Шэрон Кендрик – Зов желаний (страница 2)

Надев сумку на плечо, она направилась следом за другими пассажирами, многие из которых знали друг друга, думая о том, что еще ни разу так не волновалась перед полетом. Прежде она всегда летала дешевыми рейсами, чувствуя себя селедкой в банке. Сейчас все иначе. Холеные стюарды выглядели как модели и были неизменно вежливы со всеми пассажирами, пропуская их на борт самолета.

И вдруг Тамсин услышала у себя за спиной голос с сильным акцентом. Низкий и резонансный, он походил на песок, вмешиваемый в густую патоку. У Тамсин пересохло в горле. Она слышала этот голос однажды, когда Ксан громко выругался по-гречески и спросил, какого черта она вытворяет. Тогда по ее спине пробежала дрожь. Она и сейчас вздрогнула, когда могущественный греческий магнат встал рядом с ней.

Тамсин уставилась в его холодные темно-голубые глаза и побоялась, что ее сердце выскочит из груди. Она пожалела о том, что ее соски так заметно напряглись и видны через ткань дешевой футболки. Но чувства отказывались подчиняться ей, поскольку Ксан Константинидес доминировал в ее мыслях и ощущениях.

Она заметила, как мягко поблескивает его оливковая кожа под манжетами белоснежной рубашки. От него исходил слабый аромат сандалового дерева и мощный запах его тела. Каким-то образом ему удалось заставить Тамсин затаить дыхание. Он был воплощением энергичности, жизни и загадочности. В его удивительных глазах читалась тревога и понимание. Внезапно Тамсин почувствовала себя уязвимой, посмотрев на него, и испугалась. Потому что она не любила беспомощность. И не реагировала на мужчин, особенно на таких как Ксан. Таков был ее принцип. Несмотря на чувственную внешность, она была холодной и бездушной и хотела всегда такой оставаться.

Тамсин приказала себе не паниковать. Люди медленно проходили вперед. Через несколько минут она будет на борту самолета и сядет как можно дальше от Ксана. Если бы она летела коммерческим рейсом, то имела бы полное право игнорировать Ксана, но это не коммерческий рейс. Все пассажиры – гости на эксклюзивной королевской свадьбе, и даже Тамсин, которая постоянно нарушала правила, знала, что не должна быть грубой.

Но она, безусловно, останется хладнокровной. Ей не надо вести себя очень дружелюбно. Она ничего ему не должна. Она больше не прислуживающая ему официантка.

– Ну-ну, – пробормотал он на безупречном английском языке, вытащив паспорт из внутреннего кармана пиджака. – Не ожидал увидеть вас здесь.

Тамсин одарила его вопросительным взглядом:

– Простите? Мы знакомы?

Он прищурил темно-голубые глаза.

– Ну, если у вас нет двойника, – протянул он. – Вы официантка, которая прошлым летом вылила напиток мне на колени. Неужели вы забыли?

На секунду Тамсин захотелось сказать ему, что она о нем забыла. Она подумала, не притвориться ли ей, что она никогда не встречалась с ним. Но подозревала, что Ксан обо всем догадается. Потому что никто не забудет встречу с таким человеком, как Ксан Константинидес.

Она пристально посмотрела на него:

– Нет, я не забыла.

Он прищурился:

– Мне было любопытно, всем ли своим клиентам вы выливаете напитки на ноги?

Она покачала головой:

– Вообще-то нет. Раньше этого не случалось.

– Я первый? – спросил он.

– Вы первый, – призналась она.

Пауза.

– Значит, это было преднамеренно?

Она обдумала его тихий вопрос и ответила на него предельно честно:

– Я так не думаю.

– Что это за ответ? – возмутился он.

Тамсин встретила его пронзительный взгляд и вдруг захотела все ему высказать. Вероятно, он не подозревает, что женщины не вещь, которую можно выбросить в мусорную корзину.

– Я не стану отрицать, что пожалела ту женщину, которую вы бросили.

Он нахмурился, словно не понимая, о какой женщине она говорит.

– Нет, – тихо произнес он на своем родном языке и снова нахмурился. – Что значит, вы ее пожалели?

Тамсин пожала плечами:

– Она явно была очень расстроена. Это было видно любому. По-моему, вы могли быть с ней повежливее.

Он недоверчиво хохотнул:

– Вы сделали негативный вывод обо мне, основываясь на нескольких словах из подслушанного разговора?

– Я видела, что она очень расстроилась, – упорствовала Тамсин.

