Шевченко Андрей – Герои должны умирать. Книга 2 (страница 5)

Не прошло и нескольких минут, как на связь с кораблём вышел Ван-Вейс.

– Пульт, пульт, как слышишь, как видишь? – сбоку от формирующейся карты появилось изображение улыбающейся конопатой физиономии. – Крэйг, ты там уснул что ли? Оп-па. Кто это?

Ван-Вейс уставился на незнакомого военного, молча стоящего в сторонке.

– Эй, где пилот? Что у вас там происходит? Где капитан Клин?

Незнакомец по-прежнему молчал. Ван-Вейс оглядел рубку управления, насколько позволял передатчик телестерео.

– Что за чёрт? – он отключил канал связи с кораблём и вызвал борт номер один. – Грег, Пётр, вы в порядке?

– Само собой, – ответил Грег, даже не поворачиваясь. Они с Петром любовались стадом мчащихся по земле шестиногих зверюг, похожих на оленей, попутно прикидывая, сколько шашлыка получится из одной туши.

– Ты когда с кораблём соединялся? Шумский, да очнись же!

Грег повернулся к телестерео и увидел, что Ван-Вейс выглядит по-настоящему встревоженным.

– Вообще не соединялся. Картограф сам работает, а попусту болтать с Клином не хочу. Что случилось-то?

– В рубке никого из наших нет, зато у шкафа с контроллером навигации стоит какой-то незнакомый сержант с "Гаузером" наизготовку.

– Ого! – это сказал уже Пётр, мигом забывший про бегающий внизу шашлык. – Ты хочешь сказать, что "Меченосец" арестовали?

– Я ничего не хочу сказать, потому что ничего не понимаю.

– Подожди.

Грег соединился с кораблём и увидел, что к незнакомому сержанту подходит Анвар Сидас. Кроме них двоих в рубке никого больше видно не было. Странно: мозговой центр корабля никогда не оставался без присмотра Крэйга. А сейчас его нет, зато в наличии двое посторонних, один из которых вообще чужак.

– Анвар, приём. Что у вас случилось?

Сидас поглядел на Шумского пустыми глазами.

– Ничего не случилось. Всё хорошо.

– Тебе не кажется?.. – Грег поглядел на Петра и осёкся, увидев странное выражение лица друга. – Ты чего?

– Тот, другой, это сержант из третьей роты, – отодвигаясь подальше от передатчика, шёпотом сказал Пётр. – Из нашей учебки на Сольтане. Я его узнал, хотя фамилии не помню. То ли Халли, то ли Ханни. Но что он делает на нашем корабле?

– Хороший вопрос. Анвар. Кто этот сержант рядом с тобой?

– Он из местной рейнджерской службы. Они прибыли к нам от имени правительства Одды. Сам президент планеты сейчас разговаривает с капитаном Клином. Вы скоро прилетите?

– Понятно. Скоро. Отбой.

Грег обменялся с Петром недоумёнными взглядами и соединился со вторым бортом.

– Серж, ничего не понимаю. В рубке стоит Сидас – такое впечатление, что сожрал полкило седативного. А рядом с ним какой-то сержант. Пётр уверяет, что видел его в учебке на Сольтане, а Сидас утверждает, что этот тип из местной рейнджерской службы.

– Даже если и так, то почему посторонний находится в рубке, когда ни Клина, ни Крэйга там нет?

– Не знаю. Предлагаю вернуться и выяснить.

На веснушчатом лице Ван-Вейса отразилось отчётливое сомнение.

– Жора будет орать, что зря топливо потратили. Давай уж закончим.

– Нет. Я думаю, нужно вернуться и выяснить ситуацию. Всё-таки мы на чужой планете. К тому же, топливо, кроме как на полёты вокруг "Меченосца" нам и тратить некуда. Возвращаемся.

Оба штурмовика прекратили неспешный облёт территории и полетели к кораблю. К этому моменту тел, лежащих в беспамятстве около входа в звездолёт, уже не было – Конкрайт предусмотрительно распорядился затащить всех внутрь после того, как узнал, что на вылете находятся не просто два разведывательных флаера, а штурмовики, способные превратить в огненный ад всё вокруг "Меченосца", а, заодно, повредить и сам корабль. Конкрайт, как никто другой, знал с каким трудом достаётся вооружение, а потому желал завладеть не только отличным звездолётом, но и маневренной авиацией планетарного масштаба – и то, и другое при любом другом раскладе взять было просто неоткуда.

