Тео. Я ж тебя не прокормлю.

– Придётся тебе постараться, а то так и будешь хлебными корочками питаться.

Отец Перисей понял, что это у господ вампиров и магов такие свои шутки и удалился. Дилль поднялся, обул сапоги и шагнул к выходу.

– Эй, ты куда? А ужин?

– Корочки ещё не принесли, как приду – съем.

– Ну, перестань, я же пошутила.

– Тогда оставь мне пару ложек. Я скоро вернусь.

– Ты куда?