Шелли Паркер-Чан – Тот, кто утопил мир (страница 70)
— Где генерал?
Она уже знала, каким будет ответ.
Вместо того чтобы терять драгоценное время на поиски пловца или силком загонять первого попавшегося воина в шлюпку, Сюй Да сам поплыл по темным водам, чтобы разжечь ревущий, яростный, как вулкан, пожар. Пламя тянулось к Небесам, а его отражение тянулось в глубины ада.
Генерал не умел плавать. Но Чжу была странно спокойна. Он где-то там, в безопасной приветливой тьме, пламя же ревет наверху. Чжу обязательно его отыщет, ведь Сюй Да всегда возвращается к ней. Сколько раз уже она его теряла. С Сюй Да все будет в порядке, а она победит.
Гибнущие корабли Чэня трещали и стонали, и этой симфонии вторил рев пламени, далеко разносящийся над водой. Чжу закричала, перекрывая шум:
— Всем кораблям! Уходим на глубину и атакуем!
Обломки бились о борт флагманского корабля Чжу. Пиратки лавировали по полю битвы. Кроме горстки кораблей, которые смогли унести ноги, от флота Чэня остались только обломки да дымящиеся остовы. Дождь стучал по флагам и барабанам, по рейкам и корзинам, по обугленным телам. Повсюду, куда достигал бесцветный свет Мандата Чжу, в воде колыхались обломки кораблекрушения, как льдины в весенней реке.
Перед этим она увидела, как флагманский корабль Чэня идет ко дну в самом центре пожара, зажатый между пылающими обломками. Для такого упорного врага, как Чэнь, это был неподобающе безликий финал. Чжу пожалела, что не видела его лица в ту минуту, когда корабль пошел ко дну, и Чэнь осознал свое поражение. В ее судьбе он был могучей силой — хотя преимущественно невидимой, словно судьба или земное притяжение, — но его поглотила стихия, не дав сказать последнее слово. Вместо триуфма Чжу ощутила странную пустоту. Интересно, увидит ли она над водой его одинокий, голодный призрак среди тех несчастных, кому он отказал в честном погребении.
— На борт! Ищите пленников, — приказала она, когда ее флагман поравнялся с обломками. Дождь усилился. Начинался настоящий шторм. Кораблик Чжу скрежетнул бортом об обломки. Два сцепившихся остова покачивались в волнах. Матросам, которые не пошли на борт, она сказала:
— Берите шлюпки. Ищите генерала Сюй Да.
То, что обломков было так много, вселяло надежду. Неважно, что Сюй Да не умеет плавать. Мысленным взором Чжу видела, как он выныривает подальше от пылающей воды, хватается за обломок мачты или плавучее бревно. По лицам своих воинов Чжу поняла, что они считают генерала погибшим. Но это неправда, свирепо подумала она. Он жив, иначе бы она почувствовала…
Корабль опустел. Непривычно было видеть его таким. Обычно по палубам деловито снуют десятки людей. Дождь лил сплошной серебряной стеной, и Чжу даже ощутила странное удовлетворение: она промокла до нитки, дальше некуда. Чжу пошатнулась — палуба снова накренилась под ногами. За время своего плавания Чжу узнала, что корабль не бывает полностью неподвижен. Он гудит, дрожит, совершает мелкие движения, которые пиратки не столько видят или слышат, сколько чувствуют всем телом. Наверное, Чжу тоже начала этому учиться. Она не могла сказать точно, что именно ее насторожило. Просто внезапно поняла: в этом подвижном, скрипучем, штормовом пейзаже что-то переменилось.
Чжу рывком обернулась.
Кто-то шел к ней из средней части корабля. Чудовищная фигура в доспехах и в крылатом темном шлеме.
С Чэня ручьями стекала вода, словно он поднялся со дна моря. А ведь так и есть, с ужасом подумала Чжу. Он спасся с тонущего корабля и выплыл. Вода уберегла его от пламени.
Чэнь, сколько она его знала, носил мантию ученого. Но когда-то был полководцем. Когда Чжу еще подвизалась в монастыре, Чэнь уже водил воинов в битву и сжигал города дотла. Как-то она об этом забыла. Все забыли. Их бдительность в Аньфэне усыпили его чиновничья скользящая походка и непроницаемое спокойствие. А ведь чтобы так скользить при его огромном весе, надо быть очень сильным человеком. Чэнь вовсе не оставил свое прошлое за спиной. Он с ним никогда не расставался. Теперь оно снова дало о себе знать. Вот Чэнь, полководец и мясник, облеченный бледным кровавым свечением своего Небесного Мандата.
А на спине у него…
Чэнь тащил свою мокрую ношу так легко, словно это был и не человек вовсе.
Чжу поняла, что ни разу не видела Чэня в настоящей ярости. До сего момента. Но ярость сделала его еще более сдержанным. Она пылала в нем тем же скрытым пламенем, что и красное, как угли, сияние его Мандата.
— Давно не виделись, Чжу Чонба.
