Шелби Махёрин – Боги и чудовища (страница 91)

– Мы поймаем ее, – коротко бросил Филипп. – Так что зря радуетесь.

– Тебе нужна победа, Фил. Медлить нельзя. – Лу погрозила ему пальцем. – Думаю, ты войдешь к нам скорее раньше, чем позже.

Другой шассер – моложе остальных, явно недавно посвященный, – держал свою балисарду как распятие.

– Думаешь, твоя магия навредит нам, ведьма?

– Я думаю, – медленно произнесла она, – что без труда заберу твое оружие, mon petit chou. Думаю, вы все знакомы с моим мужем. – Она указала на меня большим пальцем. – Самый молодой охотник в братстве. И самый молодой капитан тоже.

– Он не капитан, – мрачно сказал Филипп.

Лу выгнула бровь.

– Да, но тебя он отделал славно.

Я положил руку ей на плечо. Мне было не по себе. Холодный пот струйкой бежал по спине. Когда Лу взглянула на меня, я покачал головой. Едва заметно.

«Что ты делаешь?» – попытался спросить я.

Когда Лу приподняла плечо – так легонько, что никто не заметил, – я получил ответ. Она не знала. Бахвальство, насмешки, угрозы – все это были лишь отчаянные попытки выиграть время. Дождаться помощи. Дождаться хоть чего-нибудь.

У нас закончились идеи.

– Давай, Фил, – уговаривала Лу, и от ее слов меня окутал слабый аромат магии.

Шассеры тоже почувствовали его. Одни зарычали, напряглись, стиснув балисарды, и посмотрели на Филиппа, ожидая указаний. Другие беспокойно заерзали. Кто-то же зачарованно смотрел на Лу, когда ее кожа начала светиться.

– Открой дверь. Поиграй со мной.

В голове у меня раздался голос. Ее голос, но тихий и испуганный.

«Рид».

Я уставился на Лу.

«Когда они откроют дверь, – сказала она, смотря на Филиппа, – держись поближе ко мне. Я не могу причинить им вред с помощью магии, но могу обрушить эту башню им на головы. Лучшей возможности у нас не будет. – Молчание. – Думаешь, Бо тоже сбежал?

Я не знал и не мог ответить. Филипп взял лук у шассера, стоявшего рядом, и колчан стрел с синими наконечниками.

– Не сегодня, – прорычал он, умело натягивая тетиву. Филипп прицелился прямо в лицо Лу, и она сощурилась, уже не улыбаясь. – Как вы верно подметили, у меня мало времени на игры. Королевство ждет.

Филипп спустил тетиву. Прежде чем я успел прыгнуть вперед – прежде чем я успел даже крикнуть, – стрела стремительно полетела в цель. Но в последнюю секунду Лу развернулась, молниеносно крутанулась и присела, а стрела вонзилась в стену позади нас. Шассеры шагнули вперед. Они выстроились рядами спереди и по бокам клетки, встав в этакий заслон. Готовясь стрелять.

Они вынули луки. И стрелы.

Я бросился к Лу, схватил ее за руку и потащил назад. Нужно что-то делать. Прямо сейчас. Лу говорила о магии, о том, как по желанию рождаются золотые нити. Я сосредоточился на них – на щите, на оружии, на гребаном ключе. На чем угодно, лишь бы вырваться из этой клетки. Никакие узоры не откликнулись. Ну разумеется. Я откатился в сторону, когда Филипп выпустил вторую стрелу.

– Ну и зачем нам вообще костер? – Зарычав, Лу подняла руку, и стрела сломалась в воздухе, упав к нашим ногам. Я тут же схватил ее и вонзил наконечник в шассера-болвана, который попытался подкрасться сзади. Тот камнем рухнул на пол. Глаза у него закатились. Руки и ноги задергались. Лу в ужасе уставилась на него. – Что за?..

Филипп натянул тетиву.

– Болиголов.

Стрела едва не задела мое плечо. Она пролетела так близко, что разорвала рукав рубашки. Лу сверкнула глазами при виде порванной ткани и встала передо мной. Ее кожа пульсировала неестественным светом, а голос звенел от убийственного спокойствия. Неземного спокойствия. Сразу множество голосов звучали в нем и отражались друг от друга, леденя душу.

– Не смейте трогать Рида.

Невосприимчивый к чарам, Филипп жестом приказал остальным поднять луки. Двадцать шассеров подчинились.

Лу оскалила зубы.

По приказу Филиппа с обеих сторон полетели стрелы. Больше двадцати. Больше сорока. Стрелы рассекали воздух, стремительно мчась в цель, но превращались в пыль в метре от нас. Они просто-напросто распадались. Я скорее почувствовал барьер в воздухе, чем увидел его. Тонкая пленка, похожая на мыльный пузырь. Щит. Кулаки Лу задрожали от попыток удержать его, когда в нас полетели новые стрелы.

