shellina – Принцип Новикова. Вот это я попал (страница 18)

— Господин де Лириа, проходите, присаживайтесь прямо к столу, я велю горячий сбитень подать, — я распахнул дверь, возле которой тут же материализовался Митька. — Сбитень принеси, господин посол замерз, не видишь, что ли?

— О, не стоит утруждать ваше величество, — я поздравил себя с тем, что все еще стоял лицом к уже закрывающейся двери, потому что убедительно изобразить то, что отвисшая челюсть — это такой русский прием выражения доброжелательности у меня вряд ли получилось. А челюсть у меня едва ли не на пол упала, от того, что говорил посол совершенно без акцента. Мне еще больше не хотелось оставаться с ним наедине, и я мысленно просил Митьку поторопиться, потому что пока я не готов правильно составить беседу с этим монстром мировой дипломатии.

— Конечно же надо, — отмахнулся я от его неловких попыток не дать напоить себя сбитнем, который все иностранцы считали слишком сладким и насыщенным напитком. Но я чай не особо любил, и, судя по моим ощущениям, Петр также не был от этой все еще диковинки на столах русских в большом восторге. Пока Митька тащил чайник со сбитнем, который повар всегда держал наготове, зная мое пристрастие к этому напитку, я немного успокоился и повернулся к де Лириа. — Знаете ли, господин посол, я предпочитаю более всего сбитень с мятой. Просто неповторимое послевкусие, — я даже глаза закатил, изображая восторг. Потом сел за стол и пристально смотрел, как де Лириа усаживается в предложенное кресло.

— И все же, ваше величество, я не думаю, что нужно было отдавать распоряжение в приготовление этого… — он немного притормозил, и я, улыбнувшись, поспешил ему на выручку.

— Сбитня, господин де Лириа. Ну, не обижайте меня, я же от всей души, меня так редко в этом имение навещают, что я уже скоро совсем отвыкну от законов гостеприимства. Глядя же на вас, я прямо-таки почувствовал, как меня озноб пробирает. Холод-то какой на улице, а у вас даже уши не закрыты, — де Лириа закашлялся в ответ на мою тираду. Я сразу же участливо поинтересовался. — Что с вами, господин посол? Уж не простудились ли? Так я мигом прикажу позвать Бидлоо, а то Николай Альбертович уже со скуки на стены лезть скоро изволит. Он от скуки уже даже всех слуг вылечил, а уж от кухарки просто не вылазит, и днем и ночью при ней находится, особенно ночью, наверное, захворала сильно.

— Нет, ваше величество, — де Лириа наконец-то прокашлялся, и сумел выдавить из себя что-то более-менее вразумительное. — Я не болен. И вас я очень рад видеть в полном здравии. Вести о вашей болезни чрезвычайно меня огорчили, а ваше беспокойство о моем здоровье чрезвычайно лестна для вашего покорного слуги, — он просто весь выражал собой доброжелательность и искреннее беспокойство за меня. Я даже почти ему поверил. Уж кому, а де Лириа совершенно невыгодно терять такого молодого и неопытного императора, на которого всегда можно повлиять, как например сейчас, когда он практически изолирован от своих главных советников — семейства Долгоруких, да и остальных членов Верховного тайного совета. — Прошу принять ваше величество от меня небольшой презент, предназначенный исключительно для поправки пошатнувшегося здоровья. — И он жестом фокусника извлек из кармана своего камзола золотую коробочку, инкрустированную драгоценными камнями. Я благосклонно принял подношение — смотри взятку, и приоткрыл коробочку. Она оказалась наполненной коричневатой массой, издающей весьма характерный запах. Табак. Судя по мелкому помолу — нюхательный. А коробочка — табакерка. Забавная вещица. Имеющая огромное значение для российских императоров, я бы даже сказал мистическое и практически кармическое. Интересно, это намек, или я зациклился на табакерках и теперь просто параною?

— Какая красота, — наконец сказал я, закрывая крышку и ставя табакерку на стол. В это время Митька занес чайник, оставил его на специальную подставку на стол, затем налил сбитня в два кубка и ушел. Все это он проделал очень ловко, практически бесшумно, быстро, и удалился так, что я заметил, что его нет в комнате только, когда чуть слышно хлопнула дверь. Может же, когда хочет. Просто знает, скотина, что передо мной можно и повыделоваться, в меру, конечно. А при важных посетителях — ни-ни. — Вы пейте, господин де Лириа, сбитень особенно хорош, когда горяч.

Дальше я десять минут смотрел, как посол исправно давится напитком, который, мягко говоря, недолюбливал. Сам я тянул сбитень с истинным наслаждением, ощущая каждую нотку вкуса и аромата. Когда мой кубок опустел я поставил его на стол, и де Лириа, который успел выхлебать едва ли треть, с облегчением отставил свой кубок в сторону, потому что, как бы это не слишком вежливо, продолжать жрать и пить после того, как император насытился.

— Так что вас привело сюда, господин посол? — наконец задал я главный на сегодняшнее утро вопрос.

