Автор предисловия к книге Мэри Эннинг Темный и медленный потоп писал: «Пусть все Боги проспали наши безбожные дела, пробудиться способен любой из них». Последние слова Мэри, обращенные к священнику, причащавшему ее перед смертью, якобы были такими:
– Что же мы наделали? O Боже, что мы накликали на себя? Неужели эта тварь – Бог? Не Бог, но Бог: истинный творец?
Джудит часто говаривала Клео: ну почему нам как виду не хватило ума для того, чтобы не создавать в точности такие условия, когда измученная, умирающая планета станет призывать это имя вместе со всеми последствиями его явления. Земля требует его пробуждения; так сказала Клео Джудит еще до того, как дочери исполнилось десять лет.
Однажды, перед концом, Джудит принялась молить Клео не рожать детей.
– Ради бога, – кричала она с постели, к которой ее часто привязывали. – Не продолжай этого! – Клео сперва думала, что «это» относится к наследственному психическому расстройству, но впоследствии поняла, что «это» подразумевает «нас», людей… Нас всех как биологический вид, коросту, поразившую кожу малой планеты нашей Солнечной системы. Внутри которой обитал древний поселенец, придумавший такие мерзости, как огромные ящеры, пищевые цепи, вирусы, разрушение и смертность, и нас самих, окружающих его вечную личность, в течение стольких миллиардов лет, что наше восприятие времени перестало совпадать с его собственным пониманием. Клео послушалась матери и осталась бездетной.
Еще Джудит всегда настаивала на том, чтобы Клео записывала ее сновидения…
Умолкнув, Клео поняла, что не знает, сколько проговорила и какую часть из всего сказанного произнесла про себя. Она принимала сильные медикаменты.
Йоланда уже надевала летнюю шляпку.
– В пятницу мы будем обе наблюдать от вас за затмением, так? Прямо с балкона. Я приду пораньше.
– Мне хотелось бы, чтобы ты провела этот день с родными, моя дорогая.
– Ах, Клео! Вы по-прежнему считаете, что во время этого затмения придет конец нашему миру? – рассмеялась Йоланда.
Нет, Клео так не считала. Все будет не совсем так.
– Конец ждет нас, моя дорогая, однако мир не закончится.
Впрочем, она нередко задумывалась над тем, не станет ли грядущее затмение знаком начала массового вымирания. После всех этих снов она не могла не думать об этом. Событием, на библейский манер, ознаменованным преображением тверди. Однако идея не казалась Клео полностью убедительной – как и мысли ее предшественниц в этой области, как и откровения новых церквей, слишком уж зависимых от Темного и медленного потопа, наряду с другими более старыми текстами, почитавшимися в городе Провиденс, Новая Англия.
– Я думаю, что нас, людей, ждет почти полное уничтожение, Йоланда, однако оно будет сопровождаться частичным эволюционным преобразованием выживших. Не могу назвать тебе никаких сроков и дат, но оно произойдет относительно быстро в терминах нашего земного времени. Постепенно, подобно последствиям изменения климата, окруженным массовыми морами, каких мы не видели после эпидемий чумы в Европе и Азии. Посему я могу отпустить нам как минимум пару столетий жизни среди руин нашей цивилизации. Однако времена эти будут такими, что немногим удастся их пережить. Например, многие ли из нас способны дышать под водой? Придется научиться делать это почти на всей поверхности нашей планеты.
– Ах, Клео! Вы смешите меня.
– Мир самым быстрым и решительным образом стремится к критической массе, Йоланда. Конечно, ты заметила это? И я убеждена в том, что наш старый и милый Торби сыграет особую роль в эпохальном событии.
Йоланда со смехом перекинула сумку через плечо.
– Ну, как скажете, Клео! Что только творится в вашей голове. Но ваше состояние заметно улучшилось. Однако, если вас будет одолевать беспокойство, надо принимать успокоительные. Так говорит ваш доктор.
– Ты можешь спросить… – Клео не собиралась останавливаться, хотя Йоланда уже находилась в дверях, – …почему я не перебралась на более высокое место? Но если учесть открытия женщин моего рода, кто захочет пережить то, что нас ждет?
18 июля 2055
Моя драгоценнейшая Йоланда!
Я могу забыть и не рассказать тебе об этом. Могу подумать о чем-то другом или проспать твой следующий визит. Однако сегодня днем я прекрасно себя чувствую, и мне кажется, что я должна предложить тебе кое-какие объяснения, чтобы ты могла глубже понять смысл тех разнообразных историй, которые я рассказывала тебе последние два года; повествований о моей семье и о том, чем мы занимались в этом заливе.
Моя прапрабабушка, Амелия Эннинг, имя которой я, наверно, упоминала во время нашего знакомства, была уверена в том, что тот, кого она обыкновенно называла Древним, или Великим Древним, прибыл на нашу планету во время эдиакарского периода, 535 миллионов лет назад, в самом конце докембрия.
