Шервуд Смит – Властитель Вселенной (страница 41)
«Ну, уж и этим рифтерам наверняка тоже», – подумал он, тщательно стараясь не транслировать эти свои мысли на босуэлл.
Неожиданно они услышали негромкое шипение эйя, и Вийя зажмурилась. Они стояли теперь по другую сторону черты, на территории планетоида, и Осри заметил, что они держатся под странным углом к поверхности пола, словно подчиняясь другим гравитационным законам.
Вращение маленького мирка Бабули Чанг не создавало затруднений людям; возможно, чувство равновесия эйя делало их более чувствительными.
По мере того как их маленький отряд двигался дальше, Марим продолжала беззаботно щебетать, сообщая Брендону и Осри все, что было ей известно о Бабуле, – не слишком, впрочем, много.
Улыбка Брендона сделалась еще шире, когда они дошли до конца вестибюля. Осри повернул голову, борясь с острым желанием протереть глаза, и заглянул в обитель Бабули Чанг.
Его глазам нижнестороннего представилось, что они стоят на краю головокружительной пропасти. Цилиндр вестибюля открывался в пространство огромного шара – сбитый с толку невесомостью, он даже не мог определить его истинных размеров. Прямо над его головой тянулся от стены довольно широкий мостик, упиравшийся в маленький шар, расположенный в самом центре этого пространства; он ощутил некоторый дискомфорт, заметив, что мостик расположен по отношению к ним вверх ногами, а на некотором отдалении от них стоит на нем вниз головой какая-то фигура.
Маленький шар, в котором, как он предполагал, и обитала сама Бабуля, был почти скрыт от него ярко освещенными вывесками, варьировавшими от огромных плоских плакатов в старомодном стиле до светящихся голограмм и предлагавшими умопомрачительный выбор товаров и услуг.
Звукового сопровождения у вывесок не было, но до Осри доносились слабые звуки музыки и другой шум. Он заметил, что его босуэлл мигает, обозначая поступающий на него сигнал на открытых частотах. Он потянулся, чтобы послушать его – так, из любопытства, но Марим остановила его руку.
– Не стоит, если ты не хочешь, чтобы все это, – она махнула рукой в сторону цветовой какофонии перед ними, – оказалось у тебя в голове.
Но Осри не смотрел больше на вывески; проследив источник тех слабых звуков, что доносились до него, он наконец-то обнаружил остальную часть поселения. Ему приходилось бывать на нескольких орбитальных поселениях, но те были так велики, что можно было забыть, что ты находишься на орбите – если, конечно, игнорировать висящий в нескольких километрах над головой пейзаж.
Здесь все было совсем по-другому. Планетоид Бабули Чанг был меньше обычного синхропоселения, и интерьер шара разделялся кольцами террас, увеличивавшимися в диаметре от полюсов к экватору. Он понял, что каждое кольцо обозначает определенный уровень тяготения, давая посетителям возможность выбора. На всех террасах виднелись люди – одни прогуливались по галереям, другие ехали в небольших открытых вагончиках по направляющим в центре каждого кольца. Головы у всех, разумеется, были направлены к оси вращения сферы – поняв это, Осри почувствовал себя заметно уютнее и начал ориентироваться.
Центрального освещения здесь не было, так что интерьер сферы представлял собой головокружительную сумятицу фонарей и ленточных огней; приглядевшись, он вдруг заметил, что многие из них образовывали огромные символы, чем-то напоминавшие тенноглифы, которые так уверенно использовал Брендон.
Остальные начали пристегиваться к направляющему тросу, тянувшемуся вдоль мостика над их головами, и по одному, сделав кувырок, становились на него ногами. На полпути к центральному шару их встретил высокий молодой человек с раскосыми глазами и кожей цвета старого пергамента. Он небрежно помахивал бластером, перегораживая им дорогу.
– Прошу прощения, генц и капитаны, но это частное жилище. Могу я предложить вам взамен неописуемые развлечения... – Он осекся, явно узнав Вийю.
Она поклонилась ему – странный жест в невесомости – и произнесла что-то на певучем наречии: его гласные словно застревали в горле. Осри не смог его определить. Ему показалось, будто он услышал несколько искаженных слов из уни, но интонации не дали ему опознать их точнее.
