Шеннон Майер – Корона льда и лепестков (страница 58)

Так, с Благим порешали.

Ну и кого же, блин, посадить к Неблагим? Еще одно пустое место. Фаолан – очевидный выбор, но займет ли он трон после моей смерти? Не слишком ли жестоко с моей стороны просить? Просить его занять комнату с балконом, с которого мы смотрели друг на друга через долину?

Сердце говорило, что не получится. Его душа будет слишком разбита, чтобы он нашел в себе силы заботиться о других. Я сглотнула горечь печали. Был только один другой Неблагой, которого я могла увидеть на темном троне, суровым, но справедливым.

– Генерал Стрик, – громко и отчетливо произнесла я. – Если я погибну в бою… – еще один взгляд на Адэр, – или от кинжала убийцы, вы станете регентом на троне Неблагих, пока Жрица не провозгласит нового наследника.

Генерал побледнел.

– Как прикажете, ваше величество, но…

Я остановила его взмахом руки.

– Никаких «но». Вы знаете, кому я противостою. Кому мы все противостоим.

Генерал Стрик медленно поднялся:

– Ваше величество, вы говорите так, словно у вас не осталось времени.

Я намеренно не стала смотреть на Лана, потому что и без того прекрасно чувствовала его взгляд и незаданные вопросы. Зачем ты это делаешь сейчас? Почему не назначила регентом меня?

– У меня… у нас его не осталось. Мы просто участвуем в гонке по спасению королевств, и гигант уже бежит впереди.

Вперед прошаркала кучка советников. Твою ж мать, как я ненавидела советников.

– Королева Каллик, не найдете ли минутку? – отважился спросить один.

А что, похоже, будто есть?

– Что вам угодно, Харлин?

– Я не Харлин, ваше величество. Меня зовут…

Мой тон стал резче.

– Что вам угодно?

Советник побледнел.

– Людские власти теряют терпение. У вас есть что им передать?

В ушах застучала кровь. Как я ненавидела эту часть правления. У меня не хватало терпения выслушивать все эти политические условности. Мать с отцом спокойно бы выпалили достойный ответ. Более того, они подумали бы о людях раньше и налаживали бы отношения с ними без всяких подсказок советников.

– Передайте людям, что смутные времена близятся к концу. Я полностью уверена, что нас ждет мирное урегулирование. Скоро выйду на связь.

Вряд ли, конечно. Но, надеюсь, это сдержит их какое-то время, пока Цинт не возьмет бразды правления в свои руки.

Не-Харлин поклонился и поспешил прочь.

Только я открыла рот, чтобы заговорить снова, замок содрогнулся от грохота и стены заходили ходуном. Землетрясение несло с собой опасную и темную силу, которую отвергало само мое существо. Призвав собственную магию, я успела собраться до того, как энергия Рубезаля хлынула в зал.

Зеленая сила шарахнулась от моей сути, и когда я увидела, как она крадется к Благим фейри в задней части зала, я выпустила свою магию волной. Золото вовремя накрыло Лана, Цинт, Рябинника, Дрейка, генерала Стрика и Адэр, но остальные в зале тут же обмякли, их глаза потускнели, а кожа стала восковой.

– Они похожи на армию изгоев, – напряженным тоном заметил Рябинник, оберегая Цинт.

– Он их сцапал, – голос Дрейка был мрачен.

Я осталась спокойной только потому, что уже в последнее время пережила слишком много извращенной, безумной херни. И это лишь еще один ужасный поступок гиганта, которого я должна уничтожить. А ведь когда-то печаль и гнев от того, что у меня на глазах так использовали, осушали живых существ, могли поставить меня на колени.

Сейчас уже нет. Я знала, что он подсосется к чужой магии. Просто не ожидала, что все произойдет так быстро.

Я подтолкнула золотую энергию к тем, кто был ближе ко мне. Зеленое ударилось в нее, и две сущности сошлись в битве.

Я дернула свою обратно – к тем, кого успела закрыть от влияния Рубезаля. Сейчас не время истощаться, возвращая захваченных. Но чуть позже я затолкаю этому сраному чудовищу ногу в задницу так глубоко, что он вытошнит их магию обратно.

– Нужно увести его как можно дальше от Унимака, – сказал Лан, встав рядом. Его лицо не стало восковым. Моя сила по-прежнему его защищала, хвала богине. – Тогда сможем ограничить ущерб миру и фейри, которых он пьет.

