Шерон Тихтнер – Обреченная (страница 16)

— Мне уйти? — улыбаясь, спросил он, — Я просто хотел тебе помочь! Я уж точно лучше тебя разбираюсь в таких машинах. Будешь подавать мне инструменты! — добавил он, уже снимая куртку.

Мне тут же захотелось остановить его, ведь так можно и простыть, но не стала этого делать. Под курткой оказалась простая обтягивающая футболка. У меня перехватило дыхание от этого зрелища. Каждая мышца была обтянута тканью так, что только усиливала впечатление. У меня челюсть отвисла в прямом смысле. Он слегка улыбнулся и подмигнул. Он решил меня соблазнить? Такими темпами ему это удастся! Я сама себе удивлялась насколько поменялось мое отношение к парням. Я немного встряхнулась и мгновенно смутилась.

— А кольцо не будет мешать? Может быть, снимешь? — решила съязвить.

Я уже приблизительно знала, для чего он его носит и догадывалась, что он его никогда не снимает и не снимет. Но мне хотелось подтверждения.

— Оно мне не мешает. Я уже давно его ношу, и кольцо стало почти частью руки, — сказал он без тени колебания, полностью наклонившись над мотором.

Я как завороженная смотрела, как он ремонтирует мою машину, в то время как сама я только подавала нужные ему инструменты, болты и детали. Даже за таким не самым чистоплотным занятием он был неотразим.

— Ну, все! Заводи своего зверя! — поднимаясь, с улыбкой сказал он, через полтора часа непрерывного копания в моей машине.

За это время мы с ним совсем не разговаривали, но мне было очень хорошо быть просто рядом с ним.

Я приподняла брови от удивления, что все закончилось так быстро. Я‑то думала, придется возиться весь день. Но все же твердо прошла за руль. Машина завелась вполоборота и в разы тише обычного. Теперь и не скажешь, что шестидесятых годов сборки.

— Позже можно будет отремонтировать и твой мотоцикл! Если, конечно, ты решишься на него сесть! — сказал он, вытирая руки.

— Я подумаю над этим. А ты отличный механик! Где научился? С твоей машиной вряд ли приходиться в нее заглядывать? — с нескрываемым любопытством спросила я.

Он даже не успел ответить, как вдруг раздалось голодное урчание моего желудка. Я хотела заглушить его руками, но это бесполезно.

— По–моему кому–то пора обедать! — заботливо проговорил Габриель.

— А ты совсем не голоден, я погляжу! — подначила я.

Уверенность никогда не повредит. Не боюсь то, не боюсь! Но здоровое опасение присутствует!

Ведь то, как его глаза меняют цвет, это только моя теория. А вдруг она не верная? Сейчас у него светло медовые глаза. И вчера он, скорее всего, был именно на охоте.

— Нет, спасибо! Я же уже говорил, у меня особая диета! — как–то грустно сказал он и глубоко вздохнул.

Вдруг он остановился на пороге и произнес довольно странную фразу на мой взгляд.

— Ты меня приглашаешь в дом?

— Конечно, приглашаю! Входи! — удивленно ответила я.

Мы прошли на кухню, и я стала разогревать вчерашний суп. Габриель сел за стол. Он так внимательно за мной наблюдал, что я засмущалась.

— Ты чего так на меня смотришь?

— Ты совсем не боишься меня. Да? В дом пустила, — этим взглядом можно было прожечь дыру.

— Нет. И я это уже тебе говорила. Ты же не причинишь мне вреда? Я в этом уверена.

— Почему? Ты не знаешь, кто я! Я очень опасен! — грубовато проговорил он, будто выплюнул.

— Боюсь, что теперь ТЫ ошибаешься! У меня, конечно, к тебе уйма вопросов, но я знаю, кто ты! — абсолютно уверенно сказала я, ставя тарелку с супом на стол и садясь напротив него.

— Ах, ну да! У тебя была теория! Но знай, ты правду, ты бы никогда не впустила меня в свой дом! — он почти кричал, но не злобно, а скорее от отчаяния. Он даже встал из–за стола. Мне вдруг показалось, что он готов расплакаться.

— Успокойся! Почему ты так убиваешься? — с явной жалостью проговорила я.

Он молчал, закрыв глаза. Я тоже встала и подошла к нему, положив руку на его плечо. Я очень хотела его успокоить, приободрить.

— Я знаю, что ты… ты… — я набрала полные легкие воздуха, чтоб произнести это вслух.

Он повернулся ко мне. На лице были написаны страх и отчаянье. Он задержал дыхание, смотря мне прямо в глаза, что не способствовало полноценной и членораздельной речи. Он ждал так, будто от этого зависит вся его жизнь.

— …вампир! — наконец выдавила я и сразу постаралась успокоить его, — но если я правильно поняла, ты питаешься только животными! — я с надеждой всматривалась в его меняющееся лицо.

— И тебя это абсолютно не пугает? — закричал он, мечась по кухне.

— Успокойся, прошу тебя! Я могу в тысячный раз сказать, что не боюсь тебя. Да, я многого о тебе не знаю, но я уверена…сама не знаю, почему…но я уверена, что ты хороший! Мне все равно кто ты! — у меня на глазах появились слезы.

