Шевченко Андрей – Последний рейдер (страница 10)

– Вообще-то, вопросы здесь должен задавать я! – Мадрат улыбнулся неискренней улыбкой. – Но я вам отвечу: "промывание" – это обязательная процедура. А я вступаю в дело только сейчас.

– Ага, значит за все последующие пакости, которые на мне будут испытывать, я должен благодарить вас?

– Нет, скорее себя, если откажетесь с нами сотрудничать. Но я уверен, что вы не настолько неблагоразумны.

– Смотря что вы понимаете под сотрудничеством.

– Ваш друг, Зеевиц (при этих словах Александр скривился) состряпал на вас такое дело, что вы можете загреметь пожизненно на Сен-Луис или на Корфу. Впрочем, "пожизненно" можно опустить, поскольку ни один заключенный ещё не вернулся оттуда. Ну, хорошо, будем считать, с предисловием покончено. Сейчас я вам расскажу, ЧТО нам известно, а вы дополните, хорошо?

Александр не стал давать опрометчивых обещаний. Мадрат начал:

– Итак, вы получили посылку от некоего Василия Кобрина, в которой находилась коробка с неизвестным минералом и письмом с просьбой выслать характеристики оного. Между прочим, вы знали, что экспедиция, где работал Кобрин, привезла секретный материал?

"Он, что за дурака меня держит?" – подумал Александр и ответил:

– Не понимаю, о чем идет речь.

– А вы не догадывались, что присланный минерал может быть украден?

– Нет.

– Ладно, пока оставим это. Скажите-ка, Морозов, откуда у вас такие часы? Ведь это же древняя работа, а не какая-нибудь штамповка.

– Я их привез с фронта. Трофей.

Задумчиво покачав головой, полковник Мадрат нашел в деле место, где говорилось, что часы за номером тысяча триста шестьдесят пять и серии С-13А принадлежали триста лет назад богатой семье Пранков и исчезли из виду в то же время.

"Жаль, – подумал Мадрат, – никаких следов. КОПовцы неплохо поработали: с одной стороны известна история этих часов, с другой – ничем не докажешь, что Морозов не привез их с фронта".

– Та-ак, – протянул он, – а для чего вам понадобилось разбирать столь дорогие часы, и не один раз, а по меньшей мере дважды?

– Мне показалось, что они барахлят, и я решил посмотреть что с ними случилось. А во второй раз, – Александр издевательски улыбнулся, – я вставил новые батарейки.

Мадрат нахмурился.

– Зачем вам понадобилось выводить из строя свою мыслекамеру? На записи видно, как вы это делаете.

– Так вы везде понатыкали багов? Честное слово, очень нехорошо с вашей стороны. Видите ли, у меня была микрокопия, принадлежащая профессору Аллигану с записью нашего совместного труда над одной небольшой проблемкой. Мне был нужен момент из этой записи. Я хотел использовать свою мыслекамеру для чтения микрокопий профа, но только испортил её и пришлось идти за профессорской.

– Что вы дурака корчите!– вскипел Мадрат. – Я прекрасно знаю, что на чужой мыслекамере практически невозможно воспроизвести свои микрокопии. И наоборот.

– Да будет вам известно, что резонаторы частот наших мыслекамер отличались всего на несколько ангстрем, и небольшое дополнение к резонатору давало желаемый эффект. Поэтому я и решил попробовать, а у меня не получилось. Но за подобное деяние максимальное наказание – это вычет из зарплаты стоимости оборудования. А меня вдруг упекли в тюрьму, да ещё и проволокли в наручниках по всему зданию. Знаете, несмотря на всю бесполезность этого мероприятия, я всё же подам на вас в суд. Моральный ущерб и всё такое…

Мадрат устало потер подбородок.

– Вы, Морозов, скользкий, как кошмарская амеба. Почему вы стерли запись?

– Я её просмотрел и решил, что она мне больше не понадобится.

– Угу, – задумчиво протянул полковник. – Угу.

– Знаете, у вас очень богатый словарный запас.

– Спасибо. Я вижу вашу проблему в двух видах. Первое: вы – шпион КОП, работавший здесь на Сантане. Борден, чтобы не навлекать на вас подозрение, должен был выкрасть микрокопии, затем передать их вам. Вы, просмотрев запись, поняли бы суть проблемы и спокойно уехали с пересадками куда-нибудь в конфедеративный научно-исследовательский центр. Однако, в этой версии существует несколько натяжек. Например: зачем был нужен лишний связной? Лично мне нравится больше второй вариант, да и вам тоже понравится, я уверен. Вот, послушайте: наши агенты ворвались на почту во время передачи часов из рук в руки. Связник не успел переправить их до места назначения и просто сунул в первую попавшуюся посылку, которая, по несчастью, пришла на ваше имя. Ну как?

Александр недоуменно поднял брови.

– Простите, о каких часах вы говорите? – он был готов валять дурака ещё долго.

Полковник усмехнулся.

