Шеррилин Кеньон – Рыцарь тьмы (страница 9)

— А разве я не должна делать что-то больше этого, госпожа?

— Нет.

Девушка была сбита с толку.

— Я думала вы хотите, чтобы я соблазнила его.

Наришка нахмурилась и развернулась к ней с таким раздражением, за которым обычно следовала пощечина. Но, госпожа, должно быть, боялась испортить ее лицо.

— Это соблазнит его, крошка. Поверь мне.

Но когда она снова последовала за госпожой, то почувствовала огромное облегчение от такого поворота событий. Когда Наришка сказала ей «соблазнить», она естественно предполагала, что придется лечь с ним в постель. Эта сделка выглядела все лучше и лучше.

Меревин нахмурилась, когда они начали спускаться по задней лестнице, ведущей в подземелье. Девушку охватил страх, когда коридор начал сужаться, и она услышала крики и мольбы тех, кого пытали.

Могла ли Наришка ее обмануть? Слуги, которые спускались сюда, больше никогда не возвращались, и последнее, чего бы ей хотелось — умереть в одной из камер пыток Морганы.

— Почему мы идем этим путем?

Наришка подняла руку, будто хотела ударить ее, но сдержалась.

— Расслабься, конфетка. Мы держим его здесь временно.

Это не имело никакого смысла. Если они хотят привлечь кого-то в свои ряды на свою сторону, разве они не должны быть к нему добры?

— Вы пытаете его?

Наришка одарила ее взглядом, как бы говоря: «А ты как думаешь?»

Почувствовав смрад крови, страха, пота и разлагающихся останков, Меревин съежилась. Она прижала тыльную сторону ладони к носу, чтобы не задохнуться, и попыталась понять женщину, которая казалась невосприимчивой к мерзости этого места.

Фея Адони продолжала спускаться по лестнице в недра подземелья, проходя мимо камер с мужчинами и женщинами и будто не замечала их мольбы о пощаде.

Меревин хотела бы быть такой же бесчувственной. Но каждый крик и плач словно плетью бил ее по спине. Если бы могла, она бы освободила их всех.

Если не преуспеешь, такая же судьба ждет тебя…

И это только укрепило ее в уверенности. Так же, как и к ним, никто не придет к ней на помощь. Никого это не волнует. Ее оставят умирать в одиночестве. Болезненно. Жестоко. В этом мире не было сострадания. Люди помогают другим только в том случае, если что-то выигрывают от этой помощи, а ей нечего было предложить.

Именно поэтому ей необходимо было сбежать отсюда.

Всеми силами стараясь игнорировать остальных, она сконцентрировалась на Наришке.

— Я думала, вы собирались привлечь Вэриана на свою сторону.

— Так и будет, и я знаю своего сына достаточно хорошо, чтобы понимать, что его не так-то просто подкупить.

И они думали, что пытки сработают? Они что, сошли с ума?

Глупый вопрос. Меревин прожила здесь очень долго и знала, что они и не помышляли о доброте. Никогда. Это было абсолютно недоступно для них.

Наконец Наришка остановилась у старой дубовой двери, которая удерживалась толстым крюком из черного железа. Она сотворила поднос с едой и водой и отдала Меревин.

— Просто покорми его и уходи. Это все, что тебе нужно сделать, — прошептала Адони.

Наришка потянула и открыла дверь.

Меревин шагнула внутрь и замерла на месте. От ужаса, представшего перед ее глазами, желудок взбунтовался. Вэриан висел на двух цепях, которые удерживали его распятым между двумя стенами, руки и ноги широко разведены. Он не мог даже опуститься на колени, чтобы отдохнуть, иначе цепи, которыми были закреплены руки, натянулись бы сильнее и причинили еще больше боли.

Его длинные черные волосы упали вперед, закрывая красивое лицо, которое она видела в аббатстве. Черная броня была продавлена и погнута, но больше всего девушку беспокоила лужа крови, собравшаяся у его ног.

Что же они сотворили с ним? Он был настолько не похож на гордого, могущественного мужчину, которого она встретила в таверне. Сейчас он казался более человечным. Уязвимым. Но даже несмотря на всю боль, Меревин могла почувствовать гнев, исходящий от него. Вэриан жаждал крови за то, что они сделали с ним. Желание, которое она полностью понимала.

Все эти мысли кружились в ее голове, пока Меревин медленно подходила к узнику.

Вэриан услышал мягкие шаги женской поступи. Предположив, что это была его мать, которая снова пришла спросить его, не передумал ли он, мужчина даже не побеспокоился поднять голову. Честно говоря, ему было слишком трудно даже дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Кроме того, меньше всего он хотел снова увидеть лицо своей матери. Если только в этот момент он не будет выдавливать жизнь из ее предательского тела.