Когда на горизонте появился борт номер один, мать туэлли выпустила из своих объятий капитана Клина. Конкрайт, не дожидаясь его рапорта о готовности служить верно и вечно, спросил:

– Сколько человек сейчас в полёте на флаерах?

Капитан Клин на несколько секунд застыл, словно что-то вспоминая.

– Два экипажа по два человека, господин.

– Сделай так, чтобы они сели и спокойно вышли из-за штурвалов.

– Кто они, господин?

– Те, кто улетели, кретин! Вызови их.

– Господин, в памяти больше нет образов.

– Ах да. Неважно. Не обращайся ни к кому конкретно. Прикажи, убеди… не знаю как, но ты должен сделать это. Чего стоишь? Бегом на выход!

Капитан Клин послушно убежал, а Конкрайт спросил у Сидаса:

– Твоё тело умело управлять орудиями этого корабля?

– Да, господин, хотя и не в совершенстве, – ответил Анвар после небольшой задержки.

– Беги к центральному орудийному пульту. Если флаеры попробуют улететь – собьёшь их.

– Слушаюсь, господин.

Анвар Сидас убежал, как и капитан Клин несколькими секундами ранее. Конкрайт повернулся к матери туэлли и почтительно произнёс:

– Мать, прошу подождать с преобразованием – сейчас понадобятся твои силы.

Ухо постороннего не смогло бы разобрать её ответ, но туэлли всё услышал и понял.

– Но, мать, сейчас не нужна вся твоя сила. Это всего лишь флаеры-штурмовики, там четыре человека. Однако у машин хорошая огневая мощность, нам пригодятся такие.

Выслушав ответ, Конкрайт снова почтительно согнулся практически пополам.

– Мать, я выполню любое твоё повеление. Один штурмовик, да будет так. Второй мы уничтожим.

Он посторонился, и мать туэлли плавно потекла по направлению к выходу. Конкрайт жестом поманил бывшего сержанта третьей роты.

– Найди центральный орудийный пульт и передай начальному Сидасу, чтобы он уничтожил вторую машину сразу же после того, как первая сядет. Мать не накопила сил на второй удар. Хотя про мать ему ничего не говори – не его ума дело. Выполняй!

Сержант умчался исполнять повеление господина, а сам Конкрайт подошёл к обзорному экрану, чтобы отсюда понаблюдать за прибытием первого флаера – присутствовать лично он желанием не горел. Вдруг кто-нибудь из чужих солдат окажется невосприимчивым к подавляющему излучению матери. С самой матерью туэлли ничего не случится, если в неё немного постреляют – она и не такое способна выдержать, а вот если Конкрайт получит в грудь пулю – это будет для него конец. Он и без того много рисковал, входя в контакт с двумя военными кораблями. От мыслей о собственном героизме президента отвлекло прибытие первого флаера.

Грег сделал круг, облетев "Меченосец" на расстоянии около трёхсот метров. Пётр смотрел то на обзорный экран, то пялился через прозрачный колпак кабины на корабль, но ничего подозрительного не замечал.

– Вроде всё в порядке, – сообщил он Грегу. – Вижу Клина – он стоит на трапе. Около чужого флаера никого – похоже, местное начальство внутри корабля.

Борт номер два находился ещё на расстоянии нескольких километров от "Меченосца", Ван-Вейс вызвал Грега.

– Алё, первый борт, срочно делаем канал, как понял?

– Понял, создаю, – отозвался Пётр и нажал кнопку создания шифрованного канала. Спустя несколько секунд оба флаера могли общаться, не опасаясь, что их кто-либо подслушает.

– Грег, – обратился Ван-Вейс к Шумскому, сосредоточенно управлявшему флаером, – подожди, не садись.

– Это почему? – удивился Грег, однако, добавляя высоты. Флаер чуть заметно вздёрнул нос и начал подниматься.

– Не пойму. Приехали чужаки, а Клин их почему-то оставил и стоит снаружи. Раньше я такого за ним не замечал. Кроме того, на "Меченосце" генераторы работают в боевом режиме. А двигатели-то выключены.

Грег моментально понял, о чём говорит Серж: генераторы, дающие энергию для лазерных орудий, на момент вылета флаеров "спали". Если их запустили в боевой режим, значит, корабельные орудия готовы стрелять. Вопрос: куда? И почему?

– Серж, ты откуда это узнал? Я про генераторы?

– У меня есть свои способы добычи информации, – усмехнулся Ван-Вейс и потряс личным коммуникатором. – Мониторинг корабельного мозга иной раз даёт неоспоримые преимущества.