Шевченко Андрей – Дикарь с окраины вселенной (страница 8)

Оставалось подобрать ещё кое-какие мелкие вещи. Кирилл, вернувшись к месту стоянки, вдруг различил в неверном лунном свете фигуру, стоящую шагах в десяти от дымящего костра.

"Убью Сеньку, он же не погасил костёр" – подумал Кирилл.

Он успел отметить, что существо хотя и выглядит, похожим на человека, но таковым явно не является – у него были слишком длинные, как у гориллы, руки. А голова, вытянутая кверху, заканчивалась острой макушкой.

"Инопланетянин. Вот и контакт".

Контакт представителей двух цивилизаций, действительно, начался, но совсем не так, как того ожидал человек. Существо вскинуло длинную конечность, и последовала беззвучная вспышка. Кирилл понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой и рухнул на землю. Семён, выскочивший из пещеры, не успел понять, что происходит – последовала новая вспышка, и он, подобно Кириллу, растянулся на камнях.

Чужак осмотрел дыру в камнях, откуда появлялись аборигены, и после короткого раздумья вытянул руку в сторону пещеры. Последовал беззвучный залп, земля содрогнулась, камни начали крошиться и осыпаться. Несколько секунд спустя, когда осело облако пыли, на месте входа в пещеру была гора расколотого гранита.

Существо без видимых усилий подхватило неподвижных людей и скрылось с добычей в овальном корабле, частично погрузившемся в воду лесного озера. На месте лагеря спелеологов-любителей остались только блестящая металлическая тарелка, пара походных ковриков да непогашенный костёр.

*****

Посадка была не зубодробительной, но жёсткой. Барр Хайнер, едва могучая хизарийка выпустила его из своих лап, помчался в рубку управления. Он подозревал, что его друг уже мёртв, потому что Равис Торн, относившийся к "Шенне", как к настоящей маликсианской леди, никогда раньше не позволял себе столь небрежно сажать штурмовик. В рубке Хайнер увидел шеф-полковника, склонившегося над Рависом.

– А-а, маликс. Хорошо, что ты так быстро пришёл. Дай команду медсистеме на консервацию сознания пилота, не то он не доживёт до пересадки сознания.

Вопреки всему, что Хайнер знал о хизареках вообще, и пассажирах "Шенны" в частности, он до последнего надеялся на то, что у Онтера проснётся чувство милосердия, и шеф-полковник откажется от убийственного для пилота замысла. Трансплантация личности – это последняя возможность управлять кораблём в практически безвыходной ситуации. Хайнер знал, что некоторые, особенно в окраинных мирах, практиковали пересадку личности, чтобы получить новое тело. Но процедура не давала стопроцентной гарантии на новую жизнь, к тому же, не всегда срабатывала корректно, поэтому результатом операции могли быть один труп и один идиот, способный к выполнению ограниченных задач. Или вообще ни на что не способный. В общем, к пересадке прибегали лишь в крайних случаях. Сам Хайнер сталкивался с "пересаженным" лишь однажды – когда пилот курьерского корабля подхватил какую-то экзотическую и смертельную болезнь во время доставки важной почты и был вынужден "пересесть" в тело местного аборигена. Сейчас был второй случай, и надо же было судьбе так распорядиться, чтобы донором личности оказался ближайший друг Хайнера. Нет, нельзя этого допустить…

– Живее, оружейник! Или тебе поломать вторую руку?

Хайнер тут же растерял остатки решимости сопротивляться – раса маликсов никогда не была расой бойцов, бравирующих своей физической силой. Напротив – маликсы всегда склоняли голову перед грубой мощью. Другое дело – управление космическими кораблями – тут у маликсов было мало равных среди прочих рас. Но в ситуации, в которой оказался Хайнер, его возможности в управлении орудиями штурмовика не имели никакого значения.

Постанывая от безысходности, Хайнер подключился к медсистеме "Шенны" и дал ей команду на консервацию личности пилота. Равис Торн словно растёкся по креслу, когда медсистема принялась перекачивать во временное хранилище его личность.

– Прости, друг! – в огромных глазах Хайнера плескались слёзы боли и отчаяния.

– Ты дурак, маликс, – насмешливо сказал Онтер. – За что ты просишь прощения? Ты же спасаешь его от смерти. Вместо того чтобы погибнуть под огнём джанийских карателей, которые вскоре неминуемо нас найдут, он получает шанс прожить новую жизнь, хотя и в другом теле. Уверен, твой дружок скажет тебе спасибо, когда сумеет заговорить. Если сумеет, конечно.

Хайнер с ненавистью посмотрел на хизарека.

– Если пересадка – благо, что же ты не решился?

– Как ты разговариваешь с господином, мразь?!! – послышался вопль хизарийки, и оружейник вдруг потерял контакт не только с корабельной системой, но и с происходящим.

Когда Хайнер очнулся, левая сторона его лица вздулась, нижняя челюсть отзывалась острой болью при попытке пошевелить ею, а левый глаз маликса почти закрылся.