– Да, я знаю, что вас на такое не поймаешь (Александр при этом сделал невинное лицо). В часах были спрятаны микрокопии, которые вы каким-то образом нашли, а прочитав их, поняли, что из-за этих сведений и убили профессора Аллигана. И стерли всё. По-моему, во втором варианте вы выглядите гораздо симпатичней?

– По-моему тоже.

– Тогда вы должны нам сказать, что было записано профессором.

– А что, не может быть так, чтобы я был совсем ни при чем?

– Ну-у, вы меня огорчаете. Только так: или-или. Не хотите принять второй вариант, как рабочий? Может, первый является верным, а Морозов?

– Не говорите глупостей, полковник. Я такой же шпион, как и вы. Зачем бы я стал красть микрокопии, если мне было достаточно спросить у профа?

– Потому что Аллиган вам не ответил бы! Кому, как не вам знать, насколько он был скрытным и недоверчивым человеком.

– Но не со мной! Мы же с ним работали целый год над ЧСГП, да я сам ему недавно подал несколько идей…

Александр прикусил язык, но было уже поздно. Он расслабился и совершил непростительную ошибку. Проболтался! Ведь если даже этот сиссианин и не сочтёт, что он в курсе задумок покойного профессора, то поймёт, что ход его мыслей у Александра будет ближе, чем у кого-либо. Проклятье! В самом лучшем случае Морозова ожидает жизнь под полным надзором СБ! В худшем – конвертер! Полковник поймал его, как несмышлёныша. "Ты персейский осел!"– мысленно обругал он сам себя.

– … э-э, несколько идей насчёт решения ускорить разгон гравипривода на первой трети старта. Но кроме этого мне больше ничего не известно.

Мадрат небрежным жестом прервал Александра и удовлетворенно сказал:

– Ну, что ж, хоть в чём-то вы сознаетесь. Однако, я делаю вывод, что вы не хотите сотрудничать с нами. Подумайте об этом на досуге.

Мадрат кивнул конвоирам и вышел из решетчатой комнаты.

*****

Обратно Александра вели гораздо дольше. Он понял, что его перевели в другую камеру, должно быть более неприятную, чем прошлую. Сейчас его уговаривали, теперь покажут кнут, а завтра, возможно, пряник. Если, конечно, он доживет до завтра. Размышляя об этом, Александр запоминал путь, просто на всякий случай. Его провели мимо лазарета – он понял это по запаху, а затем мимо кухни. Судя по чаду, исходившему из неё, сегодня на ужин подадут жареные подметки. Наконец, конвоиры привели его к общему блоку. Из камер, мимо которых они проходили, раздавались приветственные или злобные крики:

– Эй, псы, давайте его к нам!

– С прибытием, новичок, держи хвост выше!

– Вы только посмотрите на эту смазливую мордашку! Иди сюда, развлечемся!

Но конвоиры привычно не обращали внимания на поднятый шум. Приходилось часто останавливаться, потому что путь постоянно преграждали мощные решетки и перемежающиеся силовыми экранами. Наконец, конвойные, свернув направо раза три подряд, подошли к камере на шесть человек и втолкнули внутрь Александра. Со смехом они сказали высокому, атлетически-сложенному мужчине, одетому в звездную майку, вместо обычной тюремной робы, который играл в трехмерные шахматы с сокамерником:

– Эй, формас, держи малыша на воспитание, только не переусердствуй.

Конвоиры с ржанием удалились. Александр сразу припомнил Васькины рассказы, что формас – это человек, или существо другой расы, имеющий влияние в преступном мире. Он понял, что надо делать. Александр остановился перед парнем в звездной майке.

– Приветствую тебя, формас. Разреши присоединиться?

Человек молча и оценивающе смотрел на него. Противник формаса по шахматам выпятил небритую нижнюю челюсть и процедил сквозь зубы:

– Вон твое место, сопляк, на параше.

Александр посмотрел туда, куда показал небритый. Свободная нара и впрямь находилась возле параши. Это его ни в коей мере не устраивало.

– А где спишь ты?

Небритый ухмыльнулся:

– Здесь. Уже хочешь ко мне в кроватку?

Александр подумал: "С волками жить…" и, также неприятно усмехнувшись, сказал:

– Больше ты там не спишь.

– Эге, да у нашего щеночка зубы прорезались! – человек поднялся со стула и скинул робу. Вдруг он неожиданно прыгнул вперед и влево. В правой руке его сверкнул нож. Не выпрямляясь, на полусогнутых ногах, он жонглировал ножом так, что было видно лишь сверкание стали. Александр сразу узнал мабогинскую школу, которая, как и другие, имела свои плюсы и минусы, и сказал:

– Для дилетанта ты неплохо владеешь мабогинским ножом.

Тем самым он дал понять противнику, что и сам знает эту школу, но тот лишь сверкнул глазами и двинулся вперед, ускоряя движение руки. Александр, не мудрствуя лукаво, схватил с нар небольшую подушку и швырнул её в лицо небритому, одновременно ударив ему правой ногой под коленную чашечку. Из распоротой подушки полетели синтетические внутренности, а противник Александра отступил назад, припадая на левую ногу и держа нож перед собой. "Вот она, твоя ошибка!", – подумал Морозов.