Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 88)

– Я словно бы оказалась в прошлом. – Терри покачала головой. – И как случилось, что среди вас нет специалистов по охране окружающей среды?

– Они по большей части находятся в море, у Чертова рифа, изучают биологию моря.

Терри повернулась, посмотрев на меня круглыми глазами.

– То есть Чертов риф здесь совсем рядом?

Я кивнула. «Случайно» произведенная правительством в 1928 году бомбардировка Чертова рифа до сих пор поминалась в курсах природоведения как пример разрушения ареала и гибели нескольких потенциально существовавших там, но так и оставшихся неоткрытыми видов – многие виды пойманных там рыб относились к уникальным, неизвестным науке. И пример этот служил объяснением необходимости увеличения числа заповедников и заказников. Доступ на Чертов риф был закрыт на несколько десятилетий. Корабли людей патрулировали воды; ученые люди изучали и каталогизировали пойманных рыб, приходя в восторг от каждой новой находки и пребывая в блаженном неведении в отношении того, что можно найти там, нырнув поглубже.

Иногда кто-нибудь из них это делал. Только заканчивались подобные попытки весьма печально, и коллеги смельчаков получали новое основание уважать море.

– Конечно, нам нельзя сплавать на лодке на самый риф, однако поближе подплыть к нему мы можем, – сказала я. – Скажем, через несколько дней, и ты увидишь тогда эти скалы, выглядывающие из воды.

Терри бодро улыбнулась.

– Мне бы хотелось увидеть их.

– Тогда посмотрим, что можно сделать, – проговорила я. – Обед через час. Рыбный суп. Надеюсь, ты голодна?

– Умираю от голода, – ответила она.

Выходя из комнаты в коридор, я ощущала легкое чувство вины. Никто из моих друзей не вызывался участвовать в моем эксперименте. Они считали, что их ждет прекрасный отдых, после которого они вернутся к прежней жизни – загорелыми и обогащенными новыми впечатлениями. Они не понимали, что их ждет.

С другой стороны – и мыши тоже не напрашивались в добровольцы. И никто из моих друзей при необходимости не стал бы колебаться, прежде чем взять шприц.

Мама, возможно, и была задета тем, что ее отправили на кухню, в то время как Пэнси исполняла обязанности хозяйки, однако свою роль знала до тонкостей; суп был густой и наваристый, в нем плавала сметана, a запах снотворных, исходивший от тарелок моих друзей, был настолько силен, что оставалось только удивляться, почему они не заметили его. Один за другим они отправляли ложку в рот, глотали, изумлялись и теряли сознание. Первой отключилась Кристина, за ней тут же последовал Майкл, к которому немедленно присоединилась Терри, просто повалившаяся вперед и уже посапывавшая.

Джереми сдался последним. Он замер, не донеся ложку до тарелки, посмотрел на меня с глубоким недоумением и обидой и проговорил уже заплетающимся языком, отказывающимся повиноваться ему:

– Вайолет, шт… ты сделала?

Я промолчала. Просто поглядела многозначительно на него и дождалась мгновения, когда лоб его стукнул об стол рядом с тарелкой. Выпавшая из его руки ложка отлетела в сторону и звякнула об основание супницы. Те из нас, кто присоединился к моим друзьям за обедом, – мои братья, сестрица Пэнси и несколько хороших знакомых из города, которых пригласили для того, чтобы они придали нашему собранию реалистичный облик, – на несколько секунд застыли в молчании. Наконец я извлекла свой телефон, включенный в качестве секундомера, который я запустила после подачи супа.

– Тридцать семь секунд, – проговорила я. – Они пробудут без чувств, по меньшей мере, час. Комнаты для них уже приготовлены?

– Приготовлены, – отозвалась мать из-за моей спины, голосом, полным противотечений и приливного тока. Я повернулась к ней. Она стояла в дверях, редеющие волосы липли к ставшему плоским черепу, она была настолько ужасна для человека, что взрослые мужчины кричали бы от ужаса при виде нее, и настолько прекрасна для моего взгляда, что дыхание мое перехватило. – Все сделано так, как ты просила. А теперь я должна задать тебе вопрос, моя самоуверенная и рисковая девица. Ты уверена? Ты и в самом деле считаешь, что у тебя получится?

Я торжественно кивнула.

– Уверена, – голос ее звучал глухо, словно бы она говорила сквозь густой слой ила. Иннсмутский акцент полностью овладел ее речью. Под водой голос ее прозвучал бы звоном колокольчика, чистым, певучим, наделенным всем совершенством, которое возможно вне этого грязного воздуха. Она почти завершила свое преображение.

