Шеннон Майер – Печать судьбы (страница 47)
– Так это был ты, – тихо пробормотала я. – Я так и знала!
– Похоже, Энтони тоже, заметил меня, вот почему он последовал за мной. Скорее всего, он остановился только потому, что почувствовал тебя. Энтони не будет проблемой в будущем. Я избавился от его тела и не оставил никаких следов. Но Эдмунд будет интересоваться, куда он делся, и у него возникнут вопросы. Мы должны убедиться, что эти вопросы приведут к ответам, которые не касаются никого из нас.
– Конюхи… Я говорила с обоими. Он же не причинит им вреда…
– Я позабочусь об этом. Позабочусь обо всем. У нас есть добрых четыре часа до восхода солнца, и, если вернем вас во дворец до того, как проснутся слуги, все будет в порядке, – он сделал шаг назад и указал на свою грязную одежду. – Мне нужно отлучиться на несколько минут, но не бойся, я буду рядом. Я должен встретиться с союзником, прежде чем он покинет этот район. Как только вернусь – умоюсь и переоденусь. Затем постараюсь придумать правдоподобную историю и запасной вариант, если он нам понадобится. А пока отдохни еще немного, чтобы восстановить силы к нашему возвращению. Нам обоим понадобится трезвый ум.
У меня был еще миллион вопросов, на которые требовались ответы, но было ясно, что у Доминика и так хватает забот, а моя энергия уже иссякала.
Я откинулась на подушку и вздохнула.
– Будь осторожен, – тихо крикнула я вслед, когда он выходил из комнаты, отчасти надеясь, что он меня не слышал. Почему меня вообще волновало, будет он осторожен или нет? И что с того, что у него была причина поддерживать Эдмунда и его извращенные игры? Множество людей находило объяснение множеству ужасных поступков. Это не оправдывало их.
Образ непринужденной улыбки Уилла и его доброго лица промелькнул в моем сознании, и я крепко зажмурилась. Подумала обо всех тех случаях, когда Би восхищалась его добротой, о том, что из всех братьев его любили больше.
Это не моя проблема. Все это не мои заботы. Нужно немного отдохнуть, чтобы понять, как этот сумасшедший поворот событий повлияет на меня и мое будущее. Доминик, может, и был наименее ужасным из всех здешних монстров, но он по-прежнему оставался одним из них.
Я попыталась очистить разум от всех травм и раздоров и сосредоточиться на своем дыхании. Довольно скоро усталость взяла верх, и я задремала.
Когда я проснулась, в комнате было темно, если не считать угасающего огня в камине и полоски света под дверью. Я выглянула в окно и увидела, что на небе еще ночь, а луну и звезды скрывает толстый покров зловещих облаков. Они двигались ночью, в отличие от поддельного дневного неба.
Значит, я проспала час, самое большее – два.
Я осторожно села и с облегчением отметила, что пронизывающая до костей усталость, что окутывала меня, как мокрое одеяло, рассеялась. Я даже чувствовала странный прилив энергии. Почти полное восстановление. Странное для такого короткого сна.
Я спустила ноги с кровати и встала. Ни дрожи, ни боли, ни усталости.
Я пересекла комнату и, добравшись до двери, осторожно потянула ее на себя и заглянула в соседнюю комнату.
Там была большая гостиная с диваном и столом, а также кухня в загородном стиле с дровяной печью, пристроенной в углу. Доминик явно не вернулся оттуда, куда бы ни отправился, так что, возможно, я…
Послышался отчетливый звук плещущейся воды, и я склонила голову набок. Откуда это слышно?
Быстрый осмотр комнаты выявил еще одну открытую дверь рядом с кухней.
Я неосознанно решила пойти на звук…
И уж точно я не собиралась толкать дверь ванной и заглядывать внутрь.
Но как только я сделала это, пути назад уже не было. Я увидела обнаженную спину Доминика над краем массивной ванны в центре комнаты, залитую золотистым светом свечей.
Я с трудом сглотнула и позволила своему взгляду блуждать по его широким плечам и мускулистым рукам. Господи, он просто идеальный образец для подражания. Мои пальцы закололо от желания протянуть руку и прикоснуться к нему…
– Я знаю, что ты там, Сиенна, – пробормотал он. – Чувствую твой запах. Возвращайся в постель.
Я хотела заставить себя отвернуться. Уйти и забыть, что была здесь. Но застыла на месте, словно мои ноги увязли в цементе.
– А если нет? – прошептала я.
– Ты сделаешь это, – выдал он в ответ, не оборачиваясь. – Ты должна. Это была трудная ночь. Мое терпение на исходе, а самоконтроль еще слабее. Уходи.
Дрожа, я начала потихоньку приближаться к ванне, дыхание вырывалось короткими вздохами, поскольку каждый шаг открывал моему взгляду все больше его великолепного тела.
Когда до него оставались считаные дюймы, я опустилась на колени, теперь уже на автопилоте.
