Шэрон Гослинг – Домик под скалой (страница 3)

– Ну, если хотите, я могу вскрыть замок, – предложил Фрэнк и подмигнул. Потом сел и придвинул к себе кружку.

Анна удивленно заморгала:

– Нет, я…

– Фрэнк, веди себя прилично, – проворчала Пэт. – Бедной женщине совсем ни к чему знать, что ближайший сосед считает себя специалистом по взлому замков, ведь правда?

– Клянусь вам, это всего лишь хобби, – сказал Фрэнк. – Однажды я уже открывал дверь для Брен – несколько лет назад во время шторма она уронила ключ. Он упал с волнолома, а слесаря тут можно ждать до скончания века. Так что я впустил ее, а потом приехал Старый Робби с запасным ключом.

– Роберт Маккензи, – сказала Анна, ухватившись за знакомое имя, – продал мне этот дом. Наверное, они с Брен родственники, раз он его унаследовал?

– Он ей двоюродный племянник или что-то в этом роде, – ответила Пэт. – Семейные связи тут запутанные, сам черт не разберет. Так или иначе, все местные приходятся друг другу родственниками.

– Думаю, лучше подождать ключа, – сказала Анна. – Не хочу еще кого-то обидеть.

– Дуглас Маккин, – объяснила Пэт в ответ на вскинутые брови Фрэнка.

– А, этот старый болтун, – сказал Фрэнк. – Не обращайте на него внимания. А насчет Старого Робби не беспокойтесь, он добрый малый. Всем всегда помогает – до сих пор выходит в море на спасательной шлюпке, хотя давно уже вышел в отставку. Он не рассердится, если я открою вам дверь. В любом случае дом теперь ваш, правда? Вот и делайте с ним все что хотите.

– Не позволяйте ему водить вас за нос, Анна, дорогая. – Пэт встала и снова включила чайник. – Фрэнку нужен предлог, чтобы покрасоваться перед вами, вот и все. Воображает, что в прошлой жизни был преступником, а на самом деле он мягче, чем взбитые сливки.

Фрэнк скорчил гримасу и закатил глаза, воспользовавшись тем, что жена отвернулась, чтобы взять печенье.

– Не делай такое лицо, Фрэнк Торп, – сказала Пэт. – А если ты съешь все это до ужина, заработаешь очередной приступ.

Фрэнк демонстративно вздохнул:

– Как была учительницей, так и осталась. У тебя глаза на затылке.

– А с тобой иначе-то и нельзя.

С улыбкой на лице и со все возрастающим любопытством Анна слушала их пикировку. Она казалась знакомой, хотя ничем не напоминала их с Джеффом отношения. Анна поймала себя на том, что вспоминает юность, когда мать еще не умерла, а отец не состарился. Они были счастливы, ее родители, – вплоть до того темного пятна на рентгеновском снимке, которое сократило жизнь матери и в конечном счете убило природный оптимизм отца. Анна уставилась на свои пальцы, стиснувшие кружку. Она теперь старше, чем была мать, когда заболела раком, но чем она может похвастать? Загубленной карьерой, которой все время жертвовала ради мужчины, никогда никого не любившего, кроме себя, и правом владения на дом размером с коробку из-под обуви в совершенно чужом для нее месте.

Сообразив, что все умолкли, Анна подняла глаза на Пэт и Фрэнка; они переглядывались так, словно обратились к ней, но не получили ответа.

– Простите. – Она провела ладонью по лицу. – Я на секунду отвлеклась. Последние несколько дней были долгими.

– Еще бы, – посочувствовала ей Пэт.

– Знаете, – продолжила Анна, глядя на Фрэнка, – пожалуй, я приму ваше предложение насчет замка. Но вы уверены, что мистер Маккензи не рассердится?

– Нет, – уверенно ответил Фрэнк. – Мы позвоним Барбаре и скажем, что вы сумели войти, так что ему не нужно торопиться сюда, когда он причалит к берегу. Готов поспорить, он только обрадуется.

Глава третья

Через несколько минут Анна уже наблюдала, как местный умелец, похожий на персонажа «Розовой пантеры», возится с замком на двери ее нового дома. Больше никаких признаков жизни в деревне не наблюдалось. Ближе к вечеру ветер усилился, обрушивая на стенку набережной пенистые волны, которые разбивались о камень со звуком, похожим то ли на шипение, то ли на вздох. В небе беспрерывно кричали чайки, кружившие в потоках воздуха, таких же мощных и невидимых, как дыхание океана. Анна скользнула взглядом по неровной линии домов, исчезавших за поворотом и сливавшихся со скалами. В лучах вечернего солнца покрытые зеленью утесы приобретали золотистый оттенок; дрожащий свет словно разбивался об их неровные края, обрамленные черными тенями. Ей казалось, что деревня зажата между двумя приливами, а утесы – вовсе не утесы, а стены воды, которая вот-вот обрушится вниз, навстречу морю, в том самом месте, где она сейчас стоит.

– Готово! – воскликнул Фрэнк.

