Шеррилин Кеньон – Королевский рыцарь - Шеррилин Кеньон (страница 2)

— Аббат, — Страйдер пожал протянутую ему руку, — давненько не виделись.

— Да уж, — кивнул Кристиан, с силой сжав ладонь графа и хлопнув его по плечу. — Давненько. Но у тебя, как вижу, все по-прежнему. — Голубые глаза Кристиана пробежались по кучке женщин, упорно не желающих оставить их наедине.

— Это точно, — тяжко вздохнул Страйдер.

— Брат! — обратилась к Кристиану одна из женщин — изящная брюнетка с пышными формами. Глаза ее призывно горели, без лишних слов давая понять: согласись Кристиан сделать ей шаг навстречу, к утру им обоим понадобится священник и исповедальня. — Можно мне потом тоже исповедаться?

В глазах Кристиана загорелся дьявольский огонек. Он тщательно продумал ответ, взвешивая каждое слово.

Именно такой реакции и ожидал от него Страйдер. Может, Кристиан и язычник по убеждениям, но он не мог не питать уважения к взрастившим его духовным лицам и никогда не позволил бы себе очернить их репутацию, приняв предложение этой дамы, поскольку сейчас выдавал себя за представителя церкви.

— Конечно, миледи. Я слышал, что здесь хороший местный священник.

На ее лице отразилось разочарование.

— Если вы позволите… — Кристиан вышел из окружения и направился к красочным палаткам, раскинувшимся на холме под стенами замка.

Более трехсот рыцарей приехали в Хексем на ежегодные осенние состязания, по традиции длившиеся целый месяц. В отличие от остальных Страйдер не охотился ни за славой, ни за богатством — у него было с избытком и того и другого. Он прибыл сюда по распоряжению короля, который возжелал лично приглядеть за графом Блэкмором: слишком уж часто в последнее время с ним происходили всякого рода подозрительные несчастные случаи. Кто-то и впрямь вознамерился убить его, выискивая изощренные способы отправить противника на тот свет. И до тех пор пока они не выяснят, кто это, Генрих хотел, чтобы Страйдер все время был у него на виду.

Граф обернулся, желая убедиться, что ни одна из поклонниц не последовала за ними. Хоть дамы и глядели им вслед с тоской, они, хвала Создателю, не тронулись с места.

— Что привело тебя сюда? — спросил Страйдер у Кристиана, поднимаясь вверх по склону холма.

Кристиан стал мрачнее тучи.

— Боюсь, у меня плохие вести. Лизандр Марсельский убит.

Страйдер остановился как вкопанный. Это был один из тех, кто попал в плен в Утремере. Когда члены Братства освободили его, Страйдер самолично отослал Лизандра в Шотландию, в дом своего друга.

— Как такое могло случиться?

— Его пытали и убили. — Кристиан еле сдерживал клокотавший в. груди гнев.

— Кто осмелился на подобное?

— Один из врагов горного клана Макаллистер. — Ярость и горе Кристиана лились через край. — После того как Лизандр и Язычник помогли Эвану Макаллистеру, Лизандра взяли в плен и замучили до смерти. Я направляюсь на север, хочу помочь Язычнику найти и наказать виновных.

— Еще один меч не помешает?

Кристиан расслабилея, услышав эти слова, лицо его просветлело.

— Я непременно сказал бы «да», но ты ведь здесь, в Англии, а не на континенте, и это может означать только одно — тебя призвал к себе сам король и сейчас ты лишен свободы передвижения.

— Это так, — прохрипел Страйдер. — Но меня прямо-таки мутит от мысли, что один из наших пал от вражеской руки.

— Мы все разделяем твои чувства, поверь мне. Страйдер никогда бы не усомнился. Не для того они пережили все ужасы плена и вернулись домой, чтобы умереть от пыток здесь, на родине. От ярости у него потемнело в глазах и кровь бросилась в голову.

— Поклянись, что ты отомстишь виновному!

— По этому поводу можешь не волноваться. Язычник написал, что он собирается испробовать на супостате все приемчики и измывательства сарацин. Пусть испытает на своей шкуре.

Страйдер невольно поморщился, припомнив «уроки», которые они получили в плену. Эти дикари знали, как заставить человека пожалеть о том, что он вообще появился на свет, а что до кровавых потех, в этом Язычнику не было равных. Никто не знал, какого он на самом деле рода-племени, но всем было известно одно — Язычник готов перерезать глотку любому, кто попадет ему под горячую руку.

— Отлично.

Кристиан хлопнул друга по спине и продолжил подъем к вершине холма.

По пути Страйдер принялся срывать с доспехов и шлема ленточки и тому подобную дребедень, которой обвешали его дамы.

— На тебя, видно, наложили страшное проклятие — быть вечной дичью для прекрасного пола, а? — усмехнулся Кристиан.

Страйдер бросил на него лукавый взгляд.

— Может, поведать им на досуге о принце Кристиане, как ты думаешь? Это подарит мне несколько минут покоя и хоть на время избавит от упорных попыток загнать меня в брачные сети.

— Вряд ли это тебе поможет, я уже помолвлен.