— Я уже сказал, ваше величество, искренняя забота о вашем драгоценном здоровье…

— Вы меня неправильно поняли, господин де Лириа, — перебил я посланника. — Я имел в виду, что привело вас в Царское село, а не конкретно в этот дворец.

— Царское село? — де Лириа очень удивлённо посмотрел на меня.

— Это я придумал название, вам нравится? — я не отводил от него пристального взгляда, и в какой-то момент мне даже показалось, что ему не по себе. — По-моему она отражает весь смысл данного поместья — его замкнутость, его закрытость, и в то же время его уже сейчас пробивающуюся роскошь.

Де Лириа осмотрелся по сторонам, пытаясь, видимо, найти роскошь. Ну ничего, скоро здесь все это будет, если тетка продаст его мне, разумеется. Потому что я намеревался очень серьезно выкупить Царское село. Но это проект на будущее. На ближайшее, я надеюсь.

— Да, очень удачное название, ваше величество, — осторожно поддакнул он мне. Затем решил, что прелюдия все же закончилась и решил действовать. — Вы правы, ваше величество, и ваша проницательность пугает меня до дрожи, — он прижал обе руки к тому мету, где у него должно находиться сердце. Потрясающее. Среди своих я пока что подобного лизоблюдства не наблюдал, но, скорее всего, это происходило потому, что я мало пока кого видел, а те немногие, что появились на моем весьма ограниченном горизонте, вели себя со мной хоть и вежливо, но больше покровительственно.

— И что же с моей проницательности так сильно напугало вас, господин де Лириа? — я уже устал от этого переливания пустого в порожнее, хотя и обозвал себя мысленно несколько раз идиотом. Политика штука не слишком быстрая, необходимо к ней приноравливаться, а не допускать порывы юности этого тела перед собой. Не все можно списать на молодость. Звание императора мне это не позволит.

— Ваше предположение, что я намерено последовал за вами, чтобы добиться аудиенции, разумеется, — ну, разумеется, как же иначе? Особенно, учитывая тот факт, что вслух я ничего подобного не предполагал. Хорошо, посмотрим, куда испанец французского происхождения все-таки клонит. Я благосклонно наклонил голову, намекая, что прогиб засчитан, можно продолжать. — Так вот, я приехал сюда, чтобы умолять ваше величество вернуться в Санкт-Петербург. Ваше место именно там, а не в погрязшей в замшелости Москве, — и де Лириа сложил руки в молитвенном жесте. — Кроме того, до меня дошли слухи, что Россия, грозившая при вашем великом деде стать крупнейшем игроком на морях, почему-то оставила эти попытки. Но, всем нам нужна сильная Россия, с сильным флотом.

Та-а-ак, я откинулся в кресле, положил руки на подлокотники и посмотрел на посла еще пристальнее. Россия вам нужна сильной в гробу, и так было всегда. Но вот тебе зачем-то именно сейчас понадобился наш флот. Вопрос — зачем? Зачем Испа… вот идиот, я едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно же, Англия. Англия вам уже всю плешь проела, постоянно ставя палки в колеса в благом деле разграблении Америк. А если Англия завязнет на каком-нибудь море блокируемая кораблями российского флота: молодыми, а отсюда злыми и агрессивными, вы почувствуете себя куда как вольготнее в Атлантике. Чудесно, просто чудесно. Вот только мне война с Англией не нужна. Пока не нужна. Нам с ней нечего пока делить. А флот, флот да, флот нужен, позарез нужен. Я перевел взгляд на золотую табакерку. А что если…

— Вы так правы, господин де Лириа. И насчет Петербурга правы и я даже подумываю про то, чтобы вернуться в город, который хочу к гордости деда довести до совершенства, и насчет флота. Я так горд, что Испания и мой царственный собрат прислал мне именно вас в качестве своего посланника, — я опустил имя испанского короля, потому что позорно забыл, кто же там сейчас гребет золото и серебро, тоннами вывозя их из Америк. Похоже де Лириа не обратил внимание на этот малюсенький нюанс, или не придал ему значения. Я же тем временем продолжал. — Вот только, как не горестно мне, что в Кронштадте не заложен уже давно ни один корабль, что верфи стоят пустыми, могу лишь посетовать на то, что казна моя никак не может выдержать даже фрегата. У России есть более потребные нужды, чем морские корабли. Мы никогда не были морской державой, понимаете, господин де Лириа? — я замолчал и с минуту раздумывал, пустить слезу, или это будет уже перебор? В итоге решил ограничиться мужественным всхлипом. — Мое сердце просто кровью обливается, и я даже уехал в Москву, чтобы не печалиться, видя пустующие пристани. Ах, мне действительно горестно, — и я прикрыл глаза ладонью. Опять минутное молчание, а затем я сел прямо, словно бы собрался после печальных новостей. — Вот так обстоят дела дражайший мой, господин де Лириа. Не хотите еще сбитня? — я потянулся к чайнику, отметив, как посол передернулся, проследив за моими действиями взглядом.