Шэрон Гослинг – Книжный на маяке (страница 52)
Когда она вернулась на кухню, Эзра, хмурясь, разглядывал бланки, которые разгладил и разложил на столе.
– Ничего не понимаю, – ответил он. – Тут все заполнено и готово к отправке.
Эзра был прав. Джилли заполнила все поля своим мелким аккуратным почерком. Иди рассмотрела все листы по очереди, думая, что что-то упустила, но нигде не было ни зачеркиваний, ни ошибок – ничего, что указывало бы, почему девушка забраковала бланки. Иди прочла личную характеристику – четкий и структурированный рассказ о себе, который, несомненно, убедил бы членов экзаменационной комиссии, что Джилли была достойным кандидатом для получения высшего образования.
– Не хватает только подписи, – озадаченно пробормотала Иди.
Эзра покачал головой. Он тоже был в полной растерянности.
– Я-то думал, у нее не получилось заполнить бланки, – сказал он. – Но, очевидно, проблема в другом.
– Но в чем? – в отчаянии спросила Иди, взяла последний бланк и взглянула на пустое поле для подписи, будто один этот отсутствующий элемент был способен все объяснить. – Почему она их не подписала?
Тут она заметила, что полей для подписи два. Сначала Иди решила, что второе предназначается для члена приемной комиссии, но, приглядевшись, увидела, что ошиблась. Вторую подпись должен был поставить родитель или опекун. Рядом мелким шрифтом было напечатано:
– Я знаю, почему она не подписала бланки, – вздохнула Иди.
– Почему? – спросил Эзра. – Что там?
Иди замолчала и взяла первый бланк, где Джилли записала личные данные. В графе «домашний адрес» она указала адрес Иди, но этого, очевидно, было недостаточно.
– Дай мне пару дней, – сказала Иди и убрала бланки. – Я все решу и поговорю с ней. Она пойдет в колледж, Эзра, даже если это будет последний полезный поступок в моей жизни.
Глава сорок четвертая
После скандала с Дорой Маккриди посетителей в книжном магазине снова прибавилось. Газетчики оживились, и, хотя о маяке и смерти Каллена писали уже меньше, материалы про Дору Маккриди и ее одиозную строительную империю продолжали появляться как в местных, так и в более крупных газетах. Нашлись и другие пострадавшие, кроме тех, кого удалось отыскать Тоби. На местном уровне раскрылись планы застройки участка земли в Ньютон-Данбаре, и кое-кто пожалел о своей причастности к этому проекту. Ниточки, ведущие от Доры Маккриди к местным политикам, скомпрометировали немало влиятельных фигур. Ее компания – точнее, то, что от нее осталось, – отозвала предложение купить маяк и земельный участок, хотя Алан Кроссвик признался Рэйчел, что, даже если бы этого не произошло, он бы настоятельно советовал Труди Гудвин не соглашаться на это предложение, так как Маккриди, вероятно, ждали многочисленные судебные разбирательства. В результате имущество Каллена планировали выставить в открытую продажу, хотя и решили отложить это на несколько недель в надежде, что шумиха утихнет.
– На скандал слетится много зевак, желающих разузнать подробности. Ни один агент по недвижимости не захочет тратить на них свое время, – заметил адвокат.
Рэйчел думала, что с окончанием уборки в сторожке Джилли придется уволить, но обнаружила, что теперь в книжном ей не обойтись без второй пары рук. Посетители съезжались отовсюду, чтобы посмотреть на маяк, магазин и, к ее ужасу и недоумению, даже на саму Рэйчел.
Она нервничала, особенно когда люди просили с ней сфотографироваться. До сих пор в газетах не было ее портретов, и ее имя указывали как Рэйчел Тэлбот – эту фамилию она выбрала наобум, когда бежала от старой жизни. Фамилия была не связана с ее прошлым, и, даже если бы Стивен случайно наткнулся на заметку в газете, он не подумал бы, что речь о его сбежавшей жене. Совсем другое дело, если газеты начнут печатать ее фотографию – тогда может случиться что угодно.
– Зачем вам это? – спросила она, когда одна из посетительниц впервые направила на нее камеру. – Я не хозяйка магазина, я просто здесь работаю.
– Для соцсетей, – ответила девушка, будто это все объясняло.
– Не надо. Сфотографируйте лучше Джилли, – ответила Рэйчел и отошла в сторону. – Она более фотогеничная.
Но на оживление в торговле она не жаловалась, ведь чем больше книг удастся продать, тем меньше придется упаковывать и пристраивать, когда на маяк найдется покупатель.
И покупатель нашелся – случайно. Он просто зашел в магазин, и вышло так, что Рэйчел познакомилась с ним первой. Пробивая книги другому посетителю, она мельком взглянула на мужчину у входа и сперва решила, что это обычный турист, приехавший посмотреть маяк. Он был молод – не старше тридцати лет, – высок и широкоплеч, а растрепанные светлые волосы доходили до плеч. Рэйчел легко могла представить его с доской для серфинга под мышкой. Войдя в магазин, первое время он просто стоял и оглядывался с сияющей улыбкой. Рэйчел обслуживала покупателей – у прилавка скопилась целая очередь – и, когда в следующий раз оглядела зал, увидела, что молодой человек поднимался по лестнице на второй полуэтаж с балконом. Книги, его, кажется, не интересовали, хотя примерно через полчаса он подошел к прилавку, держа под мышкой несколько томиков.