Адэр ахнула, прижимая ладонь к щеке.

– Как ты смеешь говорить Благой королеве…

– Заткни свой тупой ахальник, Адэр! – рявкнула я. – Фаолан из Неблагого Двора, внук Луга – вторая половина моего сердца и души. Я не позволю разговаривать с ним, как с ничтожеством. Его слово – мое слово.

Неплохо так выдала, да? Коротенькая тирада хлынула наружу, как вода под откос, и лишь спустя целую минуту я поняла, что натворила. Клятва сердец не сильно отличалась от только что сказанного. По сути, я только что, даже не задумавшись, выплюнула брачный обет.

Какие проблемы, Каллик. Просто объяви всему миру, что любишь Лана всеми фибрами души. Делов-то.

Я взглянула на него и расправила плечи. Я отказывалась стыдиться или извиняться за сказанное – даже перед ним. Даже потому, что он вроде как тоже имеет право голоса в этом вопросе.

– У кого-то еще проблемы с тем, что я чувствую и к кому?

Потом дошло, что большинство людей в зале нынче почти превратились в восковые фигуры.

Губы Лана дрогнули. Он одарил меня полуулыбкой и низко поклонился:

– Как скажет моя королева, так и будет.

Я зыркнула на Адэр:

– У тебя?

Она покачала головой, но все же открыла рот:

– Я просто хотела для вас лучшего, вот и все, кого-то не из…

Фаолан встал между нами, так что мне пришлось уставиться на арфу за его плечом. Возможно, только возможно, он сделал это потому, что моя рука уже было дернулась выронить меч. Полной, несусветной херни, которую несла Адэр, вполне хватило, чтобы мне захотелось ее придушить, и плевать, что она была беременна.

Голос Фаолана разнесся по залу:

– Кого-то не из Неблагих? – спросил он совершенно спокойно. – Ты это хотела сказать?

– Неблагой с тьмой внутри не должен сидеть на троне, не говоря уже о том, чтобы жениться на дитя Благих, – проговорила Адэр, хлюпая носом.

Поверить не могла, что ей хватило глупости ляпнуть такое. Неужели она не понимала, в каком шатком положении находится?

Я обошла Лана и коснулась его руки.

– Тебе никогда ее не переубедить, Лан. Самое лучшее, что нам дано, это дождаться ее смерти и научить ее дочь быть лучше матери. Адэр давно потеряла и себя, и собственное сердце.

Возможно, это случилось, когда она узнала о моем существовании и поверила, что я плод интрижки с человеческой женщиной. Или раскрыла настоящую правду, о которой я только подозревала, – что мой отец любил королеву Неблагих.

Адэр дернулась, словно я зарядила ей пощечину. Я-то очень хотела, конечно, но времени ждать, пока она сперва родит, у меня не было.

– Выдвигаемся, – приказала я. – Нас ждет гигант.

Замок накренился, Адэр и Цинт вскрикнули. Я изо всех сил старалась удержаться на ногах. И едва выпрямилась, как прогремел голос, проходивший сквозь стены.

– Каллик без Дома. Забытый ребенок. Изгой. Сирота. Приди навстречу своей судьбе. – Голос Рубезаля эхом раскатился по залу, подпитанный его собственной магией и той, которую он высасывал из своих жертв.

Я вдруг различила нити сущности гиганта, вплетенные в звук. Интересно. Обычно приходилось переключиться на магическое зрение. И теперь, когда я об этом задумалась… когда магия Рубезаля хлынула в зал, я тоже сразу ее увидела.

Когда моя связь с собственной магией так усилилась? Не припомню. Но подозреваю, это произошло во время битвы у драконьих крыльев. Именно тогда я поняла, что значит по-настоящему быть проводником магии Андерхилл.

Я повнимательнее присмотрелась к сущности гиганта. Это еще что за?..

Темнее, чем раньше. Зеленый свет… кровоточил, вот единственное слово, что приходило в голову. Черный вокруг него был почти кромешным, как будто магическую сущность сковала тьма… тьма, сотканная из ненависти и гнева. Чернота поглощала зеленое свечение.

Прямо у меня на глазах магия Рубезаля разрушалась. О таком я слышала лишь в старых сказках, но никогда не придавала значения – они казались наполовину мифом.