– Как мне помочь? Скажи, Лу!

– Узор, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Ты можешь усилить… мою магию.

– Как?

– Сосредоточься.

На нас обрушился град из стрел – охотники продолжали стрелять. Непрерывно. Лу вздрогнула – словно чувствовала каждый отравленный наконечник, – и щит в ответ пошел рябью.

– Ты ведьмак. Прими это. Сосредоточься на этом, и узоры появятся.

Но они не появились – их просто не было, – как бы я ни старался сосредоточиться. Золото не вспыхнуло. Я сосредоточился сильнее. На Лу. На ее щите. На кончиках стрел, разрывающих щит на части. В ушах послышалось странное гудение. Голоса. Шепот. Не мой или Лу, а других. Однако золото по-прежнему не всплыло, и я издал рев разочарования и ярости.

– У тебя получится, Рид, – твердо сказала Лу. – Ты уже делал это раньше. Ты можешь сделать это снова. Ты просто должен…

Она не договорила. Незамеченные, два шассера преуспели в том, в чем не преуспел их павший брат. Они просунули руки между прутьями – используя ее щит в своих интересах – схватили Лу за рубашку и прижали ее спиной к дереву.

Щит мгновенно исчез.

Я бросился вперед, зовя Лу. Я отшвырнул руку шассера с ее шеи, но острая боль пронзила мое бедро. Я не опустил взгляд. Просто не мог, ведь охотники одновременно вонзили в горло Лу шприц, два шприца, три. Лу согнулась, ее затрясло, и она потянулась ко мне.

– Рид! Рид! – Ее голос звучал словно издалека.

Наконец она вырвалась, поймав меня, но ноги у меня уже подкосились. Башня задрожала вокруг нас. Лу содрогнулась, заслоняя меня своим телом от стрелы за стрелой. Те торчали из ее спины. Из руки. Из ноги. И все равно она потащила меня к двери клетки, которую Филипп широко распахнул.

Нас потянули за одежду, за волосы, швырнули на пол. В глазах у меня померкло, а шассеры набросились на Лу, как муравьи. Она рухнула, неподвижная, под их шприцами. Они убьют ее раньше, чем донесут до костра. Лу. Стиснув зубы, обезумев от боли – от страха, – я сосредоточился на ее тускнеющей коже сильнее, чем на чем-либо в своей жизни. Чьи-то твердые колени уперлись мне в спину.

«Она умрет, она умрет, она умрет».

Золото взорвалось у меня перед глазами – и я вскочил на ноги, но было слишком поздно. Игла вонзилась мне в шею, и мир снова погрузился во тьму.

Я очнулся от криков.

От дыма.

Шорох сена у ног и твердое дерево за спиной. Тугие путы на запястьях. В животе скрутило. Я с трудом открыл глаза, но не сразу смог что-то разглядеть. Все плыло.

Факелы.

Они мерцали в темноте, отбрасывая оранжевую дымку на округу. На лица. Лиц было так много. Весь город собрался на улице. Вздрогнув, я понял, что стою над ними. Нет. Я закрыл глаза, резко наклонившись вперед. На месте меня удерживали веревки. Я вовсе не стоял.

Я тут же распахнул глаза.

Столб.

Меня привязали к столбу.

Осознание всего происходящего захлестнуло меня, сбивая с толку. Лестница собора, деревянный помост, ощущение чьего-то тепла совсем рядом.

– Лу.

Язык заплетался из-за болиголова. В голове стучало. Я изо всех сил попытался вытянуть шею.

– Лу!

Ее волосы рассыпались по моему плечу, голова свесилась. Лу мне не ответила. Она была без сознания. Я напряженно пытался разглядеть ее, но тело отказывалось повиноваться. По крайней мере, шассеры вытащили из нее стрелы с синими наконечниками. Одели Лу в чистую сорочку. Во мне тут же вспыхнул гнев. Какой-то шассер раздевал Лу? «Но зачем?»

Я взглянул на свою простую рубашку и шерстяные брюки. С меня сняли ботинки.

«Кожа не горит».

Синие мундиры выстроились вдоль улиц в баррикаду. Они держали толпу на расстоянии. Я прищурился и медленно моргнул, ожидая, когда в глазах прояснится. Филипп стоял среди шассе-ров. Жан-Люк тоже. Я узнал его черные волосы, толстую шею и бронзовую кожу. Он не смотрел на меня, его внимание было сосредоточено на Селии, которая стояла впереди толпы со своими родителями. Поблизости не было ни Коко. Ни Бо. Ни Клода, ни Блеза, ни Зенны.

Никого.