Шеннон Майер – Усмирившая волны (ЛП) (страница 45)
Реквием сжал мои волосы и потянул голову назад, одной рукой водя по моему лицу. Я резко убрала голову, когда его пальцы начали ощупывать каждый кусочек кожи, что-то ища.
И тут меня осенило.
Он искал крючок, чтобы лишить меня возможности дышать под водой. Я пиналась и отбрыкивалась, понимая, что это был лишь вопрос времени, когда он достигнет уха в своих поисках. Мы боролись и крутились, наши конечности переплелись в извращенной имитации ласк. В итоге я пнула его в живот, оттолкнув подальше от себя.
Вода вокруг нас стала неподвижной и ее вес увеличился, словно я погружалась с полными карманами песка. Моргнув, я уставилась на Реквиема перед собой, уже зная, что увижу. Но я ошиблась. Я все еще могла дышать.
В его руках находилось ожерелье Гриффина, и он усмехнулся. Блю, видимо, рассказала ему, что его убьет кто-то, носящий это ожерелье. Черт с ней.
Щелкнув запястьем, он выбросил зуб грифона. Перекрутившись, ожерелье упало в воду.
Реквием плавал вокруг меня, и я поворачивалась вместе с ним. Надеюсь, не только с ожерельем я могу победить его.
Злость исчезала, и я цеплялась за ее остатки. Земля была не очень глубоко под нами, и я потянулась к ней. Камни взметнулись вверх по моей команде, разбиваясь и дробясь на осколки, которые прорезали воду и его тело. Он дергался и извивался, словно марионетка, окрашивая воду своей кровью.
Его руки окутало голубое свечение. Его план был накачать меня водой. Я слишком хорошо помнила ощущение воды, бьющей в глаза, нос, рот и уши еще от Богини-матери.
Я бы не пережила этого, я точно знала.
Спасаться бегством от него было тщетной попыткой, но я все равно попыталась. Вода уже давила на все тело, выискивая путь внутрь и заставляя меня остановиться, прижав мои ноги друг к другу. Я сильно зажмурилась, сомкнула губы и закрыла уши руками. Давление воды увеличилось, она уже пробивала себе путь через мой нос. Я проглотила воду, которая добралась до горла, понимая, что это был лишь вопрос времени.
Так же внезапно как давление возросло, оно исчезло. Я открыла глаза, и была в шоке от картины перед глазами.
Пета плавала вокруг Реквиема и хлестала его, отвлекая его внимание на себя. Снежный леопард совершенно не выглядел довольным пребыванием в воде, но она боролась за меня.
Черт бы все это побрал, я не хотела, чтобы эта кошка мне нравилась.
Не теряя выигранного ею для меня времени, я поплыла изо всех сил, прорезая воду. Достигнув Реквиема, я пнула его в живот. Он развернулся ко мне, взглянув на мою голову. Его глаза радостно вспыхнули, когда он, без сомнения, увидел сережку.
Он рванул ко мне, а я попыталась увернуться, однако, он выбросил вперед руку, схватившись за мое ухо и вырвав из него крючок.
Без своего приспособления я не имела выбора, кроме как прекратить бороться или умереть. Пета плавала на поверхности, и Реквием схватил меня. Его мысли проникли в меня, когда он выкрутил мою руку, заставив уронить нож. Его глаза расширились, и ухмылка медленно расползалась до ушей, открыв все его зубы до единого.
Осталось лишь одно, что я могла сделать, и это ужасало меня.
Та часть меня, что была Духом, просилась наружу, манила. У меня не было выбора, не было другого способа спастись.
Я окутала себя силой Духа, погрузилась в нее. Полагаясь исключительно на инстинкт, я послала команду со своим голосом.
— Вытащи меня на поверхность. — Слова были не более чем пузырьками воздуха, но Реквием поплыл наверх, давление вокруг нас исчезло.
Мы вынырнули из воды, и я жадно вдохнула. Мы не были так уж далеко от Глубины, возможно, всего лишь в ста футах. Но для меня не было бы разницы, даже если бы мы были в десяти милях от нее.
Реквием притянул меня к себе, обвил руками и ногами.
— Дитя Духа, ты одна из последних, и ты будешь моей, чтобы создать новый мир по моим правилам. Даже Кассава не сравнится по силе с нами.
Мои руки и ноги были крепко зажаты, и я потеряла последнее оружие.
Желание воспользоваться Духом, чтобы спасти себя возрастало, и я увидела дорогу, по которой могла пойти. Используя Дух, я могла бы убить Реквиема, могла бы показать Отцу, что я достойна быть его наследницей. Могла бы править Краем, привлечь на свою сторону, кого пожелаю. Я заставила бы своих людей любить и уважать себя.
Я была бы непобедима.
И, словно в зеркале, я увидела, кем я могла бы стать. Глаза подозрительно прищурены, сердце свободно от любви, раз я заставляю окружающих поклоняться мне и делать, что я желаю.
Я стала бы Кассавой, если бы выбрала этот путь.
