Шеридан Энн – Запомните нас такими (страница 39)

— Линк, — быстро говорю я. — Все в порядке. Ты можешь прийти...

— Помогите, — прохрипел Линк.

— Линк? — Спрашиваю я, хмуря брови, когда встречаюсь взглядом с Ноем. — Что случилось? Что случилось?

Линк что-то бормочет, крича от боли.

— Помогите! — кричит он. — Я не могу... я не могу дышать.

Мои глаза расширяются, страх переполняет мою грудь, когда я хватаю Ноя за руку и начинаю бежать быстрее, чем когда-либо прежде, оставляя Тарни позади. Ной что-то кричит мне, но я не слышу этого из-за своей паники.

— Что случилось, Линк? Что случилось?

— Зои? — Спрашивает Ной, нуждаясь в ответах.

Линк что-то бормочет мне в ухо.

— Машина. Она... она появилась из ниоткуда.

Его слова затихают, и кажется, что он чем-то подавился, и я кричу Ною.

— Я думаю, его сбила машина.

В глазах Ноя вспыхивает неописуемый страх. Я никогда раньше не видела ничего подобного.

— ЧЕРТ, — рычит он, его ноги стучат по тротуару, когда он тащит меня за собой к дороге, ведущей обратно к его дому.

Понимая, что я только замедляю его движение, я вырываю свою руку из его.

— Иди, — убеждаю я его, страх перед Линкольном, лежащим где-то на дороге, парализует меня, затрудняя дыхание. — Ты быстрее. Иди, Ной.

Он, не колеблясь, молниеносно бросается к своему младшему брату, а я крепче прижимаю его телефон к уху.

— Мы идем, Линк, — обещаю я ему, ненавидя то, каким тихим он стал. — Просто держись. Мы идем.

Я слышу шум вокруг него, его булькающий голос, его натужные вздохи, и это пугает меня. Я слышу, как Ной зовет меня.

— ЛИНК, — кричит он, только звук исходит не откуда-то передо мной, а из телефона. — НЕТ. Нет, Линк. Пожалуйста. ЧЕРТ.

Я заставляю себя двигаться быстрее, забегая за поворот, когда вижу их впереди. Черная машина останавливается на улице, водитель, спотыкаясь, бредет по дороге, зарывшись руками в волосы, но Линк неподвижно лежит в чьем-то дворе. Повсюду кровь, и, прижимая телефон к уху, я не знаю, чьи полные ужаса вздохи я слышу — свои, Ноя или Линка.

— Нет, нет, нет, — кричит Ной, прижимая обмякшее тело брата к своей груди. — Не закрывай глаза, Линк. Черт. Останься со мной. Пожалуйста, останься со мной.

Я врезаюсь в бок Ноя, мои колени тяжело опускаются на землю, когда я хватаю Линкольна за руку, сжимая ее изо всех сил, что у меня есть.

— Все будет хорошо, Линк, — обещаю я ему, в то время как мои пальцы яростно нажимают кнопки на телефоне, вызывая помощь. Только когда Ной обнимает своего брата и незнакомый голос отвечает на мой звонок, я понимаю, что он уже умер.

Моя грудь вздымается от шока, опустошение бежит по венам, пока я пытаюсь отдышаться. Линк не может умереть. Я должна ошибаться, но когда Ной поднимает на меня широко раскрытые стеклянные глаза, я знаю, что это правда.

Линк умер.

Только что он был здесь, желая поиграть в футбол со своим старшим братом, а в следующую минуту... исчез.

Из глубины моей груди вырывается тяжелое рыдание, и я падаю вперед, обвивая руками тело Линка, как будто я могла защитить его от любопытных глаз водителя или неумолимого асфальта под ним. Я цепляюсь за него, и самая глубокая боль, которую я когда-либо чувствовала, наполняет мои вены.

Я смутно осознаю, что Ной кричит, и неприкрытая агония в его голосе — это то, чего я никогда больше не хочу слышать. Я осторожно отпускаю тело Линка и придвигаюсь к Ною, моя грудь ударяется о его. Его большие руки обхватывают меня, когда я утыкаюсь лицом в его плечо. Мои слезы мгновенно проливаются на его рубашку, но он не отпускает меня, ни когда появляются полиция и парамедики, ни когда машина его мамы сворачивает за угол, ни даже когда мой отец пытается оттащить меня.

Он обнимает меня, и когда горе съедает нас обоих заживо, я понимаю, что наши жизни уже никогда не будут прежними.

С этого момента все меняется.

21

Ной

Выходя из кабинета миссис Томпсон, я откладываю консультацию на другой день. Это моя пятая сессия с тех пор, как я учусь в Ист-Вью, и до сих пор я удивлен, что она не совсем отстойная. Предполагалось, что это будет раз в две недели, но я ловлю себя на том, что стучу в ее дверь немного чаще.

Миссис Томпсон терпелива. Она позволяет мне разобраться со своими чувствами в свободное от работы время и объясняет, как нежелание разбираться с вещами мешает мне двигаться вперед. И да, я полагаю, она права.

