Шелби Махёрин – Боги и чудовища (страница 85)
Мы всемером
В основном все шло по плану.
Нас заметили лишь спустя минуту, пока мы лежали на полу, бездвижные и забытые. Крючконосый джентльмен едва не наступил Риду на ногу и взвизгнул от удивления, а затем взвизгнул еще громче, но уже от страха. Его загорелое лицо скривилось – он узнал Рида.
– Это… это что…
– Рид Диггори, да, – с усмешкой ответил Жан-Люк, подходя к нам. Он толкнул меня ботинком под ребра, и я боком врезалась в Рида. Тот слегка напрягся. – И его жена, дочь Госпожи Ведьм. Я схватил их в деревушке к северу от Амандина.
Глаза моряка округлились.
– В одиночку?
– Мне удалось в одиночку вырубить Моргану ле Блан. – Жан высокомерно приподнял бровь, услышав, как мужчина недоверчиво фыркнул. – Когда очень стремишься к чему-нибудь, осуществимо все. – Он дернул подбородком в сторону Селии, которая подобающим образом съежилась у штурвала, и добавил: – У них было кое-что, что принадлежит мне.
Вокруг нас уже собирались люди, с любопытством тараща глаза. Страх еще не успел охватить их. Большинство из них подолгу жили в море, где ведьмы были не более чем сказками по сравнению с реальной опасностью от Ислы и ее мелузин.
– А это кто? – спросил какой-то моряк, уставившись на Селию.
– Мадемуазель Селия Трамбле, дочь виконта. Ее отец – личный советник его величества. – Жан-Люк напрягся. – Возможно, вы слышали о нем. Его старшая дочь Филиппа была убита ведьмами в прошлом году. Селия вообразила себя мстительницей и сама отправилась за этой парочкой.
Услышав насмешливое фырканье моряков, Селия расправила плечи – всего на секунду, – но тут же вспомнила о своей роли.
Опустив глаза, она подчинилась приказу Жан-Люка, когда тот подозвал ее. Он приобнял Селию и сжал ей плечо чуть крепче, чем стоило, – лишь это выдало его напряжение. Тем не менее говорил он очень самодовольно.
– Она глупышка, но чего еще ожидать от такой милашки, правда? – Когда мужчины засмеялись – как безмозглые бараны, – Жан-Люк щелкнул пальцами, обращаясь к одному из них, стоявшему чуть поодаль. – Пошлите весточку ее отцу. Он заберет ее и накажет, как сочтет нужным.
Тот, нахмурившись, взглянул на Бо.
– Отцовское наказание светит не только ей.
Затем моряк спрыгнул с лодки и исчез, и тут же появился главный порта. Невысокий, дородный мужчина с импозантными усами. По-барсучьи свирепо он схватил мое лицо, чтобы рассмотреть его. Нежности в этом жесте не было ни капли. Рид, лежавший рядом, напрягся.
– Я сначала не поверил, – прорычал главный порта, дергая мой подбородок так и эдак. Довольно сильно – наверняка синяк останется. – Но все же это она. Дочь той суки-ведьмы. – Он ухмыльнулся и снова выпрямился, повернувшись к Жан-Люку. – Конечно, мы немедленно известим ваших братьев об этом, если они еще не в пути. Такие слухи распространяются быстро. – Главный взмахнул рукой, и другой матрос убежал. – Я ожидаю благодарности за то, что позволил вам пришвартоваться. Скажем, что мы их вдвоем поймали.
Жан-Люк впился в него взглядом.
– Ты осмеливаешься вымогать деньги у капитана шассеров?
– Не у капитана, нет. – Не испугавшись гнева Жан-Люка, мужчина скрестил руки на груди, все еще ухмыляясь. – Огюст – мой старый друг, а вы не знали? Ходят слухи, что вас давненько не было,
Жан-Люк сощурился, а внутри у меня все сжалось.
– О чем ты?
Мужчина просто пожал плечами и оглянулся на суматоху на улице.
– Полагаю, скоро вы все сами узнаете.