В Аньфэне Чжу выжила, потому что проскочила под носом у Чэня. Теперь он смотрел прямо на нее. Второй раз она его не одурачит. Игры в прятки кончились. Она — Сияющий Король. А перед ней — враг, которого надо было выследить и убить, пока он не набрал силу.
Чэнь скинул тело Сюй Да на палубу, как мешок с глиной. У Чжу в груди что-то сжалось, когда она увидела, что он бледен до синевы и неподвижен. Но потом Чэнь поставил на него свой огромный сапог и давил, пока Сюй Да не заворочался и не вскрикнул хрипло. И против ее воли — Чжу, едва завидев Чэня с его ношей, сказала себе: сохраняй спокойствие! — что-то в ней закричало вместе с Сюй Да.
— Вот так. Хороший мальчик, — похвалил Чэнь. — Еще жив, значит, пригодится.
Чэнь говорил громко, чтобы было слышно сквозь шум ливня.
— Ты мне достаточно крови попортил, Чжу Чонба. Хватит. Иначе твоему брату не жить.
Фонари на корабле погасли. Теперь их освещал только собственный свет: Чэня — кровавое свечение, в котором его лицо казалось красным, как статуя воинственного Гуань Юя, Чжу — всполох бледного сияния, в котором струи дождя вспыхивали мгновенным серебром. Ее света не хватало, чтобы найти хоть кровинку в белом лице Сюй Да, оглушенно ворочающегося на палубе. Она волевым усилием отмела эту мысль и крикнула Чэню:
— Что ты хочешь в обмен на жизнь моего брата?
— Мы что, на плавучем рынке, что ли? Со мной не торгуются, — холодно ответил Чэнь. — Я хочу все. Этого хватит, чтобы возместить ущерб, который ты мне от всей души нанес, и обеспечить победу над Мадам Чжан.
— Зря она поверила, что сможет купить твою верность!
Чжу говорила, а сама отчаянно шарила глазами по палубе в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия.
— Ты же был никем. И остался бы никем. А она тебе флот подарила…
У Чжу имелась сабля, но что толку в коротеньком клинке против такой махины, как Чэнь? Если сбежать, не драться, что станет с Сюй Да? Чжу впервые ощущала растерянность на грани истерики. Так вот что чувствовал генерал Чжан, когда она взяла в заложники его сына и пустила ему кровь? Мысли разбегались от тревоги.
— Есть хоть кто-нибудь, кого ты не предал бы, а, Чэнь Юлян?
Тот ответил ей понимающей холодной улыбкой.
— Мадам Чжан мне не хозяйка. Думаешь, из богатеев никто больше за тобой не наблюдает? Не надо было брать такие пышные титулы! О Сияющем Короле и его смелых деяниях наслышано больше народу, чем ты можешь себе представить. Мой покровитель с радостью ссудил мне денег, чтобы положить конец твоей погоне за величием. — Лило так, что над палубой стоял белый водяной пар. — Я с еще большей радостью их принял.
Прежде чем Чжу успела додумать эту мысль, Чэнь схватил Сюй Да за растрепавшийся узел волос и рывком поднял на колени. Сюй Да всегда был силачом. Теперь же Чжу смотрела, как он беспомощно трепыхается в железной хватке Чэня, и сердце у нее сжималось.
— Добегался, Чжу Чонба. Сдавайся!
Она
— Не вижу уверенности! Мне объяснить подоходчивей?
Чэнь выпустил волосы Сюй Да и выхватил нож. Полоснул по раненой руке. Генерал покачнулся, стоя на коленях. Не вскрикнул — сил не хватило на крик, — но его безнадежный стон пронзил Чжу насквозь. На темные доски палубы упал белый палец. Дождь поливал его, смывая кровь.
— Сколькими пальцами пожертвуешь, прежде чем сдаться? Я знаю, ты сам и пятью обходишься. И все же сколько надо для жизни, по-твоему?
Смотреть на это было невозможно. Чжу могла прекратить страдания Сюй Да. Надо только сдаться. Но если она сдастся сейчас, сможет ли победить потом?
Она вспомнила, как Оюан бежал, стирая ноги в кровь, к своей армии, которую Чжу у него украла. Он показал немыслимые для обычного человека стойкость и терпение. Но в конце концов не выдержал и Оюан. Есть два вида невозможного: то, что получится совершить на чистом упрямстве, и то, что не выйдет ни при каких условиях. Чжу знала, с какой разновидностью столкнется, если сдастся Чэню. Если бы Сюй Да ничего не значил для нее, она бы пожертвовала им без раздумий.
Чжу всегда знала, что может потерять Сюй Да. Думала об этом всякий раз, как он вел войска в битву. Ей казалось — это ее сознательный выбор. Она считала, что готова ко всему. И лишь теперь, столкнувшись с реальным выбором, поняла, что никогда не верила в его смерть.
У нее на глазах медленно уничтожали того, кто был ей дорог, и она умирала вместе с ним. Боль сжирала его понемножку. Чжу не могла это вынести. На одной чаше весов — друг. На другой — судьба. Ее тянуло в разные стороны, разрывало надвое, а она понимала: выбор невозможен. Чжу услышала собственный стон, почти такой же жуткий, как стоны Сюй Да.