Шеррилин Кеньон – Ничей сын (страница 54)

― Там живу я со своей семьёй.

Стикс махнул рукой в сторону окна, из которого виднелся ближайший к этому храм дальше на холме.

― Моя жена, Бетани, ― атлантская богиня скорби. Мы с нашим младшим сыном живём в её храме круглый год. Наш старший сын Уриан облюбовал маленький храм за теми деревьями. Он половину времени проводит здесь, а иногда гостит у семьи своей жены в Миннесоте. Дворец на вершине горы ― дом Ашерона, именно там останавливаются Сими, её сестра и друзья брата. Поскольку жена Ашерона раньше была человеком, они, как правило, большую часть времени проводят со своими сыновьями в Новом Орлеане... Их дом на одной улице с Кармой. Как только устроитесь и будете готовы, я вас со всеми познакомлю.

Добрая и терпеливая улыбка озарила лицо Стикса.

― Я как никто знаю, насколько всё это ошеломляюще... На данный момент моя Бет обустроила этот храм с комфортом для вас двоих. По идее, здесь есть всё, что нужно... Если нет, говорите, мы живём поблизости.

Он скрестил руки на груди.

― Мы все рассудили, что тебе будет легче приспособиться к этому, чем сразу перейти в мир людей. Хотя, если хочешь, можешь жить там, но предупреждаю ― современные люди, припудренные на всю голову.

Джо рассмеялась, а Кэдиган озадаченно нахмурился. С другой стороны, если люди хоть немного похожи на тех, с кем ему довелось столкнуться, он понимал, о чём говорит Стикс.

― А кто это с ними сделал?

Стикс хлопнул его по спине.

― О, я поведаю тебе много историй, мой друг, за бокалом медовухи или пива. ― И он направился к двери.

Кэдиган нахмурился.

― Стикс?

Он остановился и посмотрел на Кэдигана.

― Да?

― Спасибо. За всё.

Стикс склонил к ним голову.

― Если кому-нибудь из вас что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

В следующую секунду он исчез.

Наконец оставшись одни, Джозетта повернулась к Кэдигану.

― Как ты на всё это смотришь? Только честно?

Не в его характере кому-либо доверять. И всё же, заглянув в тёмные глаза, Кэдиган растерялся, и из его уст правда хлынула потоком.

― Слишком заплутал, ласточка.

Она понимающе кивнула.

―... и запутал?

Он пару секунд пытался понять, о чём она.

― Заплутал, а не запутал.

Она произнесла эти два слова одними губами, осознавая разницу.

― Да, когда ты говоришь с таким акцентом, я не вижу разницы в этих двух словах… Это всё равно, что тоннель и туннель. ― Она так забавно протянула «У» во втором слове. ― Видишь, сексуальный вомбат, в этом нет логического смысла.

Фыркнув, он покачал головой.

― Я в замешательстве, ласточка. ― Мгновенно посерьёзнев, Кэдиган махнул рукой на окружавший их храм. ― Относительно всего этого.

― Ты правда не связан с этим местом, Кэйд. Я заставила их поклясться в этом. Ты всегда можешь уйти отсюда. Но мы подумали, ты предпочтёшь возвращаться в современный мир маленькими шажками, чтобы не чувствовать себя не в своей тарелке.

Её сострадание окутало теплом его душу. Вот почему Джозетта так много значила для него. Никто другой никогда раньше не задумывался о его чувствах. В любом вопросе. Все лишь приказывали, не считаясь с его мнением. Но его Джозетта никогда такого не делала.

Только для неё он имел значение.

― Всё верно, любимая. Спасибо, родная.

― Яху! Мы угадали.

Счастливо смеясь, она потянула его за руку и повела через дверь в маленький солярий. В тот же миг к ним подбежали три огромные белые собаки с ярко-голубыми глазами, радостно лая и облизываясь.

Опустившись на колени, Джозетта обняла их. Яркая улыбка ослепительней солнца заиграла на её губах.

― Мои пушистые малыши! ― засюсюкала она, как большинство людей разговаривают с младенцами. ― Как у вас дела, а? Скучали по своей мамочке? И мамочка скучала по своим малышам! Да, скучала! Мои маленькие пупсики! Я так люблю вас! Да, люблю! Идите сюда, мои малыши! Поцелуйте мамочку. Много-много раз!

Она обняла и приласкала каждого, прежде чем познакомить с Кэдиганом.

― С Генри всё просто. Он наш единственный сынок.

Она потёрлась носами с самым большим самцом.

― Потом Белла.

Она прищёлкнула языком, глядя на самую маленькую собачку с серыми кругами под глазами. Затем положила руку на спину третьей.

― И последняя, но в душе моей она занимает не менее важное место, моя драгоценная Мейзель, или Мэйзи Вэйзи, как я часто её называю.

Джозетта снова заговорила с детским лепетом.

― Ты моя красавица, верно? Точно-точно, моя милая Мэйзи Вэйзи.

Она снова обняла их, а потом указала на Кэдигана.

― Идите, познакомьтесь с папочкой! Вперёд. Поздоровайтесь! Скажите папочке, что вы тоже его любите.

Они тут же рванули к нему.

Кэдиган отшатнулся, непривычный к такому вниманию пушистиков.

― Они немного...

― Избалованные ― вот подходящее слово. О да. Очень. Я упорно трудилась над этим.

Смеясь над тем, как собаки открыто и без колебаний приняли его, Кэдиган поднял глаза, и как только их взгляды встретились, он увидел страсть, бушующую в тёмных очах. Вожделение, которое терзало его с тех пор, как она протянула ему руку. Весёлая игривость угасла, поглощённая безмерной потребностью остаться с ней наедине.

Джозетта скользнула голодным взглядом по его телу.

― Почему бы нам не снять с тебя эту одежду, а?

Он вопросительно выгнул бровь на столь смелые слова.

― Что бы это значило?

― Ты понимаешь, о чём я, сладкий леденец. ― Самым милым образом покусывая ноготь, Джозетта хмуро посмотрела на многочисленные двери. ― Интересно, какая из них ведёт в спальню.

Она направилась к ближайшей. Это оказался шкаф.

― Упс. Слишком маленькая.

Смеясь, Кэдиган наблюдал, как она ищет, в тайне расстраиваясь, что план по его соблазнению провалился.

Когда Джозетта наконец нашла дверь в коридор, то взяла Кэйда за руку, и они вместе отправились на поиски кровати. Эти изыскания проходили странно. Каждый раз ошибаясь, она снимала с него часть одежды.

Кэдиган наблюдал, как она стягивает перчатку с его левой руки.

― Я никогда раньше не играл в эту игру.