Шеннон Чакраборти – Медное королевство (страница 39)

– Да, твоя сестра передавала мне их. – Нари постучала по пепельному мазку у себя на лбу. – Из них вышла хорошая растопка для моей огненной купели.

Али присмотрелся к отметине, которую не сразу заметил в тени деревьев. Это его удивило, ведь раньше, за все время их дружбы, Нари никогда не проявляла особого интереса к религиозным обрядам своего племени.

От Нари не укрылось его пристальное внимание, и она ответила на его взгляд с вызовом. Али не винил ее за это. Он бывал весьма… несдержан в своих высказываниях о последователях культа огня. Капля холодного пота скатилась по шее, смочив воротник его дишдаши.

Она проследила взглядом за каплей, сползающей по его шее.

– Ты весь в них, – прошептала она. – Будь на твоем месте кто угодно другой, я бы услышала твое сердцебиение, ощутила твое присутствие… – Нари подняла руку, и он отпрянул, но, к счастью, растения на него больше не нападали. Нари просто внимательно изучала его. – Мариды что-то изменили в тебе, я права?

Али похолодел.

– Нет, – сказал он, убеждая не столько ее, сколько себя. – Они ничего мне не сделали.

– Врешь, – мягко укорила она, и Али невольно рассердился, услышав это. – Что? Не нравится, когда тебя называют лжецом? Разве лучше, если тебя обвинят в сделке с водяным демоном?

– Сделке? – переспросил он, не веря своим ушам. – Ты думаешь, я хотел, чтобы так случилось?

– Чтобы ты убил злейшего врага своего племени? Чтобы снискать наконец славу за победу над тем, кого не смог победить твой предок? – Ее глаза были полны презрения. – Да, победитель Афшина. Думаю, ты хотел.

– Ты заблуждаешься. – Али понимал, что Нари расстроена, но не у нее одной в ту ночь вся жизнь перевернулась с ног на голову. – Мариды не смогли бы использовать меня, чтобы убить Афшина моими руками, если бы сам Афшин не столкнул меня в озеро. А как они заполучили меня, Нари? – Его голос надломился. – Они проникли в мою голову и наводнили ее видениями о смерти всех, кого я когда-либо любил. – Он задрал рукав халата. В бледном солнечном свете его шрамы отчетливо контрастировали с черной кожей: треугольные следы зубов и полоска обезображенной ожогом кожи, обхватившая его запястье. – И все это они вытворяли одновременно с этим. – Его начало трясти, когда он вспомнил о страшных картинах, проносящихся у него перед глазами. – Тоже мне, сделка.

Али готов был поклясться, что на ее лице промелькнуло удивление. Но это длилось не дольше секунды. Просто Али не сразу сообразил, что сейчас выглядывало из-под его халата, который успел развязаться, пока принц катался в нем по земле и задирал рукава.

Взгляд Нари упал на рукоять клинка, в котором она безошибочно узнала кинжал Дараявахауша. Листва в роще задрожала.

– Откуда у тебя это?

О нет.

– Я… хотел вернуть его тебе, – быстро сказал Али, неуклюже вынимая клинок из-за пояса.

Нари бросилась на Али и выдернула клинок у него из рук. Она провела пальцами по рукояти, мягко нажимая на камни сердолика и ляпис-лазури. Глаза у нее влажно заблестели.

Али сглотнул. Ему хотелось что-то сказать сейчас, хоть что-нибудь, но никакие слова не исправят всего, что пролегло между ними.

– Нари…

– Убирайся, – сказала она по-арабски, на языке, который когда-то заложил фундамент их дружбы и на котором он в свое время учил ее творить огонь. – Хочешь избежать войны? Тогда убирайся из моего сада, пока я не вонзила этот клинок тебе в сердце.

10

Нари

Когда Али скрылся за деревьями, Нари упала на колени. Кинжал Дары увесисто лежал в ее руках. Она вспомнила, как он учил ее правильно держать нож во время броска. «Нет, не так…» Горячие пальцы Дары касались ее кожи, его дыхание щекотало за ухом. Ветер подхватывал его смех, когда у нее что-то не получалось, и она разочарованно чертыхалась.

Глаза застили слезы. Пальцы одной руки сомкнулись на рукоятке, а второй – сжались в кулак, куда Нари уткнулась губами, пытаясь остановить подступающие рыдания. Вряд ли Али успел далеко уйти, а она меньше всего хотела, чтобы он видел ее слезы.

Нужно было в любом случае вонзить это ему в сердце. Кто бы сомневался, что Ализейд аль-Кахтани вторгнется в единственное место в Дэвабаде, где она могла побыть одна, и доведет ее до истерики. Сейчас она злилась не только на его дерзость, но и на собственную реакцию. Нари редко позволяла себе так откровенно терять контроль. Они часто ссорились с Мунтадиром, и Нари с нескрываемым нетерпением ждала того дня, когда Гасан сгорит в погребальном костре, но она не ревела перед ними как маленькая потерявшаяся девочка.

Но не им, а Али удалось ее обмануть. Вопреки здравому смыслу, Нари стала дорожить их дружбой. Ей нравилось проводить время с кем-то, кто ценил ее интеллект и любознательность и не заставлял комплексовать из-за ее человеческой кожи и неумения обращаться с магией. Он ей нравился. Нравилось, как он по-детски загорался, когда, бывало, подолгу объяснял какой-нибудь малоизвестный экономический закон. Нравилось, как по-доброму и без гонора он обращался со слугами-шафитами, живущими во дворце.