Мать с сомнением посмотрела на меня. Как и родственники и знакомые. Не смущаясь, я продолжила:

– Начиная этот эксперимент, я рассказывала вам о том, что из него следует. Дагон…

– Только не начинай заново, – буркнул мой старший брат. Половина его зубов уже превратилась в похожие на иглы рыболовные крючки, необходимые для ловли глубоководных морских созданий. Они с моей матерью, кровь которой не была настолько чистой, как у моего отца, как бы соревновались между собой. Отец ушел в город под Чертовым рифом еще до того, как я поступила в Гарвард… я училась тогда в Санта-Крузе. И именно это – различие между моей матерью, моим братом и моей бедной, почти человекоподобной сестрой – заставляло их так нуждаться во мне.

Посмотрев на брата, я не дрогнула.

– Дагон выбрал меня не без причины. Он будет гордиться мной. Все вы будете гордиться мной.

– А если не справишься? – В голосе его звучал открытый всем вызов.

– Тогда окажется, что я проиграла, и мне придется держать ответ перед Ним, когда я спущусь под воду, – ответила я. – Моя попытка не будет стоить нам ничего, кроме времени, и если уж мы не способны выделить на нее толику времени, кто тогда сможет?

Мои однокашники еще спали. По подбородку Кристины стекала струйка слюны. Я внимательно посмотрела на них, стараясь запомнить именно такими, какими они были в этот момент. Облик их скоро изменится.

– К тому же, – добавила я, – если меня ждет неудача, на вкус они окажутся не хуже всех остальных. А теперь помогите мне поднять их наверх.

Проснулись только Кристина и Майкл. Еще один контрольный фактор в и без того сложном эксперименте. Джереми находился в отключке благодаря дополнительной порции снотворного, помещенной ему за щеку. Я сидела возле постели Терри, делая пометки в своем журнале, когда она дернулась в наручниках, приковывавших ее к постели. Небольшое движение, однако, заставило цепь звякнуть о раму кровати. Вовремя посмотрев на нее, я заметила, как она открыла глаза и сонным взглядом посмотрела в моем направлении.

– Вайолет? – спросила она хрипловатым со сна голосом. – Неужели я уснула?

Она попыталась сесть, однако наручники удержали ее на месте. В глазах ее вспыхнула паника, прогоняя последние остатки сна.

– Вайолет? – На сей раз в моем имени прозвучала пронзительная нота. Терри еще не полностью поняла, что здесь происходит. Теперь она дернула наручники так сильно, что заставила дрогнуть раму кровати, и натянула трубку капельницы, подсоединенной к внутренней стороне ее левого локтя. Расслабившись, она посмотрела на иглу так, как будто никогда не видела ничего похожего.

– Существует отличный шанс на то, что твоя прапрабабушка была родом из Иннсмута, – спокойно проговорила я, заглядывая снова в свой журнал. – Ты не знала этого? Наверное, нет, раз не узнала имя нашего города. До своей кончины она родила двоих детей. После этого твой прапрадед вступил во второй брак и имел троих детей от второй жены, которая всегда называла всех пятерых своими собственными. Насколько я понимаю, повторные браки не были тогда в обыкновении, что кажется достаточно странным, учитывая общую смертность в те времена. Трудно быть абсолютно уверенной в отношении того, кто от какой женщины происходит, однако я на девяносто процентов уверена в том, что ты происходишь от первой жены своего прапрадеда. Но скоро мы будем точно знать это.

– Вайолет, это не смешно.

Я посмотрела на нее.

– Никто здесь и не думает шутить. Я объясняю тебе, почему ты оказалась здесь.

Терри уставилась на меня.

– Что?

– Ты находишься здесь, потому что существует хороший шанс на то, что ты происходишь от первой жены своего прапрадеда, – повторила я. – Она была слабой. И даже не начала обнаруживать иннсмутские черты к моменту смерти. Наверное, поэтому и ее дети никогда не обнаруживали их – или, если это было не так, сведения до нас не дошли. Однако по меньшей мере один из них дожил до зрелости. Простой расчет. У твоего прапрадеда было пятеро детей от двух женщин, и четверо из них имели собственных детей. И если ты на самом деле происходишь от иннсмутской женщины, мы узнаем это через несколько дней.

Лицо ее исказил неподдельный страх.

– Несколько… несколько дней? Вайолет, я должна вернуться в университет. Ты не можешь удерживать меня здесь. Остальные заметят мое исчезновение.

– Остальные в данный момент замечают только собственные трудности, – заметила я. – Кристина без перерыва визжит уже два часа. А Майкл все время хохочет.

– Ты обезумела, – голос ее превратился в шепот. – А где Джереми?

– Пока еще спит. Но я намереваюсь скоро разбудить его. – Я попыталась говорить успокоительным тоном. – По правде сказать, я не стала бы волноваться на твоем месте. Тебе будет удобно. Пока ты спала, мы ввели в твою вену катетер, поэтому тебя не ждут никакие трудности, никакая грязь, a через несколько дней мы будем знать все, что нам нужно.