Он так безумно хотел прилечь, что мог почти ощутить это, но цепи удерживали его. От каждого вздоха, каждого биения сердца броня сильнее впивалась в плоть. Несмотря на браслет, Вэриан обнаружил, что у него было достаточно магии для того, чтобы снять броню, но это было за гранью самой сумасшедшей глупости.

Не говоря уже о том, что его тут же убьют. К сожалению, сперва они продолжат пытки, и те будут еще более жестокими.

Вэриан почувствовал нежную руку на голове за мгновение до того, как волосы с его лица были убраны. Это было так приятно, что на краткий миг действительно ослабило его. Тот вид нежности, которого он жаждал всю жизнь.

Но никто никогда не прикасался к нему таким образом.

Готовый уже плюнуть кровью, собравшейся во рту, в свою мать или Моргану, Вэриан поднял голову, чтобы встретить того, кто осмелился дотронуться до него.

От шока вся его злость испарилась. Это не была ни его мать, ни Моргана.

Это была самая прекрасная женщина, которую он когда-либо видел. Ее длинные, темно-каштановые волосы мягкими завитками спадали до самой талии. Карие глаза на ее небольшом овальном лице имели оттенок янтаря, который делал ее похожей на кошку. Губы были полными и манящими.

Но не это опалило его, а выражение боли на ее лице, когда она осторожно куском ткани вытерла кровь с его брови и щеки.

— Они сказали мне покормить тебя, — выдохнула девушка тихим, нежным голосом, со старым англо-саксонским акцентом.

— Зачем столько беспокойства? — рассмеялся в ответ Вэриан.

— Чтобы поддержать в тебе силы.

— Чтобы они могли и дальше пытать меня? Прости, но я лучше умру от голода.

Меревин удивилась его черному юмору. Как он мог шутить в такой ситуации? Она нахмурилась, оценивая ущерб, нанесенный ему. Бровь была разбита и кровоточила. Губы опухли и побагровели, но далеко не так сильно, как его левый глаз, который он совсем не мог открыть. От его красивых черт не осталось и следа. Напротив, сейчас он был похож на нее, когда она была каргой.

Меревин и представить не могла, какую боль он сейчас испытывал. После ее собственных побоев тело болело так сильно, что она едва могла пошевелиться, но ни разу она не была в таком состоянии, покрытая кровью и опухшая. Как он вообще мог находиться в сознании? За века, проведенные в Камелоте, она видела достаточно ужасов и множество зверств, но никогда ничего подобного, и тот факт, что такое сотворила с Вэрианом его собственная мать, был недоступен для ее понимания.

Сердце Меревин болело за него, пока она осторожно смывала кровь с его рта, а затем взяла небольшой кусочек жареной в чесноке оленины и поднесла к его губам. Учитывая предыдущий комментарий Вэриана о смерти от голода, девушка почти ожидала, что он выплюнет этот кусочек на нее или откажется. Вместо этого, он покорно открыл рот и позволил ей положить кусочек ему на язык.

Вэриан не мог понять, почему позволил этой девушке покормить его, тем более соленое мясо щипало порезы на губах и шатающиеся зубы. И все же он не мог отказаться. Он боялся, что если откажется, она уйдет, а он странным образом наслаждался ее заботой, какой бы та ни была. Никто никогда не был добр к нему, особенно не тогда, когда он был таким слабым. Все, кого Вэриан знал, включая его отца и брата, били только сильнее, стоило ему дать слабину.

Ее прикосновение было ласковым и теплым и успокаивало его на таком уровне, что было даже страшно.

Но больше всего Вэриана удивляло то, что она не была ни мирен, ни мэндрейком, ни Адони, ни шароком. В этой женщине не было ни капли магии. Ни проблеска силы.

Она была человеком. Полностью.

Как такое возможно?

Вэриан моргнул, когда проглоченная еда прошла по израненному, пересохшему горлу.

— Зачем ты здесь?

Девушка посмотрела вниз на поднос, стоящий на полу.

— Чтобы покормить тебя.

— Нет, — тихо ответил он. — Что ты, человек, делаешь в Камелоте?

Ее глаза потемнели, в них появилась грусть.

— Благодаря огромной глупости с моей стороны.

Это он понимал. И, встретив ее ищущий взгляд, Вэриан точно знал, что с ней случилось.

— Ты заключила сделку с Адони.

Девушка печально кивнула.

К собственному шоку Вэриан обнаружил, что сочувствует ей и той глупости, которая заставила девушку пойти на сделку. Адони никогда не выполняли своих обещаний, только если те не включали в себя боль и пытки. Ни один человек никогда не должен становиться их рабом.