shellina – Северус (страница 20)

Разозленный валет чувствовал, что не может успокоиться. Переведя дыхание, он посмотрел на собравшихся вокруг него студентов.

— Я всегда думал, что для заключения союза среди аристократии имеют значение следующие качества: родословная, состояние и равное общественное положение. Конкретно в этих браках все эти условия соблюдены. Да, чаще всего браки в подобных семьях заключаются родителями, и молодоженам очень сильно повезет, если они вообще видели друг друга до свадьбы. Но в данном случае… Они поступили глупо, я бы сказал, необдуманно, но, как я уже упоминал, им повезло так удачно полюбить. Слухи в конце концов затихнут. И они сами будут со смехом рассказывать своим детям о побеге и последующей за ним свадьбе. Их родители тоже в итоге успокоятся и начнут просчитывать выгоды от этих союзов, — он обвел неприязненным взглядом зал. — Наверное, я слишком много времени провел в другом мире, но если в магическом обществе столько глупых и бестолковых правил, то, пожалуй, мне с ним не по пути.

Ворон буквально вылетел из Большого зала и побежал по лестнице вверх, не разбирая дороги. Меньше всего ему хотелось сейчас очутиться в гостиной своего факультета.

Он пришел в себя, очутившись на каком-то, судя по всему, заброшенном этаже.

Оглядевшись по сторонам, он попытался сообразить, где находится и как вернуться в знакомую часть замка. Роксана появилась перед ним неожиданно.

«Ты расстроен», — огненные буквы вспыхнули перед Вороном.

— Меня от них тошнит, — признался валет. — Я вор, я мошенник, но подобного лицемерия еще ни разу не встречал. Ну и что, что Алиса вышла за Люциуса? Она что, от этого перестала быть той Алисой, которую все знали?

«Ты многого не понимаешь».

— Так просвети меня. Уже прошла неделя, а ты только сейчас объявилась.

«Я была занята».

— Где, кстати, я нахожусь?

«На седьмом этаже в западном крыле. Здесь раньше были расположены классные комнаты детей ветра».

— А что здесь сейчас?

«Ничего. Но отсюда можно пройти в усыпальницу и кабинет».

— Ты вроде говорила, что туда можно попасть из подземелий?

«Путь не один, — Роксана подплыла к картине с каким-то пейзажем и указала на нее. — Перевесь картину на соседний крючок. Затем простая алохомора палочкой. Когда войдешь, иди дальше по коридору. Он один, никаких ответвлений нет, так что не заблудишься. Я буду ждать тебя в кабинете».

И Роксана исчезла.

— Как обычно, минимум объяснений, — проворчал Ворон, подходя к картине. — Ну и как я буду ее перевешивать, если эта мазня раза в три больше, чем я сам?

Валет начал осматривать тяжелую раму и даже попытался приподнять ее. Картина не пошевелилась.

Ворон задумался, затем принялся осматривать холст. Тот не был волшебным.

— Наверное, придется попробовать применить магию, — пробормотал валет и достал палочку, решив, что конкретно для этого случая помощь усилителя лишней не будет.

Знал он пока немного, но профессор Флитвик научил его заклятью, уменьшающему вес неодушевленных предметов.

Сделав картину более легкой, Ворон на этот раз сумел ее снять. Приставив свой трофей к стене, он принялся оглядывать ее в поисках крючка. Нашел, снова ухватил и приподнял картину.

— Что ты делаешь?! — высокий девчоночий голос заставил Ворона подпрыгнуть.

Он развернулся на звук голоса, все еще держа картину в руках.

— Ты кто, и что здесь делаешь? — вопросом на вопрос ответил Ворон, разглядывая девочку. Это была его однокурсница. Цвет галстука указывал на ее принадлежность к воронам.

Раньше он ее не замечал. Просто не обращал на нее внимания.

Да и сейчас, оглядывая случайную свидетельницу его действий, он не видел в ней ничего примечательного: маленькая, худенькая. Длинные каштановые волосы заплетены в две толстые косы. Светло-карие глаза смотрят с неодобрением.

— Я часто здесь бываю. Мне нравится смотреть на эту картину, — ответила девочка. — Так что ты делаешь?

— Как что, разве не видно? Я ее краду, — усмехнулся Ворон и отвернулся от девочки, направляясь к крючку на стене.

— Что?! Немедленно повесь на место! — девочка стояла, скрестив на груди руки.

— А если нет? — лениво процедил Ворон, не поворачиваясь к девочке.

— Немедленно повесь картину на место, — прокричала девочка и подскочила к Ворону, попытавшись вырвать добычу у него из рук.

— Отпусти, ненормальная, — валет попытался удержать равновесие, но очередной рывок заставил его выпустить раму и растянуться на полу.

Девочка от неожиданности упала на него сверху, а злополучная картина накрыла их обоих.

— Ты что, совсем больная? — процедил Ворон, пытаясь вылезти из под холста, который он уже ненавидел лютой ненавистью.

