Шеррилин Кеньон – Дьявол может плакать (ЛП) (страница 12)

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел — Кэт перенеслась из своего маленького дома в главный дворец Калосиса.

Кэт появилась в главном зале, и теперь ей нужно было немного времени, чтобы мысленно найти бабушку. По своему обыкновению Аполлими была в саду.

Из уважения Кэт прошла по тронному залу до позолоченных дверей, которые вели в сад. Её бабушка не любила, когда перед ней внезапно появлялись. Только Кэт знала, почему. Однажды, будучи ребенком, она так поступила и застала бабушку, плачущую от горя и боли. Именно это Аполлими и не хотела показывать другим.

Как Великая Разрушительница она хотела, чтобы люди видели её сильной и беспощадной. Но бабушка Кэт была личностью гораздо более глубокой. У нее было сердце, и она, как и все во вселенной, чувствовала боль.

Все, чего хотела Аполлими, — чтобы её сын, отец Кэт, вернулся к ней. Сын, которого она любила больше жизни, но смогла обнять лишь дважды. В первый раз, недолго, — когда его, еще не рожденного, забрали, чтобы спрятать в утробе другой женщины, и во второй раз — когда греческий бог Аполлон убил его.

Не было и дня, чтобы Аполлими не оплакивала их разлуку и не мечтала, чтобы он вернулся домой. И она резко реагировала, когда кто-то заставал её плачущей. Она была сильной и гордой женщиной, которая не хотела показывать слабость.

Даже своей внучке. Но Кэт могла чувствовать ее грусть и печаль во всей их горечи. Умение чувствовать эмоции других — одна из многих вещей, которые Кэт унаследовала от отца. Поэтому она никогда не стала бы смущать Аполлими или кого-то еще, если этого можно было избежать.

Итак, Кэт приближалась медленно, на случай если Аполлими нужно было время, чтобы успокоиться. Сам сад был окружен высокими черными мраморными стенами, которые блестели так ярко, что могли отражать, словно зеркала.

Аполлими сидела на черной скамье спиной к Кэт. Два демона Шаронте — женщина и мужчина — расположились по разные стороны от скамьи. На мужчине была набедренная повязка, которая не скрывала его худое мускулистое тело. Его кожа была светло-коричневой с оттенком желтого. Глаза — такие же черные, как волосы и крылья. Кожа женщины была красно-оранжевой, на ней был черный кожаный топ и шорты. Темно-коричневые волосы были коротко стрижены, что лишь подчеркивало резкие черты лица и красный цвет глаз. Демоны были неподвижны словно статуи, но Кэт знала, что они почувствовали её присутствие и наблюдали за каждым движением.

Одетая в черное струящееся платье, открывающее плечи, Аполлими укачивала маленькую подушку у себя на коленях. Это был подарок, который несколько лет назад ей передала Сими, личный Шаронте-демон Ашерона. Подушка еще хранила его запах, и Аполлими не расставалась с ней, потому что так была ближе к сыну, до которого не могла дотронуться.

Бабушка Кэт была бесподобно красива и казалась абсолютно спокойной. С длинными светлыми волосами и серебряными светящимися глазами, она выглядела не старше двадцати пяти. Её бледная кожа слабо сияла, и в волосах переливались капли света.

Она чуть повернула голову, чтобы встретить Кэт, но приветственная улыбка исчезла, как только она увидела сломанную руку внучки.

— Дитя, — выдохнула она, вставая со скамьи. Оставив подушку, она подошла к Кэт, чтобы осмотреть её руку. — Что случилось?

— Я попала под перекрестный огонь.

— Если эта стерва Артемида…

— Пожалуйста, — процедила Кэт, — хватит оскорблять мою мать. Неужели я единственная, кто любит её?

Аполлими поняла бровь.

— Конечно, единственная. Остальные видят её истинную сущность.

Кэт зарычала на нее.

— Хорошо, пусть будет так, но если бы не она, то меня бы тоже не было. Поэтому давай перестанем оскорблять её и вылечим мою руку.

Черты Аполлими смягчились.

— Конечно, дитя мое. — Аполлими дотронулась до её плеча, и рука сразу же срослась.

Кэт испустила вздох облегчения, когда боль наконец-то прошла. Она унаследовала исцеляющую силу бабушки, но, к сожалению, не могла применить её к себе. Только к другим. Это создавало массу проблем, когда у Кэт не было возможности обратиться к бабушке. — Спасибо тебе.

Аполлими улыбнулась, затем легко поцеловала её в лоб и нежно распустила длинные светлые волосы Кэт по плечам.

— Я долго не видела тебя, агрия. Я скучала по тебе.

— Знаю, и мне очень жаль. Время убегает от меня.

Печаль затуманила глаза Аполлими, она похлопала Кэт по плечу и отступила назад.

— Хотела бы сказать то же.

Да, для бабушки Кэт было очень тяжело находиться в месте, что когда-то было царством ада для атлантов. Одиннадцать тысяч лет назад семья Аполлими объединилась, чтобы заточить её туда, и пока жив Ашерон, Аполлими не сможет освободиться.