— А-а! — мрачно изрек Страйдер. — Та самая таинственная принцесса, которую ты никогда не видел. Неужто ты и в самом деле рассчитываешь, что она будет ждать тебя до седых волос?

— Как бы мне хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Но мой дядя уже забросал меня письмами — хочет, чтобы я поскорее вернулся домой и женился на ней. Вот тогда я, говорит, узнаю, какая она кроткая девушка. Сидит и терпеливо ждет моего приезда. — В голосе Кристиана послышалось раздражение.

Страйдер хорошо знал своего друга и понимал: он действительно хотел, чтобы девушка нашла себе кого-нибудь еще и вышла замуж. Как и ему самому, Кристиану нравилась вольная холостяцкая жизнь, и он не испытывал особого желания связывать себя с женщиной. По крайней мере не больше чем на одну ночь.

Страйдер вошел в свою красно-белую полосатую палатку, снял шлем, положил его на стол и стянул рукавицы.

— И скоро ты собираешься возвращаться домой? В глазах Кристиана вспыхнуло раздражение.

— Я вообще домой не собираюсь. Может, я и принц, но я им ничем не обязан. Мои верность и преданность целиком и полностью отданы Братству.

Страйдер сочувственно кивнул. В свое время именно горячо любимые родственники отправили Кристиана в монастырь, который впоследствии захватили сарацины. Ему было шесть, когда он лишился своих родителей, и его дядя определил мальчика к монахам в надежде на то, что Кристиан поймет, где его место, и вернется в Византию послушной куклой.

Однако этому плану не суждено сбыться: стоящий перед Страйдером человек был прочнее стали, никто и никогда не сможет диктовать ему условия.

В этот момент в палатку ворвался оруженосец Страйдера Дрюс — неуклюжий долговязый юнец четырнадцати лет с черными кудрявыми волосами: такие, сколько ни стриги, все торчком стоят. Мальчишка постоянно витал в облаках. Но Страйдер был всегда терпелив с ним. Как и сам граф в его годы, Дрюс был сиротой и находился под опекой короны.

— Извините, что опоздал, милорд. — Дрюс схватил табурет и поволок его к Страйдеру. — Там одна сказительница приходила — просто удивительно! Так бы и слушал ее дни и ночи напролет, она все про влюбленных рассказывает, над которыми сама судьба посмеялась. — Дрюс забрался на табурет и принялся снимать со Страйдера доспехи. Тот хмыкнул и опустился пониже, чтобы облегчить Дрюсу задачу.

И тут Дрюс заметил Кристиана. Мальчишка опрокинул табурет, свалился на пол, чуть не сбив Страйдера с ног. Юнец поглядел вверх, на лице и в глазах — вселенское раскаяние.

— Простите меня, лорд Страйдер! Я вас прервал?

— Нет, — заверил его Страйдер, помогая мальчишке подняться. — Мы с Кристианом просто болтали. Ничего важного. Кристиан из Акры, это Дрюс, мой подопечный и оруженосец.

Привет тебе, Дрюс, — сказал Кристиан и перевел взгляд на Страйдера — в глазах еще больше тревоги, чем прежде. — А где Рейвен? С ним что-то случилось?

— Да нет. Его посвятили в рыцари несколько месяцев тому назад, и теперь он сам себе хозяин.

Кристиан расслабился, с усмешкой наблюдая за Дрюсом, который снова вернулся к своему занятию.

Мальчишка никак не мог успокоиться по поводу сказительницы, слова так и лились из него рекой.

— Вы когда-нибудь слышали про Леди Любовь, милорд?

— Нет, — огрызнулся Страйдер,

— А я слышал. — Кристиан присел у стола и налил себе кружку эля. — Эта дама как раз для тебя, Страйдер. Прославленный трубадур, она ненавидит рыцарей и пишет только о вечной любви да о том, как она нужна в наш век страданий и насилия.

Страйдер брезгливо скривил губы. Если он и питал к чему-то особую ненависть, так это к воспеванию добродетелей утонченной любви. Эти так называемые высокие отношения унесли много жизней и посеяли среди людей больше раздора, чем любой меч. «Чума на тех, кто держит лютню».

— Нет, милорд, — мечтательно закатил глаза Дрюс. — Она красивее самой Венеры, а голос у нее слаще, чем у жаворонка. Ей нет равных на земле. Вам стоило бы послушать, как она поет о мире без войны, — с такой же страстью, с какой мы восхваляем сражения.

Страйдер с Кристианом обменялись понимающими взглядами.

— Ты пока еще слишком молод, Дрюс. Однажды ты поймешь, что все женщины одинаковы. Им всем только одно подавай — мужчину, который бы заботился о них, а они станут его пилить и шпынять, пока не заклюют до смерти. Они только для одного дела годны.

— Для какого же, милорд? — загорелся Дрюс.

В глазах Кристиана заблестели веселые искорки:

— Скоро сам узнаешь, мальчик мой. Но пока ты еще слишком мал для этого.

Дрюс вытянул губы трубочкой, давая понять, что он не такой уж темный в подобных делах, и начал собирать доспехи Страйдера.