— Зачем ты ее снял? Это неправильно, — пропыхтела девочка, в свою очередь выбираясь из-под картины.

Наконец им удалось подняться на ноги. Ворон еще раз осмотрел девчонку. Косы растрепались, и прядки волос, выбившиеся из прически, делали ее очень милой, несмотря на воинственный вид.

— А ты всегда соблюдаешь правила? — поморщившись, спросил Ворон.

— По крайней мере, я пытаюсь это делать.

— Это скучно.

— Кому как.

— Ты не сказала, как тебя зовут, — Ворон с ненавистью посмотрел на лежащую на полу картину.

— Амелия Боунс, — девочка тряхнула головой. — А теперь повесь картину на место!

Глава 16

— Да что вам здесь, медом намазано? — прошипел Ворон, увидев своего однокурсника перед злополучной картиной. Прямо на полу коридора сидел Ремус Люпин.

Накануне ему пришлось повесить картину на место и уйти с седьмого этажа с Амелией. Девчонка оказалась настырной и настояла на том, чтобы непонятный слизеринец пошел вместе с ней. Ворон тогда почувствовал глухое раздражение и, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей еще совсем юной девочке, удалился в гостиную своего факультета.

Сейчас же, в субботу, он решил, что можно пожертвовать обедом, и вернулся на седьмой этаж. Чтобы увидеть здесь еще одного случайного свидетеля.

Люпин резко развернулся и испуганно посмотрел на Ворона.

Валет видел в своей жизни достаточно оборотней, чтобы не узнать одного из них. Многоликих он недолюбливал. Он хорошо помнил их надменность, презрение к окружающим, которых они считали гораздо ниже себя. Каждый оборотень был в мире Ворона нарасхват, а если он был еще и магом… Наниматели чуть ли не кулачные бои устраивали, чтобы заполучить в свою охрану многоликого мага. Естественно, даже совсем еще щенкам предлагались должности не ниже командира.

Очень обеспеченные, чаще всего красивые из-за скрытого внутри каждого из них зверя, они были бы настоящими хозяевами жизни, если бы сами жестко не регулировали свою численность. Как объяснил однажды один матерый, снизошедший до разговора с валетом за партией в кости, это происходило потому, что оборотни с трудом переносили общество друг друга. В жены они всегда брали обычных человеческих женщин, да и не было среди многоликих самок. Внутренний закон карал не самой приятной смертью всю семью, если вдруг супруг решит обратить жену в себе подобного. Из детей также далеко не каждый мог стать многоликим. Выбирались только лучшие, и обряд посвящения был зрелищным и очень помпезным — так же, как и первое обращение в зверя. Хотя та школа, которую проходили все дети многоликих, не оставляла на задворках жизни ни одного из них.

Ворон встряхнулся, прогоняя воспоминания, и подошел к Люпину. Тот настороженно следил за приближающимся валетом. Впервые у Ворона мелькнула мысль о том, что что-то здесь не так. Если бы подобная встреча случилась в Академии, то оборотень даже не взглянул бы второй раз в сторону такой незначительной личности, какой был Ворон.

Здесь же у валета сложилось впечатление, что Люпин опасается его. Промелькнуло ощущение, что сидящий на полу щенок боится, что его сейчас ударят. От неожиданности Ворон остановился и уставился на съежившегося Люпина. Да когда это было, чтобы оборотень боялся обычного человека? Что Ворон мог ему противопоставить, дойди дело до драки?

— Привет, — Люпин поздоровался первым, убедившись, что ему не желают зла. — Твоя речь произвела вчера на всех неизгладимое впечатление, — он улыбнулся. — Парни в нашей гостиной переругались, а некоторые даже подрались, пытаясь выяснить, можно ли считать Малфоя человеком, если он понравился Алисе. Девочки же краснели и перешептывались с ней, пытаясь выяснить, а каково это — быть замужем за Малфоем.

— Это хорошо, значит, они оставят ее в покое, — Ворон подумал о том, что совершенно не нужно, чтобы все узнали о том, чьим потомком на самом деле является Алиса. — Наверное, хорошо иметь такой слух, как у тебя, многоликий, можно услышать много чего интересного.

— Да не так уж много я и слышал… — внезапно Люпин запнулся. — Как ты меня назвал?

— Вообще-то это не я тебя так назвал. Вы сами себя так называете. Официальное самоназвание вашей расы, — Ворон пожал плечами.

— Ты что, знаешь, кто?.. — Люпин снова зажался и смотрел теперь на Ворона с ужасом.

— А чего там знать-то? Можно подумать, оборотня можно с кем-то перепутать, — Ворон нахмурился. Опять у него ничего не сходилось. Оборотни в его мире не просто гордились своим происхождением, они кичились им, а Ремус был объят каким-то первобытным ужасом.

— Ты же никому не скажешь? — вдруг заскулил щенок и закрыл лицо руками.

Этого Ворон уже вынести не смог.