– Будет чудом, если я выберусь из этой передряги живой, – пробормотала я, запуская руку в его каштановые влажные кудри. – Если мне суждено умереть, я хотела бы иметь еще несколько хороших воспоминаний, чтобы компенсировать все ужасные, – я легонько потянула его за волосы, и он зарычал. – И ты исполнишь мое желание.
Он повернул голову и поймал мой пристальный взгляд. От желания на его лице у меня перехватило дыхание.
– Я бы отдал правую руку, чтобы сделать это, Сиенна, но не поступлюсь своей честью. Перед Игрищами мы все даем клятву не осквернять женщин…
– Я освобождаю тебя от этой клятвы, – прервала я.
– Ты не можешь этого сделать, клятва была дана не тебе, – ответил он таким грубым голосом, будто проглотил стекло. – Ты здесь не по своей воле. А потому, что тебя похитили. Ты не можешь ясно мыслить.
Я неуверенно поднялась и подошла к краю ванны.
– Я знаю, чего хочу, и я хочу тебя, Доминик. Здесь… сейчас. Мой выбор – это мой выбор. Мое согласие – мое.
Я поднесла дрожащие пальцы к пуговицам своей рубашки и начала расстегивать их одну за другой.
– Не надо.
Это, несомненно, был приказ, но прозвучало как отчаянная мольба умирающего. Однако, несмотря на протесты, его взгляд был прикован к моим пальцам. К тому времени, как я добралась до пупка, каждый мускул его тела напрягся; он вцепился в бортики ванны так сильно, что побелели костяшки.
Я расстегнула последнюю пуговицу и позволила рубашке соскользнуть с моих плеч на пол.
Гортанный стон Доминика прокатился по мне, точно землетрясение, начиная с пальцев ног и поднимаясь к и без того влажному центру, где звук, казалось, собирался и вибрировал. Его темные глаза наполнились жаром и желанием, когда я наклонилась к нему, едва не коснувшись его предплечья. Затем я прижалась губами к его уху.
– Если ты не прикоснешься ко мне, я прикоснусь к тебе.
Он хмыкнул, и я отстранилась, власть, которую я имела над ним, была таким же пьянящим эликсиром, как и его запах.
– Ведьма, – пробормотал он, его клыки блеснули в свете свечей.
– Монстр, – вторила я, выгибая спину и демонстративно завязывая волосы на макушке.
Его пальцы сжимались и разжимались на бортике ванны, и я позволила своему взгляду скользнуть ниже. Мимо груди, мимо подтянутого живота, мимо мускулистого треугольного спуска, который вызывал желание провести по нему языком.
– Боги, смилуйтесь, – прошептала я.
Я втянула воздух, увидев его толстую, гордо вздымающуюся плоть.
– Ты убиваешь меня, – прорычал он. – Уходи, – предпринял он последнюю попытку отослать меня прочь.
– Я даже не начинала, – ответила я, поднимая ногу и опуская ее в теплую воду.
– Я не смогу остановиться, если ты продолжишь в том же духе, – предупредил он.
Я замерла, понимая, что нахожусь на пороге, который не могу переступить.
Конечно, это была ужасная идея. Искушать вампира, когда я только что чудом избежала чьих-то лап?
Но как бы сильно мне ни хотелось причислить Доминика к остальным, он был другим. Я нутром это чувствовала. И в этот момент я ничего так не хотела, как ощутить, как он движется внутри меня, заполняя, заставляя забыться…
Я опустила вторую ногу в ванну, оседлав его бедра, и медленно опустилась, опираясь на колени. Я оставалась в таком положении, нависая над ним, когда положила руки на его обнаженную грудь.
– Сколько у нас еще времени? – прошептала я, сердце билось так громко, что я слышала его.
Его жилистая шея напряглась, когда он оторвал взгляд от моей груди и посмотрел мне в глаза.
– Час. Может, два.
– Тогда мне лучше начать.
24
Доминик
Ее слова с таким же успехом могли быть шипами древа драконьей крови, потому что они так же уверенно повергли меня в уныние.
Если она еще даже не начала, мне будет нестерпимо больно. Пульсирующая плоть сжималась, подергиваясь всего в нескольких дюймах от того места, где ей хотелось оказаться. Пар только усилил ее запах, обострив мое желание попробовать ее на вкус.
Я окончательно понял, насколько был наивен, когда она обхватила меня своей мягкой рукой, а затем сжала.
– Проклятье! – прорычал я, мгновенно выгибая бедра ей навстречу. Если бы я только мог накрыть ее руку своей и провести ею вверх-вниз по ноющей длине, это принесло бы мне хоть какое-то облегчение. Вместо этого я стиснул зубы, обнажив клыки, и замер, напрягшись, как натянутая пружина.
– На ощупь ты словно бархат, – пробормотала она, прижимаясь к моим бедрам и изучая меня своей маленькой ручкой.