Кэт глубоко чувствовала одиночество, от которого страдала Аполлими, пусть даже та командовала целой армией Даймонов и Шаронте. Все равно они не были её семьей и не делали её счастливой.

— Как дела со Страйкером? — спросила Кэт. Страйкер был сыном Аполлона и сейчас возглавлял армию Даймонов её бабушки. Когда Аполлон проклял расу аполлитов умереть после их двадцать седьмого дня рождения, он, сам того не зная, обрек на смерть сына и внуков. С тех пор Страйкер ненавидел отца и планировал его уничтожение.

Он до сих пор был жив только благодаря Аполлими, которая ухватилась за возможность усыновить его, чтобы использовать против Аполлона и Артемиды. Веками их объединяла ненависть к греческим богам.

Но три года назад, после ожесточенного столкновения, Страйкер стал оборачиваться против Аполлими. Это оказалось битвой двух непобедимых.

— Между нами идет война, агрия, — зло рассмеялась бабушка Кэт. — Так что он сидит в соседнем здании и планирует мою смерть, будто я слишком глупа, чтобы догадаться об этом. Только он забыл, что меня пытались убить люди не чета ему. И пусть я остаюсь в тюрьме, они-то мертвы — такая же судьба ожидает и его, если он наберется смелости напасть в открытую. Но ты здесь не поэтому, правда? — Она взяла руки Кэт в свои. — Что тебя тревожит, дорогая?

Не было необходимости приукрашивать вопросы, Кэт была для этого слишком прямой натурой.

— Ты когда-нибудь слышала о демонах галлу?

Как только слово «галлу» сорвалось с её губ, демоны-Шаронте злобно зашипели. Глаза Кэт расширились от неожиданности. Она никогда не видела, чтобы они позволяли себе это раньше, даже намека на подобное.

— Тихо, — успокаивающе сказала Аполлими своим телохранителям. — Здесь нет галлу.

— Смерть шумерам и их выродкам! — Демон-мужчина плюнул под ноги.

Аполлими глубоко вздохнула, потом отпустила руки Кэт и повела её прочь от Шаронте.

— Галлу были созданы Энлилом, верховным шумерским богом, чтобы те сражались и убивали Шаронте, в те дни, когда Шаронте свободно ходили по земле. — Это объясняло неожиданную враждебность. — Нет нужды говорить, что Шаронте не терпят даже упоминания об этих отвратительных созданиях. Итак, почему ты спрашиваешь о них?

— А ты знаешь, что с ними потом случилось?

Аполлими кивнула.

— После того, как я разрушила Атлантиду, и галлу больше не нужно было сражаться с Шаронте, они стали нападать на людей и пошли против своих создателей. В конечном итоге, трое шумерских богов объединились и заточили их так же, как когда-то поступили и со мной.

— А Даймы? Кто они?

Аполлими подозрительно посмотрела на неё.

— Почему ты спрашиваешь о Даймах?

— Мне сказали, что они собираются освободиться и все разрушить.

Лицо Аполлими приняло мирное, мечтательное выражение, как будто она смаковала саму мысль о предстоящей кровавой бане. Ее губы тронула медленная улыбка.

— Воистину это было бы прекрасное зрелище.

— Бабуля!

— Что? — спросила она, как будто тон Кэт обидел ее. — Я богиня разрушения. Честно скажи мне, что тебя не возбуждает мысль о том, что миллиарды людей будут умолять о пощаде и помощи, когда не останется никого, кому будет небезразлично, что с ними станет. Или о том, что планету наводнят демоны всех мастей с одной целью — принести как можно больше страданий и жертв. Демоны, рвущие и кромсающие человеческое тело в пьяном безумии, которое питает их ненависть ко всему вокруг. Пьющие кровь в оргии ужаса… ах, красота уничтожения. Это неповторимо.

Кэт была бы потрясена, если бы это не была обычная для её бабушки мысль.

— В общем-то я не являюсь богиней, потому что не принадлежу ни к одному пантеону. Но я присоединяюсь к отцу, которому нравится защищать человечество, и я действительно не хочу видеть стаю демонов, поедающих людей. Можешь назвать меня сентиментальной.

Аполлими разочарованно вздохнула.

— Это единственное, что я не переношу в твоем отце. Вы оба… как там это человеческое слово, которое вы употребляете…хлюпики.

— Едва ли. Мы с отцом способны на большее, чем просто контролировать себя.

Аполлими пренебрежительно фыркнула, что было для нее совсем нетипично, но Кэт решила это проигнорировать.

— Но ты все еще не ответила на мой вопрос. — Не отступала Кэт, несмотря на плохое настроение бабушки. — Кто такие Даймы?

Теперь богиня была раздражена, это выразилось в том, как она схватила одну из сладких черных груш, растущих на черных деревьях в её саду. Она раздавила грушу в ладони.

— Это последняя месть Ану и Энлила всем нам. Если галлу можно рассматривать как атомную бомбу, уничтожившую моих Шаронте, то созданные Ану Дайм-демоны похожи на ядерный холокост.