Все это ложь. Сплошная ложь. Включая и эти его слова о маридах. Они тоже наверняка были ложью.

Нари сделала глубокий вдох и разжала кулак. От камней, утопленных в рукоять, остались следы на ладони. Нари и не надеялась увидеть кинжал снова. Однажды, вскоре после смерти Дары, она справилась у Гасана о судьбе оружия, а король ответил, что по его приказу кинжал пустили на переплавку.

Но он лгал. На самом деле он вручил его как трофей своему сыну. Сыну-победителю-Афшина.

Дрожащими руками она утерла слезы. Она даже не знала, что Али уже вернулся. Впрочем, Нари старательно избегала каких бы то ни было новостей о нем. Нервозное состояние Мунтадира и все возрастающие объемы поглощаемого им алкоголя были достаточным напоминанием о том, что Али неумолимо приближается к Дэвабаду.

С противоположной стороны послышались шаги.

– Бану Нахида? – пискнул женский голос. – Госпожа Низрин попросила меня сходить за вами. Она просит передать, что вас ожидает Джамшид э-Прамух.

Нари вздохнула, опустив взгляд на книгу, которую читала перед тем, как ее отвлек Ализейд. Монография, написанная Нахидами, была посвящена проклятиям, которые препятствуют процессу выздоровления. Кто-то из послушников Великого храма наткнулся на книгу, перебирая старые архивы, и Нари захотела как можно скорее ознакомиться с текстом. Но дивастийский язык оказался для нее слишком сложным, архаичным, и Нари была на грани того, чтобы обратиться за помощью к переводчикам.

Но Джамшид ждать не будет. Уже несколько недель он донимал ее просьбами возобновить лечение. Его отчаяние возрастало симметрично той скорости, с которой катился по наклонной Мунтадир. Вопроса «почему?» не возникало. Нари понимала, как сильно бьет по Джамшиду то, что он, начальник охраны, потерял возможность обеспечивать Мунтадиру личную защиту.

Нари сделала глубокий вдох.

– Сейчас приду.

Она отложила фолиант в сторону, поверх арабской книги о больницах – во всяком случае, Нари решила, что о больницах, хотя у нее пока не было времени все прочесть. Как бы Мунтадиру ни хотелось раздавить ее мечту о восстановлении семейной больницы в зародыше, Нари сдаваться не собиралась.

Она поднялась, спрятала ножны с кинжалом под платьем, заткнув их за пояс. Усилием воли она выкинула Али из головы. И Дару вместе с ним. В первую очередь нужно думать о пациентах. Нари как никогда была благодарна за то, что у нее есть работа, в которой она может полностью раствориться.

Лазарет встретил привычным столпотворением и запахом серы. Пройдя через приемный покой, она нырнула за шторку, отделявшую ее рабочую зону от общего зала. Пальцы скользнули по гладкому шелку, на который были наложены особые чары, чтобы приглушать шум по обе стороны занавески. Задернув ее, Нари могла спокойно обсуждать с Низрин чей-то неутешительный диагноз, не боясь, что их разговор будет услышан.

А еще через зачарованную ткань не слышно криков бьющегося в агонии пациента.

Джамшид и Низрин уже дожидались Нари. Джамшид с бледным, но решительным видом лежал на кушетке.

– Да будет гореть твой огонь вечно, бану Нахида, – поздоровался он.

– Взаимно, – отозвалась Нари, складывая пальцы домиком.

Она обвязала шарфом косы так, чтобы те не спадали с плеч, и вымыла руки в умывальнике, заодно плеснув холодной воды себе на лицо.

Низрин нахмурилась.

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Твои глаза…

– Все хорошо, – соврала Нари. – Я просто огорчена, – решив выплеснуть весь негатив, вызванный встречей с Али, в другое русло, она скрестила на груди руки. – Книга написана на каком-то древнем наречии, в котором сам черт ногу сломит. Придется возвращать книгу в храм, чтобы кто-нибудь перевел ее для меня.

Джамшид посмотрел на нее, не скрывая нарастающей паники.

– Это ведь никак не помешает сегодняшнему сеансу?

Нари помедлила.

– Низрин, ты не оставишь нас ненадолго?

– Конечно, бану Нахида. – Низрин поклонилась.

Нари подождала, пока Низрин не скроется за шторкой, и опустилась рядом с Джамшидом на колени.

– Ты слишком торопишь события, – сказала она с мягким укором. – Не надо так. Твой организм идет на поправку. Ему просто нужно время.

– Нет у меня времени, – ответил Джамшид. – Кончилось.

– Время всегда есть, – возразила Нари. – Ты еще молод, Джамшид. У тебя впереди – десятки, сотни лет жизни, – она взяла его за руку. – Я знаю, как ты хочешь вернуться к нему на службу. Снова легко вскакивать в седло и пускать дюжины стрел из лука. Все придет. – Она заглянула ему в глаза. – Но тебе нужно смириться с тем, что для этого могут понадобиться годы. Наши сеансы… Я вижу, сколько боли они тебе причиняют, и главное, как тяжело сказываются на твоем организме.