Шеннон Чакраборти – Медное королевство (страница 104)

– Я в порядке, – хрипло сказал он. – Все хорошо, – добавил он немного истерично. – Как поживаете?

Нари уставилась на него. Судя по всему, все-таки не очень хорошо.

– Мы делаем все, что можем, – ответила она. – Они закончили на месте процессии?

Джамшид кивнул.

– По последним подсчетам, восемьдесят шесть убитых, – тихо сказал он. – Мунтадир и король уходили вместе со мной. Нашли только троих нападавших.

– Почти сто человек погибли от рук троих? – Нари поставила чай, руки ее дрожали. – Я не понимаю, как это могло произойти.

– Раньше такого не случалось, – печально сказал Джамшид. – Не думаю, что кто-то ожидал чего-то подобного.

Нари покачала головой.

– Я рада, что присутствовала при том, как Дэвабад установил новый антирекорд в убийстве своих горожан.

Джамшид подошел ближе и положил руку ей на плечо.

– Мне так жаль Низрин, Нари. – Она сморгнула навернувшиеся слезы. – Я даже не могу в это поверить. Трудно представить, что можно вернуться в лазарет и не увидеть ее там.

Нари изо всех сил старалась, чтобы ее голос не стал хриплым.

– Мы должны справиться. Мы нужны нашему народу.

Он покраснел.

– Конечно, ты права. Но, Нари… если все под контролем, у тебя есть минутка поговорить? Наедине? – уточнил он, кивнув в сторону коридора.

– Конечно. – Нари встала. – Прошу прощения, доктор Сен.

Как только они вышли, Джамшид повернулся к ней.

– Нари, ты уверена, что в контейнерах был огонь Руми?

Вопрос застал Нари врасплох, как и страх в его глазах.

– Да? Что еще могло так гореть?

Он заламывал руки.

– Как ты думаешь, в нем могло быть что-нибудь еще? Что-то вроде… Я не знаю… лечебная сыворотка?

Она моргнула.

– Из-за твоей спины?

Из-за хаоса во время нападения и смерти Низрин Нари едва ли задумалась о том, как быстро исчезли ожоги Джамшида.

Он побледнел.

– Нет, не только из-за спины… – Его рот открылся и закрылся, как будто он пытался подобрать слова. – Нари, ты подумаешь, что я сошел с ума, но…

– Бану Нахида!

На этот раз это была Разу.

– Идем, быстро, – сказала она, переходя на тохаристанский. – У отца пострадавшего на улице истерика.

Джамшид повернулся к Разу.

– Тогда скажи ему, чтобы подождал!

Не успели эти слова слететь с губ Джамшида, как он ахнул и зажал рот рукой. Глаза Нари расширились. Он только что сказал эти слова в безупречном подражании древнему тохаристанскому диалекту Разу – на языке, который она не слышала ни от кого, кроме себя и Разу.

– Джамшид, как ты…

– Джамшид! – В коридор вбежал Каве. – Бану Нахида! У нас нет лишнего времени!

Джамшид все еще выглядел слишком удивленным, чтобы говорить, поэтому Нари спросила:

– Что происходит?

Каве был бледен.

– Это эмир.

Джамшид был уже в панике, когда они галопом проскакали к Мидану, и то, что он пытался сказать ей, явно было забыто.

– Как это, он упал? – снова спросил он Каве, перекрикивая стук копыт.

– Я сказал тебе все, что знаю, – ответил Каве. – Он хотел остановиться и навестить выживших у Великого храма, а потом потерял сознание. Мы привели его в дом, и я пришел за тобой, как только смог.

Нари крепче обхватила ногами лошадь и вцепилась в поводья, когда сектор Гезири пронесся мимо, как в тумане.

– Почему вы не отвезли его в больницу?

– Прости, мы не подумали.

Они проскакали через ворота Гезири. Мидан был жутким в своей пустоте, как и многие улицы, слабо светящиеся в сгущающейся ночи. Он должен был быть заполнен празднованиями, Дэвами, которые выпили слишком много сливового пива, танцуя на фонтанах, и детьми, взрывающими фейерверки.

Вместо этого было совершенно тихо, запах горелой плоти и дыма висел в пыльном воздухе. На боку лежала брошенная ручная тележка с гирляндами цветов из дутого стекла. Нари опасалась, что ее владелец может лежать под одним из восьмидесяти шести окровавленных саванов снаружи храма.

Звук пения внезапно привлек ее внимание. Нари подняла руку, останавливая лошадь. Это была певучая интонация призыва к молитве… за исключением того, что молитва Иша уже была пропета. Она поняла, что и не по-арабски.

– Это гезирийский? – прошептал Джамшид. – Зачем муэдзинам гезирийский? И почему в такой час?

Каве побледнел.

– Думаю, мы должны добраться до храма.

Он пришпорил коня и поскакал к воротам Дэвов, две статуи шеду отбрасывали причудливые тени на медные стены Мидана.

Не успели они пройти и половины пути, как их перехватила вереница всадников.

– Старший визирь! – окликнул мужчина. – Остановитесь.

Каид, узнала Нари. С ним стояли шесть членов Королевской гвардии, вооруженные косами и зульфикарами, и Нари увидела, как из других ворот вышли еще четверо лучников. Их луки еще не были натянуты, но шепот страха все равно пронзил ее.

– Что все это значит? – потребовала она. – Пропустите нас. Мне нужно попасть в Великий храм и убедиться, что мой муж еще дышит!

Ваджед нахмурился.

– Вашего мужа нет в храме. Эмир Мунтадир во дворце. Я видел его перед самым отъездом.

Джамшид рванулся вперед на своем коне, по-видимому, не обращая внимания на то, как солдаты мгновенно схватились за мечи.

– С ним все в порядке? Отец сказал, что ему стало плохо в Великом храме.

Недоумение на лице Ваджеда и чувство вины на лице Каве – вот и все, что нужно было Нари.

– Ты солгал нам? – потребовала она, поворачиваясь к визирю. – Зачем, во имя Создателя, ты это сделал?

Каве отшатнулся с пристыженным видом.

– Извини, – поспешно сказал он. – Мне нужно было доставить вас в безопасное место, и Мунтадир был единственным способом, который я мог придумать, чтобы заставить вас обоих покинуть больницу.

Джамшид остановился, потрясенный и обиженный.