Шеннон Майер – Усмирившая волны (ЛП) (страница 33)

За стеной на другой стороне комнаты шевельнулась тень. Она положила руку на стену, прижав к стеклу ладонь. Голос отразился эхом, когда кто-то заговорил, заставляя меня думать, что слышу призрака. Я пыталась понять, неужели это и вправду был он.

— Как именно ты планируешь это сделать? Бастард-полукровка, которая бросает своего единственного союзника в темницу, по моему мнению, не та, кому я снова смогу доверять.

— Эш? — я бросилась вперед, но вода тормозила мои движения. Я врезалась в стену между нами. — Как? Они сказали, ты умер!

— Баркли умер прошлой ночью. Это они о нем. Он был слишком стар и пробыл здесь слишком долго.

Я закрыла глаза и облокотилась на стену. Часть меня в первую очередь хотела извиниться перед ним за то, что отправила его в темницу. Но другая…

— Почему, во имя богини-матери, ты не сказал мне, что происходит? Неужели ты не мог показать мне записку, дурень?

— Я пытался защитить тебя! — Он с такой силой хлопнул по стене между нами, что по воде пошла рябь, как от камня, упавшего в пруд.

— Ну и как это тебе помогло? — ухмыльнулась Пета у меня на плече.

— Заткнись, кошка, — прорычал Эш, слова так и повисли в воздухе. — Ты же не за титул фамильяра года выступаешь здесь, в аквариуме с соленой водой вместе со своим Послом.

Она ощетинилась, волоски на хвосте встали дыбом, когда она тихо зарычала.

— Работа фамильяра — защищать и помогать. Но мы не можем уберечь наших хозяев от совершения глупостей. Таких, как в постели у любовницы выдавать секреты своей королевы.

Лоум сдавленно закричал:

— Ты самый ужасный фамильяр во всем этом мерзком мире. Надеюсь, тебя скормят рыбам!

Пета прыгнула с моего плеча на перекладину наверху и прошествовала к своему хозяину. Они стали ругаться приглушенными голосами, так что я могла разобрать лишь отдельные слова: Фиаметта, завоевание, кошачья моча. Я покачала головой.

— Эш… Я думаю, Отец послал нас сюда, чтобы нас убили. Ты знаешь это, правда?

Звук от удара прошелся по помещению, когда он лбом ударил стекло.

— Я опасался этого. Поэтому и пришел.

Я распростерла ладони на скользком стекле. Стекло делают из песка. Я разрушила дверь из песчаника, чем стекло должно было отличаться? Ничем не должно. Но это значило установить связь с землей, а я совершенно не злилась в этот момент.

Но, может быть, я смогу это изменить.

— Лоум, мы ведь, скорее всего, умрем здесь, так?

— Ну, что-то не слишком оптимистично, не правда ли? — Пета еще раз посмотрела на меня с потолка, сверкая зелеными глазами.

Я проигнорировала ее.

— Твоя королева все еще поддерживает связь с Кассавой? Что они замышляют?

Эш удивленно хмыкнул.

— Ты же не думаешь, что он на самом деле скажет тебе, да?

Я пожала плечами, забыв, что никто не может видеть моих телодвижений. Я не ответила Эшу.

— Лоум?

— Терралинг, зачем мне рассказывать тебе? М-м-м? Моя королева доверяет мне.

— Очевидно, ты не всегда держишь язык за зубами, судя по словам Петы, — отметила я.

— Ненавижу Терралингов, — огрызнулся он и отошел от стены между нами.

Беседа пошла не так, как я хотела. Я развернулась и постучала Эшу:

— Мне надо, чтобы ты меня разозлил.

— Что? — Его тень шевельнулась, словно он попытался взглянуть на меня через верх стены. — Зачем?

Я скользила ладонями по гладкому стеклу, чувствуя, как отчаянье поглощает меня, но это не могло стать спасительной соломинкой.

— Ты можешь это сделать? Можешь говорить о том, что меня разозлит?

— С чего я должен помогать тебе? Ты бросила меня сюда как обычную шавку.

— Эш, просто сделай это. Пожалуйста.

— Невероятно. Правильно, что я не доверял тебе. — Его слова были словно обжигающая пощечина. — Твой Отец все замечательно придумал. Убить тех, кто доставлял больше всего неприятностей, пока они не расплодились как кролики и не выпустили свое потомство, как демонов, пожирать весь мир. Ты и Белладонна на самом деле одинаковые. Вы обе прячетесь за именем своих матерей, чтобы люди не узнали, что вы подходящая друг другу пара похотливых сучек.

На мгновение я поверила ему, и злость, жар и уверенность пронзили меня. Я уцепилась за связь с землей и прислонила ладони к стеклу передо мной, растопырив пальцы и посылая силу через них, чтобы разрушить стекло до его составляющих.

До песчинок.

Оно осыпалось мерцающим каскадом чистого песка, со звоном исчезнув в воде. Рыбы посыпались вниз, словно неуловимые звезды, падающие с небес.

Эш уставился на меня, когда между нами уже не было барьера, его золотистые глаза от шока стали огромными.

— Как ты это сделала? Как такое вообще возможно?

Злость еще бурлила во мне, так что я повернулась, разрушив еще несколько стен, пока сила, струящаяся из моих пальцев, не иссякла, рассеявшись вместе с охватившей меня яростью. Лоум прохлюпал вперед.

— Что ж, я буду справедливо наказан. Это ведь хороший поворот событий, да?

Пета фыркнула со своего насеста на плече у Лоума:

— До тех пор пока охранники не поймут, что в камерах рядом есть несогласные, и не решат сразу же убить нас.

Эш схватил меня и развернул к себе.

— Как ты могла связаться с землей? На камеры наложен блок, Ларк. Блок, который даже твой Отец вряд ли смог разрушить, а ты перешагнула через него как через пустое место.

Я с трудом сглотнула и покачала головой.

— Я не знаю, я просто это сделала. Этого недостаточно?

Пета приглушенного зарычала:

— Нет, потому что я не могу принять свою другую форму. Мы во власти Ундин, а ты просто открыла нас для них.

Я сердито взглянула на нее.

— По крайней мере теперь у нас появился шанс.

— Если не считать того, что ты не можешь использовать силу без вспышки гнева, не так ли? Моя первая хозяйка была такой же: злость была единственным, что срабатывало. — Она изогнула бровь, глядя на меня. Кошка с ее всезнающими замашками.

— Поэтому прямо сейчас тут все кишит Ундинами? — в ответ я тоже изогнула бровь.

Она вытаращив глаза и зарылась глубже на плече у Лоума.

— Глупая замарашка.

— Кисуля.

— Ларк, — прервал нас Эш, — не обращай на нее внимание. Она просто дерьмом исходит, потому что это не она спасает своего хозяина, а ты.

Я повернулась спиной к Лоуму и Пете. Проглотив свою гордость, я взяла руку Эша, подняла ее и поцеловала его запястье, ощутив на языке соль и привкус чего-то по-настоящему уникального. Повиноваться мне всегда было непросто. С Коулом у меня никогда этого не получалось, однако сейчас это было естественным.

— Прости за то, что отправила тебя сюда. За то, что поверила в твое намерение убить меня.

Он сильно дернулся, не знаю точно, от слов или от поцелуя. Я подняла на него глаза. Покачав головой, он отступил.

— Ты поверила, что я смог бы убить тебя.