– Как же тут здорово, – заметил он и выложил книги на прилавок. – Что за человеком надо быть, чтобы захотеть снести такую красоту?
Рэйчел улыбнулась и заметила, что он выбрал четыре книги о традиционных методах пивоварения.
– Вы Рэйчел, да? – спросил он, когда она начала пробивать его покупки. – Управляющая?
Рэйчел попыталась улыбнуться с искренним радушием, хотя по-прежнему испытывала смятение оттого, что незнакомцы знают, кто она такая.
– Да, это я.
К ее удивлению, он протянул руку, она пожала ее, а мужчина произнес:
– Я Берни Стюарт. Пивоварня «Стю» во Фрейзербурге, слышали о такой?
Рэйчел видела в супермаркете красочные банки – пиво со вкусом кофе и темного шоколада, кислого личи, мангового ласси и персикового десерта.
– О, очень приятно, – ответила она. – Люблю ваш биттер в бочках из-под виски.
– А, это классика! Мое первое пиво. Сварил его в отцовском сарае, – рассмеялся Берни. – А сейчас мы расширяемся, нынешнее помещение уже не справляется со спросом. Подыскиваем новое. И я, кстати, думаю, что это место идеально нам подойдет.
Рэйчел прекратила складывать книги в пакет и подняла взгляд на гостя:
– Маяк?
– Да! – с нескрываемым энтузиазмом воскликнул он. – Сами посудите: пивоварня на маяке. Какой хороший пиар! Понадобится несколько пристроек, но я обошел участок и вижу, что на склоне холма с противоположной стороны можно построить склад и разливочный завод. А офис можно разместить в сторожке. Это место нам идеально подходит. А местные жители даже не заметят, что что-то изменилось.
– Ясно, – сказала Рэйчел, пытаясь представить, как будет выглядеть маяк, если устроить здесь микропивоварню.
– Простите, – рассмеялся Берни, – когда у меня возникает идея, меня заносит.
Рэйчел улыбнулась, на этот раз искренне.
– Наверное, поэтому вы и добились успеха, мистер Стюарт.
– Вы не знаете, когда имущество выставят на продажу? Я искал, но, кажется, объявления еще не было.
– Вроде бы на следующей неделе. Сегодня должен прийти фотограф, – ответила Рэйчел. – Но я могу прямо сейчас дать вам контакты адвоката, если хотите.
– Буду очень благодарен, – улыбнулся Берни Стюарт.
Рэйчел записала номер Алана Кроссвика на листке бумаги и отдала Стюарту вместе с пакетом с книгами.
– Отлично, спасибо. Но мне бы не хотелось вас выгонять, – добавил он. – Я читал газеты и знаю, что вы здесь живете. Может, если все пройдет удачно, я подыщу вам работу на пивоварне? По крайней мере, можем обсудить варианты.
– Спасибо, – удивленно ответила Рэйчел. – Вы очень добры.
Когда Берни Стюарт ушел, к ней подошла Джилли.
– Чего хотел блондинчик? – спросила она.
– Его зовут Берни, – ответила Рэйчел, – думаю, он предложит купить маяк. И из всех потенциальных покупателей этот вариант весьма неплох.
Глава сорок пятая
Джилли сидела в мастерской и работала над экзаменационной гравюрой для портфолио по изобразительному искусству. Она уже напечатала первые два цвета, но в общей сложности решила использовать шесть. Прежде она не бралась за такие сложные работы, и для начинающей художницы это был весьма амбициозный проект, особенно учитывая большой формат. Джилли решила начать с тиража в десять отпечатков, зная, что несколько штук непременно испортит. Из них четыре она уже забраковала; осталось шесть, а ей еще предстояло нанести четыре слоя краски. Джилли истрепала себе все нервы. Она должна была сделать хотя бы один идеальный оттиск, иначе весь ее труд пошел бы насмарку.
Иди еще не видела картину: Джилли настояла, что будет работать без свидетелей. Хотела сделать сюрприз. Но она не предусмотрела, что чернила будут долго сохнуть и ей придется надолго занимать мастерскую. Впрочем, Иди не жаловалась. За последние две недели она совсем не заходила в мастерскую, целиком предоставив ее ученице.
Если бы Джилли не подозревала, что Иди неохотно заглядывает в мастерскую, потому что столкнулась с некой проблемой, о которой не хочет говорить, – она бы решила, что художница забросила работу, потому что план свести их с Эзрой сработал. Эти двое стали настоящей парой. Как-то вечером Джилли пришла домой и застала их на кухне: они смеялись, шутили и в целом вели себя, как десятилетние дети. Джилли была в шоке. Увидев, что их застукали, Иди попыталась придать лицу привычное саркастическое выражение, но оно напрочь стерлось с ее лица, стоило только Эзре обнять ее за плечи и прижать к себе с улыбкой, вполне способной заменить прожектор, отсутствующий наверху башни Джеймса Макдональда.