Моя первая сессия была провалена. Я был зол, но что нового? Я всегда чертовски зол. Только сегодня я был сломлен, и я знаю, что это как раз связано с разговором, который у меня был с Зои прошлой ночью. Узнав о ее лейкемии в детстве и о том, каким чертовски забывчивым я был, я многое увидел в перспективе.

Зои и так через многое прошла, а все, что я сделал, это усугубил ее боль.

Я уверен, что, вероятно, нарушил какое-то доверие Зои, поделившись с ней, но в ту же секунду, как я сел в кабинете миссис Томпсон, я рассказал ей все об этом, и все же она, казалось, не удивилась. Мне оставалось гадать, как много из прошлого Зои известно школе. Хотя, полагаю, это не совсем мое дело. Я потерял право знать о ней все, и это моя вина, но это не меняет того факта, что я чувствую себя куском дерьма из-за того, что не знал все это время.

Единственное, чем я не поделился со школьным психологом, был тот поцелуй. Это было слишком личное, как будто это было только у нас, и мне не очень хочется делиться этим со всем миром. Кроме того, хотя это было невероятно и все, что я знал, что так и будет, подобные новости распространились бы здесь со скоростью лесного пожара, и я не могу представить, чтобы такие люди, как Шеннан Холтер, восприняли это хорошо. Она уже превратила жизнь Зои в сущий ад из-за моих действий, и от этого будет только хуже.

Пробираясь через студенческий офис, я обнаруживаю, что мне немного легче дышать. Это то же самое ощущение невесомости, которое я испытываю, когда Зои в моих объятиях, и я знаю, что это как раз связано с тем, что миссис Томпсон заставила меня рассказать о Линке. Она не спрашивает меня о его смерти, о том, как это произошло, или о том, какими были последующие дни, но она спрашивает меня о его жизни. Какую музыку он слушал, какими видами спорта увлекался и какие приятные воспоминания остались у меня, которыми я готов поделиться. И, честно говоря, было чертовски потрясающе говорить о нем таким образом, не сосредотачиваться на худшем моменте своей жизни.

Я наконец-то начинаю двигаться вперед, и мне не хочется прерывать каждую секунду дня, и это во многом связано с этим местом, с Зои.

— Мистер Райан, — слышу я голос с другого конца студенческого офиса.

Моя рука замирает на двери, и я тяжело вздыхаю, мысленно перебирая все, что произошло за последние несколько дней. Обычно, когда директор школы говорит таким тоном, это потому, что я сделал что-то, что испортило мое зачисление.

Моя рука убирается с двери, и я медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть директора Дэниэлса, занимающего слишком много места в студенческом кабинете.

— Я могу вам помочь? — спрашиваю я, в моей груди нарастает замешательство. Я вел себя наилучшим образом, посещал все уроки до последнего и даже не курил на территории школы. По крайней мере, нигде он не смог бы меня увидеть.

— Почему бы вам не пройти в мой кабинет.

Ах, черт.

Дэниелс разворачивается и идет вглубь студенческого офиса, проходит несколько комнат с закрытыми дверями и останавливается перед той, что в конце коридора. Он открывает передо мной дверь.

— Устраивайтесь поудобнее.

Тяжело вздохнув, я вхожу в офис Дэниэлса и быстро оглядываюсь. Это хороший офис, определенно не такой хороший, как тот, который я сжёг несколько недель назад. Оглядываясь назад, я понимаю, что это, наверное, был самый дерьмовый поступок в моей жизни, но именно мои ошибки привели меня сюда. Вернули меня к жизни.

— Я так понимаю, у вас нет никаких текущих планов сжечь мой офис? — Говорит Дэниелс с чертовски самодовольной ухмылкой на лице, когда обходит свой стол из красного дерева и садится, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди.

— В настоящее время нет.

— Хорошо, — говорит он. — Мне нравится этот офис.

— Рад это слышать.

В комнате воцаряется тишина, и Дэниэлс просто смотрит вперед, пытаясь запугать меня, но, честно говоря, единственный человек в этом мире, который способен повлиять на меня одним взглядом, — это Зои, мать ее, Джеймс.

— Я получил несколько тревожных сообщений, — начинает он.

Я быстро прервал его, экономя нам обоим время и силы.

— Что бы это ни было, я не имею к этому никакого отношения.

Дэниелс выгибает бровь.

— Значит, черный Камаро, который угнали со студенческой стоянки и который оставил на улице две толстые полосы резины, был не вашим?

Я киваю в сторону окна, из которого открывается прекрасный вид на студенческую парковку.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — говорю я ему. — Моя машина прямо там, явно не угнанная.

— Я не в настроении для игр, Ной, — говорит он. — Назови мне имя.

И бросить Зои в мир дерьма? Черта с два я когда-нибудь это сделаю. Кроме того, это была моя собственность, которую украли, и я получил ее обратно... и даже больше.