Шервуд Смит – Феникс в полете (страница 9)

– Это не мое дело, Ваше Высочество, – он спрятался за пустой формальной фразой.

Глаза Брендона неожиданно весело сощурились.

– Не беспокойся. Тебе заплатят, – сказал он.

Похоже, на этом тема была исчерпана. Брендон встал с кофе в руках и не спеша пересек комнату.

– Кофе хочешь, Деральце? – спросил он через плечо. – Или чего-то еще? – Он махнул рукой в сторону пульта. – Выбирай сам. – Он повернулся и вошел в ванную.

«Ты и не понимаешь, что судят здесь тебя, а не меня».

Тем не менее бывший телохранитель ощутил укол сожаления, словно упустил ключ к разгадке.

Деральце вошел в ванную следом за Крисархом. Против ожидания он не увидел в стоящей под душем фигуре особенных эффектов того, что молва характеризовала как впечатляющую беспрерывную оргию продолжительностью в десять лет. Немного уступая ростом старшим братьям, Брендон – подобно Галену – был гораздо стройнее Семиона. На теле Брендона не было видно ни капли лишнего жира; каким-то образом он сумел набрать еще мускулатуры, хотя, разумеется, на его чуть смуглой коже не было и следа шрамов.

Брендон вел образ жизни, о каком можно только мечтать. Одна бесконечная вечеринка, переносящаяся с планеты на планету в шикарных яхтах – один такой корабль стоит, поди, больше пожизненного оклада тысячи солдат. Прекрасные, готовые на все партнерши по сексу везде, куда бы он ни попал, любая пища, питье, курево... А через несколько часов ему предстоит занять место среди первых мира сего – Дулу Тысячи Солнц, – чтобы формально вступить в ряды Служителей. Впрочем, судя по докладам, для Брендона «Служба» будет означать примерно такой же образ жизни, как тот, что он вел последние десять лет.

Энкаинация обещает быть впечатляющим зрелищем – столь впечатляющим, что его разнесут по ДатаНету во все уголки Панархии, вплоть до Рифта.

«Должна была стать», – мрачно подумал Деральце.

Негромкий звонок прервал его размышления.

– Да? – отозвался Брендон.

Ровный, певучий голос домашнего компьютера был едва слышен сквозь шум воды.

– Голоком от Эренарха Семиона лит-Аркада, срочный, отправлен 12-15-65 стандартного времени с планеты Нарбон.

«Три дня назад, – подумал Деральце. – А сегодня, говорил агент, он должен умереть».

– Может подождать. – Брендон нырнул с головой. Он как раз вынырнул и по его лицу стекала вода, когда звонок прозвенел снова. Брендон скривил губы: – Можно поспорить, это Элерис. – На этот раз улыбка вышла ироничной.

Деральце понял, что уже не видит своего старого подопечного насквозь. Удивленный тому, что Брендон, похоже, хочет иметь свидетеля своих личных переговоров, он не нашелся что ответить и промолчал.

– Отправитель? – спросил Брендон у потолка.

– Леди Элерис лит-Чандресеки, срочно, – отозвался индифферентный голос компьютера. Деральце заметил голубой огонек на маленькой панели, означавший запрос двусторонней связи.

– Включай, – сказал Брендон. – Но только голос.

– Брендон, милый... – Мелодичное сопрано сразу же наполнило все помещение. Деральце слушал не без интереса. Он вспомнил, что говорили о наследнице некогда знаменитых судостроителей. Внешность звезды головидео и моральный облик профессиональной шлюхи. Он покосился на Брендона. Почему он не хочет поговорить наедине?

– Доброе утро, Элерис. – Брендон улыбнулся закатному лучу, пробившемуся в ванную через высокое окно а противоположной стене.

«Смех её длился на мгновение дольше, чем стоило бы», – подумал Деральце.

– Добрый вечер, любовь моя! Ты мог бы и остаться. Твой особенный день еще не закончился. У меня для нас с тобой еще припасено кое-чего.

– Но мне надо готовиться. Ты ведь знаешь, я два раза тебе это повторял.

– О, Брендон... Я не ожидала, что ты всерьез собираешься уйти так неожиданно. Или ты обиделся, что я заснула? – Прекрасный голос звучал задумчиво-лирически до последнего слова, где сорвался на обиду. – Ты же говорил, что мы проведем твой особенный день вместе.

– Мы и провели. Сейчас вечер.

– О, Брендон! Ты мог просто послать за своими вещами. Я тебя разочаровала?

– Это был восхитительный день, равно как ночь перед этим и день накануне. Я говорил тебе уже, мне нужно прийти туда сегодня вечером одному. Это не значит, что мы не сможем продолжить вечер вдвоем...

Ее музыкальный смех снова зазвенел из динамиков – безукоризненно чистый и рассчитанный, словно льющаяся в ванну струя воды.

– Кому, как не мне, известно, насколько ты ценишь свою независимость, Брендон, милый; ты ведь знаешь, я и сама такая же. Но раз уж Энкаинация должна служить твоему удовольствию, неужели нам с тобой обязательно позволять сухому протоколу распоряжаться нашей с тобой жизнью, хотя бы сегодня?