Послышался тихий металлический щелчок, и дверь «Счастья рыбачки» открылась. С сияющим лицом он повернулся к Анне.

– Спасибо большое, – сказала она, испытывая огромное облегчение.

– Не за что. Помочь вам перенести коробки?

– Там особенно нечего нести. Теперь я сама справлюсь. Мне просто нужно… сначала немного осмотреться.

Фрэнк кивнул и отошел, очевидно понимая ее желание остаться в одиночестве, но Анна медлила.

– Ну тогда зовите, если что-то понадобится. Мы ложимся спать около одиннадцати, а до этого обращайтесь в любое время – достаточно крикнуть. Помощь, молоток, чай, шоколад, вино, виски или компания – все, что пожелаете. Ладно?

Анна улыбнулась:

– Еще раз спасибо. Не ожидала сразу же познакомиться с такими чудесными соседями.

– Что тут удивительного? – Фрэнк пожал плечами. – Мы вам рады, милая. В это место давно пора вдохнуть новую жизнь. Может, утром заглянете на завтрак? В девять тридцать. Придете, значит, придете. Нет – тоже не беда.

Он ушел. Анна стояла на пороге дома, прижав ладонь к шершавым дверным доскам. Затем сделала глубокий вдох, толчком распахнула дверь, вошла и закрыла ее за собой. Прямо за дверью обнаружилась еще одна, а между ними – крошечная прихожая со стенами из сосновых бревен. За спиной по-прежнему завывал ветер, но в доме воздух был неподвижен – прихожая служила чем-то вроде шлюза, защищавшего от непогоды снаружи.

Анна открыла вторую дверь, и ее обдало волной спертого воздуха. В помещении царил полумрак, несмотря на слабый свет, проникавший через маленькие окна. Нащупав выключатель, она щелкнула им и замерла на пороге залитой ярким светом комнаты. Сразу бросалось в глаза, что в «Счастье рыбачки» давно никто не живет. Пыль висела в воздухе и покрывала все поверхности тонкой серой пленкой, из-за которой все выглядело тусклым.

Она заплатила за дом запрашиваемую цену с условием, что прежний владелец оставит мебель и бытовые приборы, потому что своих у нее не было, а неудобное расположение Криви крайне затрудняло доставку новых вещей. Агент предупреждал ее, что дом требует «модернизации», но тогда Анна сочла эту покупку наилучшим выходом из создавшегося положения. Теперь же она понимала, что он имел в виду – ей всучили груду старого хлама. Слева от двери находилась главная комната – гостиная. Под окном, выходящим к морю, стоял продавленный двуспальный диван, обтянутый грубой синей тканью, с набивкой, выглядывавшей из потертых подлокотников, а перед ним – сосновый кофейный столик, покрытый пылью. Напротив дивана размещались два кресла с бугристыми сиденьями, обитые оранжевой и коричневой тканью, судя по всему по моде семидесятых. Вся мебель стояла боком к встроенной в край левой стены печке с маленькой дровяной плитой. В дальнем углу, рядом с камином, была лестница, ведущая на второй этаж, – ее Анна хорошо помнила по фотографиям. Сейчас она больше смахивала на смертельную ловушку, чем на симпатичную и оригинальную деталь архитектуры. На полу лежал потертый синий ковер, не слишком сочетавшийся с обивкой дивана, хотя примерно одного с ним возраста.

Кухня начиналась под низким лестничным пролетом и тянулась до правой стены дома. Из описания Анна помнила, что в «Счастье рыбачки» плита, раковина и холодильник установлены в один ряд на выложенном плиткой участке пола. Тогда ее это не интересовало – расставшись с Джеффом, она не могла поручиться, что когда-нибудь вообще сможет войти в кухню, разве что поджарить тост или разогреть что-нибудь в микроволновке. Теперь же, осматривая дом, Анна сама удивлялась своему смятению. Да, здесь имелись полки и шкафчики, рабочие поверхности и даже «обеденный стол», если можно так назвать маленькую конструкцию из сосновых досок, соответствующую размеру пространства под лестницей, и две задвинутые под него табуретки. Все было таким миниатюрным, что уместилось бы в лифте в доме Джеффа, и Анна засомневалась, сможет ли она поджарить здесь тост, не говоря о чем-то более существенном.

Справа Анна увидела дверь, ведущую в еще одно помещение из грубых бревен, занимавшее угол между коридором и внешней стеной. Внутри оказалась ванная комната, оборудованная крошечным душем, раковиной и белым унитазом. Несмотря на слой пыли, все это, слава небесам, выглядело чистым – и на удивление современным, не похожим на остальное в доме.

Закрыв дверь ванной, Анна, двигаясь словно в тумане, вернулась в свою новую так называемую кухню. Проделав меньше шести шагов, она оказалась возле старинной прямоугольной фаянсовой раковины, над которой располагалось единственное выходившее на море окно размером – чуть больше рамки для фотографии 8×10 дюймов, с узкими ставнями, вероятно для защиты от брызг. Анна ухватилась за холодный фаянс раковины, ощущая под пальцами слой пыли, и посмотрела на серо-зеленые волны.