И внезапно я поняла, почему моя мать не стала спасать себя — собственная жизнь не стоила спасения таким образом. Все, что я знала, потеряло бы смысл, если бы я использовала Дух ради собственной выгоды. Я бы потеряла свою душу — такой была бы цена, которую я не желала платить. Я расслабилась.
— Тогда убей меня, потому что я никогда не склоняюсь перед тобой.
За ним поднялось длинное, ярко-красное щупальце со свисающим с него ожерельем, зубом грифона, с которого капала морская вода.
— Нет, я не буду убивать тебя. Но ты пожалеешь, что я этого не сделал. — Он нагнулся и впился в кожу зубами, заставив меня съежиться. Я закричала от отчаяния, но затем резко притихла. Не хотелось доставлять ему удовольствие своими воплями.
Позади Реквиема возрастало щупальце.
— Я не была бы так уверена, — прошептала я.
Щупальца Олив нависли над водой, и пять из них схватили Реквиема: по одному на каждую руку и ногу, а одно обвилось вокруг шеи. Его лицо посинело, а затем побелело от страха.
— Ты никогда не остановишь ее, Лакспер. Но я знаю ее планы и могу помочь тебе, — прокричал он, и я открыла рот, чтобы попросить Олив подождать. Он мог иметь в виду только одну «ее».
Кассаву.
Огромный кальмар сжал щупальца, и тело Реквиема разлетелось на части. Его голова камнем плюхнулась в воду прямо передо мной. Насколько жестокой олив была с Реквиемом, настолько аккуратно она подхватила меня и доставила прямо на сушу. Пета стояла на пляже, стряхивая воду со своего — теперь уже снова — крошечного тела.
— Пета, спасибо, ты снова меня спасла. Но почему ты вернулась? — я присела, чтобы иметь возможность смотреть ей прямо в глаза.
Она фыркнула.
— Я осталась, потому что у тебя нет фамильяра, и, очевидно, тебе нужна помощь. А что касается остального, то, возможно, Богиня-мать простит меня за смерть Лоума, если я скажу ей, что я спасла твою жизнь, дважды. Кажется, она благоволит к тебе.
Я не знала, что и сказать. Кошка дернула хвостом и с гордым видом ушла.
Длинное насыщенно-красное щупальце с висящим на нем ожерельем Гриффина показалось из воды. Олив опустила щупальце, так чтобы я смогла его взять. Я ласково прикоснулась к ней, когда стянула ожерелье.
— Спасибо, Олив.
Ее голова высунулась, и я увидела ее необыкновенные глаза, глядящие из-под воды. Помахав мне несколькими из своих рук, она ушла обратно на глубину. Я снова надела ожерелье, вода с него стекала мне на грудь. Я выдохнула, и усталость от битвы накрыла меня с головой.
Я начала оседать, но меня подхватили чьи-то руки, и Эш тихо произнес:
— Принцесса в порядке.
Он помог мне дойти до тронной залы, где был ужасный разгром. Финли лежала на полу, но ее грудь мерно вздымались и опускалась. Все было перевернуто вверх ногами и вывернуто наизнанку приливной волной, которую вызвал Реквием, чтобы смыть нас в море. Однако, рядом с Финли лежало все мое взятое сюда оружие. И, что важнее всего, копье моей матери. Я наклонилась рядом с принцессой — нет, королевой — и собрала его, медленно рассовывая по местам. Я взглянула на Айю, ухаживающую за Финли.
— С ней все будет хорошо?
— Да, с ней все будет в порядке. Спасибо тебе. Ты всех нас спасла, — тихо сказала Айю.
Я кивнула, не зная, что сказать в ответ. На самом деле, не я спасла их. В конце концов, это Олив прикончила Реквиема, а не я.
Эш обнял меня крепче.
— Пойдем домой.
Я прикоснулась к повязке и повернула ее, отправляя нас сквозь эфир прямо в Край.
В голове возникли последние воспоминания Эша.
— Ты беспокоился о ней, так? Это и есть настоящая причина, по которой ты прибыл в Глубину.
Белладонна перекинула волосы назад через плечо, встретившись с ним глазами. Материал, которым Ларк ее обернула, укрывал ее, но она все еще дрожала, как от холода.
Эш напрягся, когда до него дошел смысл сказанного. Откуда она узнала?
— Мои причины останутся при мне, Принцесса.
— Не причини ей боль, — зашипела на него Белладонна, и он удивленно уставился на нее. — Она слишком хороша для тебя, слишком хороша для всех, кого я знаю, и я не позволю тебе обидеть ее.
— Всего минуту назад ты была в бешенстве, потому что она забрала камень, а теперь защищаешь ее? — Он не был на самом деле зол, но он никогда не видел Белладонну — или любого из детей Кассавы — встающей на чью-либо защиту. И уж тем более, на защиту младшей сестры.
Воспоминание было коротким и оборвалось сразу же, как только мы упали в комнате Путешествий. Белладонна сидела на полу, уронив голову на руки.
Я не взглянула на Эша, лишь подошла к ней и помогла встать.