Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 67)

После еды Амелия спросила у Гэвина:

– Как ты считаешь, сколько лет этому кораблю?

– Наверное, постройки 1800-х годов. Точнее не скажу. Старый парусник, перепутавший широты с долготами. Это я пытаюсь острить, а на деле не отличу одного от другого.

– Я тоже.

– Должно быть, отыскивая путь к спасению, корабль вошел в полынью между ледяными полями, однако им не повезло.

– Мало того что не повезло… как ты думаешь, что еще здесь произошло?

Гэвин покачал головой.

– Не знаю. Возможно, кто-то на корабле сошел с ума и убил найденных нами людей. Куда девались остальные моряки – представления не имею.

Гэвин и Амелия перешли на противоположную сторону трюма и уселись рядом – для тепла – между двумя бочонками. Все остальные находились неподалеку – внутри палаток или возле них.

– Какими ты видишь наши перспективы? – спросила она.

– Мрачными.

– Думаю, что ты прав, однако, веришь ли ты или нет, я настроена оптимистически.

– Даже теперь?

– Даже теперь. У нас есть тепло и еда… возможно, что нас найдут. A если этого не произойдет, может быть, мы найдем способ покинуть это место.

– Ну, для этого потребуется чрезвычайная удача, – ответил он. – Я представления не имею о том, где мы находимся, и, как мне кажется, моряки нашего корабля тоже не имели его. Все здесь кажется не так.

– Не так? – удивилась Амелия.

– Ну да. Не знаю, как объяснить. Все не на месте, солнце, луна, даже море и небо. Даже при дневном свете все вокруг выглядит странно.

– А тебе когда-нибудь приходилось оказываться на море в спасательной шлюпке?

– Никогда в жизни, – ответил Гэвин. – Признаюсь в этом честно, как и в том, что охотно прожил бы всю свою жизнь, не зная подобной удачи.

– Возможно, на море все кажется странным тому, кто плывет по нему в маленькой лодке, а не на большом корабле.

– Возможно. – Он не стал возражать. – Однако все вокруг какое-то не такое. Наш корабль заблудился еще до того, как столкнулся с айсбергом. Я слышал, как один из моряков говорил о том, что мы потерялись и что звезды какие-то неправильные.

– По-твоему, он имел в виду созвездия?

– Наверное.

– Но как насчет навигационного оборудования? Теперь на море не ориентируются по звездам.

– Однако моряки по-прежнему считаются с ними. Я думаю, что приборы вышли из строя, и, когда моряки обратились к звездам, оказалось, что заплыли мы куда-то не туда.

– Или же моряки разучились ориентироваться по звездам.

– Может быть. Но даже сам воздух здесь какой-то неправильный.

– Когда тебе холодно и ты сидишь в трюме старого корабля, любой воздух покажется тебе странным.

– Ты, конечно, права, но тем не менее…

Амелия разделяла его ощущения, но, в отличие от Гэвина, еще не была готова признать это.

Пока они разговаривали, светлая полоска над головой сначала потемнела, а потом снова посветлела, когда взошла луна.

– Сидеть и ждать, пока кончится пища, – такая перспектива меня не привлекает.

– Еды здесь много. Я видела здесь и консервы. Должно быть, холод сохранил их. Воду можно получать, растапливая лед.

– Тем не менее конец этому все равно настанет. И будет лучше найти способ спастись отсюда, отплыть на подходящем корабле.

– Этот корабль нам не поможет, в бортах его щели. Потом он слишком велик.

– Не знаю, каким способом мы с тобой оставим этот корабль, – проговорила Амелия. – Только однажды нам придется сделать это – на шлюпке, каким-то неожиданным образом – или умереть.

Потом они уснули, и, когда забрезжил утренний свет, Амелия проснулась, но не увидела Гэвина рядом. Закутавшись во флотскую шинель, накинув одеяло на плечи, она отправилась на поиски и обнаружила наверху, что собратья по несчастью сумели растопить большую печь на камбузе и уже жарили на ней мясо. Печь дышала жаром. Это было превосходно. В печи горел уголь, найденный тут же в угольном коробе. Его оставалось еще достаточно много, что вселяло надежду.

Гэвин присматривал за готовкой. Как оказалось, он работал шеф-поваром в одном из крупных нью-йоркских отелей. Пока готовилось мясо, он рассказал им достаточно много о себе. Сказал, что отель достался его матери по наследству, а отец занимался газом и нефтью и обожал аэропланы. Более к воспоминаниям не обратился никто, даже Амелия.