Глаза юноши вспыхнули, и он поклонился в ответ.
– Честь моя и моих предков, – официальным тоном произнес он. – Простите меня. – Взгляд его скользнул вбок, а губы едва заметно шевельнулись – он явно связывался с кем-то по босуэллу.
Спустя несколько секунд лицо юноши застыло и он снова поклонился Вийе.
– Приношу свои глубочайшие извинения, сестра капитан, но божественная Чанг не может принять вас сейчас.
Вийя сунула руку в карман и достала маленькую резную фигурку – какую-то напоминающую собаку тварь с разинутой пастью и развевающейся гривой – из зеленого камня. Осри узнал ее и в первый раз за все эти дни не испытал обычного гнева: это была часть добра, награбленного в Аванзале Слоновой Кости.
– Преданная дочь хотела только поднести божественной матери этот небольшой подарок.
Глаза мужчины расширились, и он со свистом втянул воздух сквозь зубы: очевидно, он узнал эту вещь. Последовал новый безмолвный разговор, только на этот раз он, похоже, спорил с кем-то.
– Идите за мной, – наконец произнес юноша.
Дойдя до конца мостика, юноша откинул люк и жестом пригласил их внутрь. Они вошли в шлюзовую камеру, и наружный люк за ними закрылся. Внутренний люк был уже распахнут, и Осри напрягся в ожидании неизвестности.
Лучик зеленого света, напоминавший тенноглиф, заплясал в воздухе перед ними и двинулся вглубь коридора, приглашая их за собой. Осри обратил внимание на то, что выходившие в коридор люки располагались на всех четырех поверхностях – «низа» как такового здесь не существовало. Минуя один из полуприкрытых люков, он уловил в полумраке очертания непонятных механизмов.
Коридор привел их к большому люку в обрамлении кольца вырезанных из какого-то блестящего красного вещества символов и мифических животных. Некоторые из них напомнили Осри маленькую фигурку из кармана Вийи.
При их приближении люк распахнулся, и они вышли на балкон, открывавшийся в самое невероятное помещение из всех, в каких Осри приходилось бывать.
Оно представляло собой довольно большой куб – метров пятьдесят в каждом направлении, однако нагромождение мебели и разнообразной утвари делало его зрительно меньше. Мебель крепилась ко всем шести плоскостям и плавала в воздухе, растения в горшках перемещались по одним им ведомым траекториям, а тут и там лежали изящные бурые собаки с выпученными глазами и многопалыми лапами.
Здесь имелись даже курильницы благовоний, ажурные сосуды из черного металла с прилаженными к ним вентиляторами и багрово светившимися углями внутри; струйки дыма из них змеились в воздухе, сплетаясь в узоры, дикие для глаза нижнестороннего, каким был Осри. Аромат был сладкий и смолистый.
В самом центре этого пространства плавало что-то вроде кресла-паланкина, а в нем лежала груда обернутых тканью палок. Рядом с ней плавал огромный толстяк в парике Хопфнериадского сеньора.
Осри заморгал, не веря своим глазам. Говорили, что такие парики все еще пользуются модой у нижнесторонних с Хопфнери, хотя знатные семьи тамошних высокожителей отказались от них вскоре после принятия в число Тех, Кто Служит. Осри видел такие на видео, от которого у него сохранилось воспоминание о спадающих на плечи каскадах седых буклей, украшенных перемигивающимися огоньками, или распускающимися живыми цветами, или чем угодно еще живописным.
Этот парик был так велик, что почти удваивал истинный размер мужчины; приглядевшись к нему попристальнее, Осри понял, что на самом деле тот невысок. Парик представлял собой фантастическое нагромождение завитков, буклей и локонов, в которые искусно вплетались огоньки, небывалые насекомые и переливающиеся самоцветы. Осри прикинул было, какой мощности должен быть блок питания, приводящий в действие всю эту мешанину, но сам тут же переключил внимание на остальную часть толстяка. Тот сидел с видом человека, привыкшего распоряжаться: на лице – презрительная ухмылка, руки сложены на груди.
Несмотря на ухмылку, маленькие свиные глазки смотрели на них с подозрением. Осри показалось, что в одной из рук толстяк держит что-то. Он никак не походил на юношу, встречавшего их на мосту.