– Дорогуша, соизмеряй силы, – послышался голос Онтера. – Ещё немного, и ты бы его убила. Медсистема за отсутствием ингредиентов не сможет подлечить маликса, а он нам пока нужен. Оружейник, ты меня слышишь?

Хайнер слабо кивнул.

– Запусти поиск. Как далеко находятся от корабля аборигены? И сразу можешь начать готовить к полёту спасательную капсулу – на ней Алиа полетит за нашим новым пилотом.

Поиск закончился неожиданно быстро. Сканер уловил ауру разумных особей прямо около корабля. Хизарийка, явно довольная тем, что ей не придётся лететь в крошечной капсуле неведомо куда, рванула наружу, едва открылся входной шлюз. Онтер следил за ней из рубки, не забывая периодически посматривать то на окровавленного оружейника, то на умирающего пилота. Хизарийка вернулась практически сразу, неся два бесчувственных тела.

– Они воняют, – фыркнула Алиа, бросив добычу на пол рубки. – Смотрите, волосы у них растут даже на лице. Типичные аллирийцы. Фу!

– Надеюсь, ты их не попортила? – осведомился Онтер, разглядывая аборигенов.

– Нет, только всадила каждому по минимальному разряду из парализатора.

– Я слышал грохот…

– А-а, это я запечатала дыру, из которой эти твари лезли. Я подумала, что двоих нам хватит с избытком, а остальным совершенно незачем видеть корабль.

– Если этих двоих не хватит, тебе придётся лететь, – заметил Онтер. – Может, ты поторопилась запечатать дыру в их жилище.

Длинное лицо хизарийки вытянулось ещё сильнее.

– Но, дядя…

– Замолчи! Перенеси одного в кресло.

– Какого?

Онтер поглядел на аборигенов и пожал широкими плечами.

– Без разницы. Оружейник, покинь кресло.

Хизарийка небрежно швырнула бесчувственного аборигена в освободившееся кресло, которое тотчас приняло нужную форму, подстраиваясь под нового пассажира.

– Начинай.

Хайнер, морщась от боли в сломанной руке, осторожно откинул голову назад – кресло послушно сделало "шлем", внутри которого находились сенсоры, и дал команду на первичное сканирование мозга реципиента. Прошло несколько минут.

– Ну, что так долго? – нетерпеливо спросил Онтер.

Хайнер, пошатываясь от слабости, опёрся здоровой рукой о спинку кресла.

– Не знаю. Я никогда раньше не пересаживал личность. По инструкции медсистема должна была ответить практически сразу. А, вот и отклик. Однако!

Хайнер замолк, поражённо читая данные на дисплее. Хизареки склонились над ним, но поскольку по-маликсиански не знали ни слова, о происходящем могли только догадываться.

– Проклятье! – прорычал Онтер. – Вы что, не могли перевести свои каракули на лингвостандарт?

– Зачем? Мы и по-маликсиански неплохо понимаем, – не удержался Хайнер.

– Ладно, забудь, – проскрежетал шеф-полковник. – Что случилось?

– Медсистема сообщила, что мозг реципиента подходит для трансплантации, но полностью отсканировать его она не может.

– Почему?

– Я в медицинских терминах не очень-то понимаю, – пробормотал Хайнер. – Здесь написано о психоблокираторе второй степени, причём алгоритм его создания кардинально отличается от общепринятого. И что для его взлома придётся расщепить личность, что приведёт к преждевременной кончине пациента.

– Отличается? – изумлённо воскликнул Онтер. – Даже у высших…

Шеф-полковник не помнил никого из высших чинов в Хизариуме, у кого была бы нестандартная степень психоблокировки, не говоря уже о прочих рядовых обитателях Сообщества. Сам он, например, обладал второй стандартной степенью – и этого вполне хватало, чтобы не выдать все военные и гражданские тайны, попади он в плен. А здесь, далеко за окраиной не только цивилизованных галактик, но и полуцивилизованных миров, на дикой планете у первого попавшегося аборигена установлена блокировка с неизвестной степенью защищённости.

Онтер задумчиво почесал высокий лоб.

– Алиа, поменяй аборигенов местами. Оружейник, сканируй другого.

Результат оказался прежним – после нескольких минут работы медсистема сообщила о такой психоблокировке.

– На самом деле, это даже неплохо, – после недолгого раздумья сказал Онтер. – Столь сильная блокировка лишний раз подтверждает, что мозги туземцев вполне способны вместить личность маликса. Впрочем, ничего удивительного – маликсы, наверняка, недалеко ушли в развитии от этих дикарей, которые в свою очередь до безобразия похожи на аллирийцев.

Хайнер уже отлично знал, что лучше не реагировать на оскорбления, а потому сделал вид, что не заметил последних слов шеф-полковника.

– Вопрос, откуда эта блокировка вообще взялась на дикой планете? – продолжал рассуждать хизарек. – Может, это у них врождённое? Или здесь действительно когда-то побывали аллирийцы и оставили своё потомство? Ладно, сейчас это не столь важно. Оружейник, дай команду системе на расчленение личности аборигена.