Наконец мясо доспело, и они стали есть. Мяса было много, и все решили, что его нужно по возможности экономить – пока не удастся выработать новый план. Сирил предложил съесть все что можно, а после выйти из корабля и лечь на лед, ожидая смерти, которая тут же объявится в плотной шубе и с ледорубом в руках.

– Не надо говорить глупости, – возразила Амелия. – Надо постараться найти рыболовные принадлежности, которые позволят нам добывать пищу. Когда кончится уголь, дерево можно будет найти на других кораблях.

– A когда кончится дерево, что с нами будет? – спросила Герцогиня, старая кожа которой на холоде плотно обтянула лицо.

– Может быть, нас спасут, – предположила Амелия. – Или же мы спасемся сами. Что, если это окраина континента или просто обледеневший остров… здесь может кто-то жить. Кто-то и где-то.

– Какие-нибудь эскимосы? – спросила Герцогиня.

– Да кто угодно, – ответила Амелия.

– Не слишком ли вы преисполнены надежд? – поинтересовался Каррузерс.

– В данный момент да, и надежда моя укрепится в том случае, если мы будем делать все возможное для того, чтобы выжить как можно дольше и иметь перед собой цель. Я видела на палубе спасательные шлюпки, и мы можем отправиться в море в одной из них.

– Я уже говорил тебе о том, как отношусь к подобной перспективе, – проговорил Гэвин.

– Мы уже плавали в спасательной шлюпке, – возразил Сирил. – И были рады выбраться из нее.

– Если запастись провизией, взять теплую одежду и, наверное, сделать парус, у нас может появиться шанс, – предположила Амелия.

– Вы умеете водить корабли? – спросил Сирил.

– Нет, но я предпочитаю бороться и не сдаваться.

– Какая разница, где умирать – в этом корабле, на льду или в море, – продолжил Сирил. – Нас ждет смерть. Вы забыли мертвых моряков? Кто-то убил их.

Гэвин расхохотался.

– Да, убил, но не вчера и даже не полвека, но существенно больше сотни лет назад. Я сомневаюсь в том, что убийца еще жив и дожидается на льду удобного момента для того, чтобы проникнуть на корабль и понаделать дыр в наших головах.

– Быть может, это какое-то животное, – предположил Сирил. – Почему нет. Что-то вроде белого медведя, который вполне может оказаться поблизости.

– Медведи кусают и рвут когтями, – сказала Герцогиня. – И не бьют никого в голову тупым предметом вроде обуха топора.

– Вообще говоря, Сирил, в вашем случае можно дать одну рекомендацию, – проговорил Гэвин, – если вы решили умереть и постоянно стремитесь разговаривать на эту тему… действуйте… приступайте к делу. Избавив нас от себя, вы сэкономите для нас пищу. Приглянувшийся вам пистолет, наверно, уже не способен стрелять. Не попробовав – не поймешь? Но, следуя собственному предложению, вы вполне можете раздеться и улечься на лед. Вы же предлагали всем умереть на льду, так? Мне кажется, что подобная участь наилучшим образом удовлетворит вас. Ну или хотя бы прекратит ваше нытье. Черт побери, я же знаю, насколько плохи наши дела, и тоже совсем не хочу отправляться в море, однако не желаю выбрасывать белое полотенце на ринг, даже в том случае, если таковое еще обнаружится на этом корабле.

Все остальные, перед этим почти ничего не говорившие и даже не назвавшие своих имен, разразились одобрительными возгласами.

– Да-да, прекратите, наконец, каркать, надоели все эти речи о смерти, – сказал один из пожилых мужчин. – Ступайте на лед, умрите, только заткнитесь…

Согревшийся теперь Сирил, вопреки собственным словам, не проявлял более желания умирать.

– Ну, я просто хотел сказать, что наше положение отнюдь не кажется мне слишком хорошим.

– Ты думаешь, что, кроме тебя, этого никто не понимает? – вступила в разговор Амелия. – А пока нам нужно, прежде всего, решить, сколько пищи может потреблять каждый из нас и на какое время мы можем растянуть имеющиеся припасы. Без полуночных перекусов.

Она окинула взглядом собравшихся. Все согласно закивали.

– Потом, – сказала она, – нам нужно найти рыболовные снасти и назначить рыбаков. И уже после этого можно будет подумать о шлюпке и парусе, ибо те, кто хочет, могут остаться здесь. Ну а те, кто готов совершить попытку спастись, могут попробовать. Я видела здесь две шлюпки. Значит, мы можем набрать два экипажа.

– Из тех еще мореходов, – усомнился Каррузерс.