Время это она определила сложным путем, пролегавшим как через науку, так и через воображение, там, где обе эти среды соединялись в ее видениях. Даже закрывая глаза, пребывая во сне в иных временах и краях, она не отводила взгляда от открывавшихся перед ней ландшафтов и от живых существ, оставлявших отпечатки, которые находила в утесах.
Амелия пришла к мысли, что явление это произошло в то время, когда океан населяли крупные мягкотелые обитатели, существовавшие уже сотни миллионов лет, вечно пожиравшие друг друга и повторявшие свои свободно плавающие формы. Эти туземные, населявшие юную Землю организмы не оставили после себя почти никаких следов, доступных охотникам за окаменелостями, потому что у них не было костей, раковин и зубов. Однако она узнала, что крупные твари буровили землю в эдиакарское время и тралили океаны; оставленные ими огромные тоннели и выемки были найдены в Торби и Австралии, хотя останки так и не были обнаружены.
Амелия, однако, видела их, огромных радужных и студенистых бурильщиков планеты, так, словно плавала среди них или сновала в облаке поднятой ими мути. Однако наяву память об этих видениях завораживала Амелию и одновременно ранила ее. Сотрясение, вызванное столкновением с далеким прошлым, расшатало и без того нетвердые опоры ее психики. Однако чудовищные очертания, колыхание прозрачных и ядовитых покровов, струи слизи, оставленной в жарких зеленых глубинах, слепое шевеление, которое она пыталась описать и изобразить, – все это было ничтожно рядом с тем, что пронзило атмосферу и рассыпалось на неисчислимо новые формы. Рядом с гостем.
Кембрий, каким мы знаем его, известен обилием жизни в морях. Ничто еще не населяло существовавшие тогда клочки суши. В те древние времена водоворот творения, как и прежде, пребывал в глубинах, и население водных просторов сделалось многообразным и слишком многочисленным. Однако именно наш Визитер сделал возможными эти новые проявления жизни. Все, что он призвал к существованию возле места своего приземления, – ползало и прыгало, кралось, плавало и зарывалось в норы, чтобы не стать жертвой собственного родителя. Новые для того времени проявления жизни прикрывали раковины, панцири, созданные по образу брони древнего гостя. Те же существа, что оставались мягкими и бескостными, были или стерты с лица земли, или просто переделаны.
Однако Визитер извне, Великий и Древний, не был доволен, так, во всяком случае, шептали бескровными губами мои скорбные на голову родственницы в местной больнице, давно уже перестроенной (в роскошные апартаменты, поверишь ли?).
Великие потрясения и волнения окружали постепенно успокаивавшегося гостя, переделывавшего снова и снова мир, окружавший его дремлющую под волнами плоть. Одним из них стало ордовик-силурийское массовое вымирание. Трилобиты, брахиоподы и граптолиты были уничтожены почти под ноль в результате решений, о которых мы можем только догадываться, если здесь уместно само понятие решения. Свойственная человеку терминология неточна, ибо, хотя каждый из нас содержит в собственном разуме бесконечно малую долю колоссального сознания Древнего, сами мы не таковы, как оно.
Это избиение или геноцид прежних форм, ранее созданных или переделанных из неодушевленных скитальцев глубин, произошло 443 миллиона лет назад в два этапа, разделенных сотнями тысячелетий, в течение которых монарх нашего облитого водой камешка отдыхал между побои – щами.
Мои бедные родственницы все как одна утверждали, что иномирное божество чувствительно к температуре и климату, и уверяли, что после ордовик-силурийского массового вымирания оно укрыло великими ледяными покровами себя и места своего отдыха. Своим новым ледяным панцирем оно воспользовалось также для того, чтобы резким образом изменить химию океанов и атмосферу над водами. Тем не менее правитель продолжал бесчинствовать в собственном заново сотворенном царстве и за следующие 380 миллионов лет неоднократно устраивал в нем все новые и новые бойни, как только медитации его обретали причудливый и беспокойный характер. Планета переживала апокалиптические ужасы в девонском, пермском, триас-юрском и меловом периодах. Имели место и вымирания меньшего масштаба, и во время каждого проявления ярости проснувшегося тирана погибала половина образовавшихся или эволюционировавших видов живых существ.
Родственницы мои, занимавшиеся поисками окаменелостей на наших берегах, находили различные эволюционировавшие частицы его, а следовательно – жизни. Все ключи к тому, что ждет человечество, в основном совершились в девонском и пермском периодах, и потому что жертвы побоищ засеяли своими останками утесы нашего прекрасного и уютного Торби, и предшественницы мои извлекали их из камня. Ты понимаешь?