– Да, расстроилась. – Он прищурился. – Наши отношения закончились, но она отказывалась это принимать. Мы не виделись несколько недель, потом она пригласила меня выпить чего-нибудь, и я согласился. И я откровенно сказал ей, что не дам ей того, чего она хочет.

Тамсин стало еще любопытнее.

– А чего же она хотела? И чего вы не могли ей дать?

Он улыбнулся. Одна из сотрудниц аэропорта взглянула на него с обожанием.

– Выйти за меня замуж, конечно, – негромко ответил он. – Боюсь, это неизбежный побочный эффект знакомства с женщинами. Они постоянно ищут отношений с обязательствами.

Тамсин заговорила через несколько секунд.

– Вот это да! – выдохнула она. – Ни разу не встречала такого высокомерного человека.

– Пусть я высокомерен, зато честен.

– Вас никто никогда не бросал? – спросила она.

– Никто, – отозвался он. – А вас?

Тамсин не понимала, почему ведет подобный разговор, стоя в очереди перед посадкой в самолет. Ей стало не по себе, потому что Ксан затронул болезненную для нее тему. Нет, ее никогда не бросали, но отношения с мужчиной были у нее только однажды; она закончила их, поняв, что ее тело, как и сердце, молчит. Но она не собиралась рассказывать об этом Ксану Константинидесу. И она решила ответить ему вопросом на вопрос.

– Вы пожаловались на меня начальству?

Он отвел взгляд от дерзкой стюардессы, которая помечала имена пассажиров в блокноте.

– Нет. А что?

– Меня уволили, – произнесла она.

– По-вашему, я этого хотел?

Она пожала плечами:

– Почему бы и нет? Так однажды было с моей сестрой. Из-за мужчины, за которого она выходит замуж, ее уволили с работы.

– Да будет вам известно, я на вас не жаловался. У меня полно собственных сотрудников, за которыми надо присматривать. Мне некогда следить за тем, кого нанимают другие люди, независимо от их компетентности. – Он помолчал, а потом спросил: – Что случилось с вашей сестрой?

Тамсин догадалась, что он понятия не имеет, кто она такая. Ему невдомек, что сам шейх уволил ее сестру, а после субботней блестящей церемонии он станет зятем Тамсин. Для Ксана Константинидеса она – официантка, которая не сумела удержаться на работе.

– О, вы ее не знаете, – правдиво сказала она. Ханна призналась ей, что еще не познакомилась с друзьями своего жениха-шейха, и боялась с ними встречаться, потому что все они очень могущественные.

Их разговор прервала улыбающаяся стюардесса, которая дала Тамсин посадочный талон. Тамсин заставила себя улыбнуться и повернулась лицом к Ксану Константинидесу.

– Я с удовольствием поговорила с вами, – язвительно сказала она и увидела, как помрачнели его глаза. – Приятного полета!

С бешено колотящимся сердцем она села в самолет и взяла книгу – криминальный триллер об австралийской глубинке, которую надеялась прочесть во время долгого путешествия в столицу Заристана, Ашхазар. Но ей было трудно сосредоточиться на довольно мрачном сюжете, потому что она не переставала думать о властном греке, оказавшем на нее такое сильное влияние. Она попыталась уснуть, но и это ей не удалось. Она уставилась в иллюминатор на облака, похожие на большие куски ваты, и решила поесть вкусной еды, предложенной в самолете, но у нее пропал аппетит. Она с грустью размышляла о предстоящем празднике, когда ее мысли прервал низкий мужской голос.

– Как я полагаю, по прилете вы начнете работать?

Тамсин подняла голову и увидела, что Ксан Константинидес стоит в проходе рядом с ее креслом с явным намерением поболтать с ней. Она встретила его взгляд.

– Работа? – переспросила она в замешательстве.

– Я предполагаю, именно поэтому вы здесь, – тихо сказал он.

Тамсин осенило. Он думает, что она будет работать официанткой на королевской свадьбе!

А почему ему думать иначе? Она не одета как другие женщины в салоне; на ней нет дизайнерских нарядов и золотых украшений, которые, вероятно, стоят целое состояние. Ханна хотела купить Тамсин новую одежду перед свадьбой, но та упорно отказывалась. Ханна слишком часто выручала ее в прошлом, и теперь Тамсин желала быть самостоятельной.

– Ты собираешься замуж за богача, Ханна, но я не должна принимать его деньги, – с гордостью заявляла она. – Спасибо, но я надену то, что у меня имеется.