Шеррилин Кеньон – Санта со шпорами (страница 10)
Но у него не было иного выбора.
Глава 4
Кэтрин проснулась, ощущая дыхание Майкла и тепло его тела, прижатого к ней. Как давно она не наслаждалась видом спящего рядом Майкла.
Как она могла сказать, что не помнит его? Если на самом деле не могла забыть ни его прикосновения, ни запах, ни саму его сущность. Как она могла отвергнуть мужчину, которого так любила?
Открыв глаза, Кэтрин увидела Майкла, лежащего лицом к ней. Его левая нога была согнута и лежала между её ног, а левая рука по-хозяйски обвивала её тело.
Поддавшись порыву, она убрала каштановые пряди волос с его лба и нежно поцеловала его в лоб.
— Я всё ещё люблю тебя, — прошептала она, зная, что Майкл не слышит. Одно уж точно можно было сказать наверняка: когда он спал, его не разбудил бы и пушечный выстрел.
Вдруг Кэтрин услышала шаги на кухне.
Опасаясь, что Ребекка или кто-то из детей может зайти, чтобы разбудить её, она быстро встала и оделась. В последний раз насладившись видом обнажённого мужа, спящего в её кровати, Кэтрин укрыла его одеялом и на цыпочках вышла из комнаты.
На кухне никого не было.
Удивительно.
Она была уверена, что слышала чьи-то шаги минуту назад.
Нахмурившись, Кэтрин прошла в гостиную, где стояла украшенная ёлка. В тени, справа от неё, она заметила свою дочь Диану, прижимавшую к себе куклу, подаренную Святым Николаем.
Кэтрин замерла, глядя на плод их с Майклом любви. Диана выглядела немного младше своих четырёх лет. От Кэтрин ей достались длинные, волнистые тёмные волосы, а от Майкла — серебристо-серые глаза. Кэтрин не переставала удивляться тому, насколько красивую и умную девочку им с Майклом послали Небеса.
Улыбнувшись, она подошла к дочери и увидела её полные слёз глаза.
— Диана, что случилось? — обеспокоенно спросила Кэтрин, опускаясь на колени и убирая тёмную чёлку с лица дочери.
— Он не пришёл, — захныкала Диана, и одинокая слеза скатилась по её щеке.
— О нет, солнышко. Святой Николай уже был здесь. Ты же получила куклу и остальные подарки.
— Нет, мама,
— Кто, малышка?
— Папочка, — всхлипнула она.
У Кэтрин перехватило дыхание от столь неожиданного ответа. Диана начала расспрашивать об отце всего несколько месяцев назад, но то, что он появился именно этой ночью…
От этой мысли по телу Кэтрин пробежали мурашки.
— О чём это ты? — осторожно спросила она.
— Ты же говорила, что Святой Николай творит чудеса. Помнишь, мама?
— Да.
— А я сказала, что хочу особенное чудо.
— Я думала, ты говоришь о кукле.
Диана покачала головой.
— Я хотела, чтобы Святой Николай привёл мне моего папочку. Я хотела увидеть его глаза — такие же, как у меня.
Кэтрин крепко обняла дочь и прижала её к себе. Она не знала, что делать. С одной стороны, ей хотелось прямо сейчас отвести Диану в спальню и познакомить с отцом, но с другой — она слишком боялась реакции Майкла.
Ей следовало признаться ему прошлой ночью, но она струсила.
Одно дело — что Майкл бросил её. С этим она могла справиться. Но причинить боль Диане — совсем другое.
«Нет, лучше подождать», — решила Кэтрин. — «Я расскажу ему о дочери, когда Дианы не будет рядом. Если он сбежит, пострадаю только я. Снова».
Краем платка она вытерла слёзы с лица Дианы.
— Пожалуйста, давай без слёз в Рождество, хорошо?
Диана шмыгнула носом и вытерла глаза.
Кэтрин поцеловала тёмную макушку дочери и крепко обняла её.
— После завтрака я поговорю со Святым Николаем, и мы посмотрим, что можно сделать.
— Но ведь он уже вернулся на Северный полюс…
— Знаю, солнышко. Но разве тебе никто не говорил, что у мамочек есть особый способ сообщать Святому Николаю о желаниях своих деток?
Диана вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— После завтрака?
Кэтрин кивнула.
— Скрести пальцы на удачу, и мы что-нибудь придумаем.
— Так и сделаю. Обещаю.
Светящиеся невинностью серебристо-серые глаза заставили Кэтрин улыбнуться.
— Умница. А теперь иди проверь носки над камином. Посмотри, что ещё принёс тебе Святой Николай, пока я буду готовить завтрак.
Диана мгновенно выскользнула из её рук. Кэтрин медленно выпрямилась.
По правде говоря, ей было плохо. Желудок скрутило узлом.
«Как я скажу Майклу о дочери? Взволнует ли это его? Или ему будет всё равно?»
Кэтрин глубоко вздохнула, собираясь с силами. Она знала: так или иначе ей придётся рассказать правду. Даже такой безответственный негодяй заслуживал знать, что стал отцом прелестной девочки, мечтавшей встретиться с ним.
— Не обижай её, — прошептала Кэтрин. — Если причинишь ей боль, я убью тебя.
О'Коннелл медленно просыпался под запах кофе и бекона и под звук детского смеха, доносившегося из-за двери. Сперва ему показалось, что это сон.
Сколько раз он мечтал о таком утре?
Больше, чем мог сосчитать.
— Кэтрин, мне поставить дополнительную тарелку для того, кто был вчера у двери? Я не знаю, он это, она или они, и ночевали ли они у нас.
Майкл услышал бормотание Кэтрин сквозь стену, но не разобрал слов.
Воспоминания о минувшей ночи обрушились на него.
Это случилось на самом деле. Всё. Ему не приснилось. Он действительно проснулся в кровати Кэтрин в рождественское утро.
О'Коннелл откинул голову на подушку. Огромная радость переполняла его сердце. Ему хотелось петь, кричать или сделать что-нибудь безрассудное — всё что угодно, лишь бы отпраздновать это чудо.
В порыве нежности он схватил подушку Кэтрин и вдохнул её солнечный аромат. Опьянённый, Майкл слушал, как дети поют рождественскую песню «Да хранит вас Господь, весёлые джентльмены[3]», а на кухне звенят фарфор и серебро.
— Это не сон, — прошептал Майкл.
Он тихо рассмеялся. Эйфория наполняла каждую клеточку его тела. Он получил своё рождественское чудо.
Улыбнувшись, Майкл встал, оделся и аккуратно заправил постель. Кэтрин вечно жаловалась, что он скручивает простыни — она терпеть не могла неубранную кровать.