Я смотрела на него в ожидании. Он остановился и посмотрел мне в глаза. А уже в следующий миг исчез. Я одна стояла посреди кухни, а по щекам текли слезы.

Я не сказала ему самого главного: как сильно он мне дорог, как сильно я его люблю!!! Я так испугалась, что он больше не вернется. Этот страх прошел через меня огромным разрядом. Я выбежала на улицу и стала выкрикивать его имя в пустоту. Меня прямо разрывало от эмоций. Я упала на замерзшую землю и рыдала.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я вошла в дом. Я поднялась в свою комнату, упала на кровать и снова разрыдалась. Я кляла и корила себя за то, что все ему рассказала! Но мне было тяжело скрывать это от него. Мне впервые в жизни захотелось, чтобы обо мне знали все. Я не хотела от него больше ничего скрывать. И на какое–то мгновение мне стало легче, но в тоже время слишком тяжело.

Спустя какое–то время я заметила, что чьи–то нежные руки осторожно гладят мои волосы. Я сразу догадалась, что это он. Я моментально развернулась и бросилась ему на шею. Я буквально обвилась вокруг него, чтобы больше никогда никуда не отпускать. Я все еще продолжала рыдать, но уже от переполнявшего меня счастья. Он нежно, но крепко меня обнял и ласково гладил по волосам, при этом абсолютно не говорил, просто успокаивал. Но вдруг эти нежные руки аккуратно стали меня отстранять. Я поддалась и заглянула в его лицо. Оно было перекошено от какой–то неизвестной мне боли. Это мгновенно осушило все мои слезы. Я покорно отодвинулась, пристально глядя ему в глаза.

— Прости. Мне пока тяжело быть с тобой настолько близко, — он зажмурился, качая головой, будто выбрасывая из нее что–то неприятное. Он сидел на самом краю кровати.

— Прости. Я вкусно пахну для тебя? Да? — он лишь слегка кивнул, — Не хочу, чтоб ты страдал из–за меня! — я протянула к нему руку, чтобы как–то утешить, но почти сразу опустила.

— Ты можешь уйти в любой момент, если тебе так будет легче, — пробубнила я, опустив голову.

— Ты слишком добрая! — произнес он и вновь исчез.

Я долго смотрела туда, где еще недавно сидел мой любимый Габриель. Слезы сами текли по щекам.

Невезение — мое второе имя! Ну, почему я не могла влюбиться в обычного парня, а лучше, как и всегда считала, не влюбляться вовсе? Почему я теперь заставляю страдать любимого? На эти вопросы не могло существовать ответа. Я так и уснула, уткнувшись в мокрые подушки.

На этой почве мне приснился мерзкий сон.

Я стою посреди леса. Вокруг очень красиво: ровным слоем травы покрыта земля, местами растут цветы, и все это вокруг просто неземной красоты берез. Где–то вдалеке я замечаю фигуру Габриеля. Он идет ко мне с раскинутыми в стороны руками. Нет, он бежит и улыбается. Но вдруг останавливается в полуметре от меня и зажимает нос. Я стараюсь подойти к нему, протянув руки, но он отступает. Я спрашиваю его «почему», а он лишь еще сильнее зажимает нос и мотает головой. И тут я замечаю, что вокруг меня собрался целый рой огромных отвратительных мух, жужжащих с оглушительным шумом. А сама я при этом в старой, рваной и гнилой одежде вся перепачкана какой–то мерзкой липкой слизью. Я прикасаюсь к руке, а плоть отслаивается этой самой слизью. Ничего не понимая, я поднимаю глаза на любимого и вижу, что лицо Габриеля перекошено от отвращения. Он начинает очень стремительно удаляться. Я пытаюсь его остановить, схватить и удержать, но хватаю только воздух.

Я проснулась посреди ночи в холодном поту. Я еще какое–то время ощупывала себя и наконец, удостоверившись, что со мной все в порядке, начинаю убеждать себя, что это лишь мое разыгравшиеся воображение (оно всегда у меня было богатым). На какой–то момент мне почудилось, что Габриель здесь со мной, в моей комнате, но приглядевшись, поняла, что у меня галлюцинации. Больная фантазия уже стала выдавать желаемое за действительное.

Я еще долго не могла окончательно успокоиться, как вдруг возле окна появился Габриель, причем, вполне реальный.

— Ты здесь? Ты мне не мерещиться? — не веря своим глазам, спросила я.

— Да. Это я. А ты ждала кого–то другого? — с удивлением произнес Габриель.

— Нет. Никого я не ждала. Как ты здесь оказался?

— Я думал, что ты уже это заметила. Я достаточно быстро передвигаюсь.

— Да. А также ты очень сильный, у тебя холодная, абсолютно гладкая и твердая кожа. А еще у тебя прекрасный слух, зрение и обоняние! Я права?

— Ты очень наблюдательна! — восхитился он, и это мне польстило, — можно тебя спросить?

— Спрашивай!

— Как ты узнала кто я? И давно ли?

— Ну, как сказать. У меня еще с аварии сложилось твердое мнение, что ты не простой человек. Но я долго не могла прийти к окончательному выводу. Знаешь, мысли никак в кучу не собирались, — проговорила я, опустив голову и уставившись на одеяло.