Брендон плеснул водой себе в лицо, потом бросил на Деральце выразительный взгляд.

– Прости меня за тупость, Элерис, – произнес он. – Но я все-таки хочу понять. Уж не предлагаешь ли ты мне удрать с тобой вместе – сделав ручкой нашим милым родственничкам и сухому протоколу, – а заодно и Панархии?

– О, Брендон! – Очаровательный вздох почти не выдал раздражения.

Деральце почему-то припомнилось, как они ловили в Луанском заливе семмату – изысканный поединок человека и крупной рыбы, связанных только тонким волоском лески, которая неминуемо порвалась бы, когда бы не мастерство рыболова. Рыболов из Элерис вышел бы потрясающий.

– Значит, ты не бежишь со мной, – разочарованно произнес Брендон.

– Брендон, времени осталось так мало, а мне еще надо обсудить с тобой планы на сегодняшний вечер. Мы обещали друг другу быть сегодня вместе. И я готова сопровождать тебя.

Брендон нажал мокрой рукой на клавишу отключения микрофона.

– Значит, в конечном счете все сводилось к титулу, – тихо сказал он. – Ты этого не ожидал, Леник? А я?

В улыбке его сквозила неподдельная ирония, но Деральце почувствовал, что его бывший подопечный все же разочарован.

Потом он отпустил клавишу, и лицо его снова сделалось бесстрастным.

Голос сделался настойчивым, текучим как вода.

– Брендон, любовь моя, то, что существует между нами, достаточно сильно, чтобы пережить осуждение сторонней публики. И если их языки заставят нас связать себя официальным браком, сила нашей любви – по крайней мере моей к тебе любви...

– Элерис.

Ария оборвалась.

– Да, милый? – голос сделался мягче шелка.

– Извини, но тут пришел срочный голоком от брата.

– Тогда я лучше приготовлюсь к твоей Энкаинации. Но, милый, пожалуйста, поспеши, нам еще надо договориться о машине для меня...

– До свидания, Элерис. – Брендон с плеском погрузился в воду; взгляд его бесцельно блуждал по орнаменту на стенах. – Что ж, – сказал он громко, – это почти последняя. Архонея Матир, Флори, Архонея Таниан, Ажж-Рю, Элерис... – И снова Деральце скорее ощутил, чем услышал легкое сожаление. – Остается...

Снова зазвонил звонок, и компьютер негромко назвал абонента:

– Вдовствующая Архонея Инессет, срочно.

– ...Фелия. – Брендон резко опустил ладони в воду, задумчиво проводил взглядом брызги и плеснул еще раз. Потом торжествующе посмотрел на Деральце, с трудом поборовшего просившуюся на губы улыбку. «В чем-то он совсем не изменился». – Валяй!

– Ваше Высочество, – возгласил повелительный, чуть гнусавый женский голос. – Я обращаюсь к вам по желанию вашего брата, Эренарха. Он сообщил мне, что послал вам поздравительный голоком...

В голосе прозвучали едва заметные вопросительные нотки, Брендон хитро покосился на Деральце и снова нажал на клавишу отключения микрофона,

– Наверное, Семион отправил послание Инессет одновременно с тем, что ждет сейчас у меня в компьютере, – заметил он, словно обсуждая поступки кого-то далекого, незнакомого... или нелюбимого. – Что ж, двор, несомненно, ставит на Фелию – раз за ней стоят Семион и вдовица.

Не дожидаясь ответа Деральце, он отпустил клавишу,

– Я еще не видел его, – вежливо произнес он, откинув голову на мягкий бортик ванны, чтобы любоваться игрой солнечных бликов на потолке.

– ...и просил меня подчеркнуть в разговоре с вами, что если вы хотите доставить удовольствие своему отцу, вы положительно откликнитесь на просьбу Эренарха отправиться на Энкаинацию в сопровождении вашей кузины Фелии. Как член Семьи, полагаю, что я могу говорить с вами открыто: я считаю, что недопустимо устраивать дела такого рода в самый последний момент. На протяжении последних трех дней вы вполне могли бы найти время ответить на мои звонки; мне трудно поверить в то, что все это время вы были настолько заняты. Однако у меня нет желания делать вам внушение в торжественный для вас день – в знак единства нашей Семьи моя дочь изъявила свое желание сопровождать вас сегодня вечером. Это будет приятно вашему брату; кроме того, это позволит вам избежать оскорбления Семье, какое вы неминуемо нанесли бы, пойдя на поводу у одной из тех особ, с которыми, как известно, вы имеете обыкновение связываться.

– Этого можете не опасаться.

Последняя, тщательно выстроенная фраза Архонеи Инессет была произнесена тоном, каким обыкновенно извещают о находке у себя в десерте шестнадцатиного слеггишина. Деральце зажмурился, представляя себе её маленькие, утонувшие в одутловатом лице глазки и, как минимум, один из её знаменитых многих подбородков, трясущихся от праведного негодования. Ему доводилось встречать эту женщину лишь однажды, но и этого раза ему вполне хватило на всю оставшуюся жизнь.