Верхом на лошадях к нам мчался целый батальон шассеров. Прохожие с криками разбегались. Теперь вокруг нашей лодки собиралось все больше и больше людей – моряков, рыбаков, торговцев. Они стояли на причале, вытянув шеи, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. Некоторые прикрывали рты ладонями, когда замечали нас, другие шипели сквозь зубы. Одна женщина даже метко швырнула рыбу. Та шлепнулась на щеку Рида и замертво упала на пол. Бо притворился, что пытается вырваться из пут.
– Хватит уже, – прорычал он.
Главный порта прищелкнул языком.
– Так-так-так, ваше высочество. – Он присел перед ним на корточки, рассматривая лицо Бо со всех сторон. – В последний раз, когда я видел вас, вы были в пеленках…
Однако прежде, чем он успел закончить свою унизительную и обличительную речь, к нам подошел шассер. Я узнала его по Маскараду Черепов.
– Филипп. – Жан-Люк нахмурился, когда тот – довольно крупный, устрашающий на вид мужчина, хотя и не такой крупный и не такой устрашающий, как Рид, – прошел мимо него подчеркнуто высокомерно. Он врезался в Жан-Люка, как в какой-то шкаф, оттолкнув его на два шага назад. – Ты что, сошел с ума?
– Оцепите округу. – Филипп щелкнул пальцами, когда его братья заняли свои места вокруг лодки, вокруг нас. Он не обращал никакого внимания на Жан-Люка. Главному порта он сказал: – Его величество скоро прибудет.
– Чтобы схватить преступников, конечно, – сказал главный порта.
– Нет. – Жан-Люк яростно замотал головой. – Нет, его величеству нельзя так открыто путешествовать по улицам. Моргана здесь. Она в городе…
От улыбки Филиппа меня холод пробрал до костей.
– Это уже не твое дело, Жан. Больше не твое.
Через минуту появился король, а одновременно с ним мсье и мадам Трамбле. Началась полная суматоха. Карета Трамбле со скрежетом остановилась за причалом, и мадам Трамбле кинулась прямо в баррикаду солдат, взывая к своей дочери без всяких приличий.
– Селия! Селия!
Она едва замечала, что стражи гнались за ней. Жан-Люк встал перед ними, не давая им пройти, а мадам Трамбле заключила дочь в объятия.
– О, слава богу…
– Держи себя в руках, женщина! – рявкнул мсье Трамбле, вскочив на палубу и обходя Рида, меня и баррикаду шассеров, окружавших нас. – Постыдилась бы! Немедленно извинись…
Я бы посмеялась над зрелищем, которое они устроили, если бы не появился король. Если бы его взгляд не встретился со взглядом Рида. Если бы он не вынул из кармана своих бархатных штанов два металлических шприца.
Вот черт.
– Ну здравствуй, сын. – Огюст отвел взгляд от Рида, посмотрел на меня, и что-то хищное вспыхнуло в его глазах. Что-то ядовитое. Его привлекательное лицо озарила широкая и яркая улыбка, от которой у меня захватило дух. У меня действительно перехватило дыхание. Он улыбался как Рид. Как Бо. Я знала эту улыбку как свои пять пальцев. – Точнее, сыновья.
Шассер, солдат и констебль расступились при его приближении, и даже мадам Трамбле притихла, наконец осознав, насколько все серьезно. Никто не улыбается
– Тише, тише. Не волнуйся, Луиза. Ты даже не представляешь, как я ждал нашей встречи.
Жан-Люк поспешил вмешаться.
– Ваше величество, пожалуйста, позвольте мне…
– Я ничего тебе не позволю, – холодно сказал Огюст.
Жан застыл как вкопанный. Огюст не отрывал от меня взгляда, изучая мои губы.
– Вы лишены звания капитана, шассер Туссен. Ваши обязанности переходят к новому капитану, Филиппу Брибуа.
– К Филиппу? – Лицо Жан-Люка исказилось. Он смотрел на Филиппа и короля, и его грудь раздувалась от ярости. – Я задержал и обездвижил двух самых опасных ведьм в королевстве. Я вернул вашего сына…
– Ты, – огрызнулся Огюст, – ослушался моего прямого приказа. Я не просил тебя присутствовать на конклаве. Я
Жан-Люк открыл и закрыл рот, казалось, его едва не хватил удар. Даже сейчас, когда нам грозила беда, мне стало жаль Жана – казалось, в один миг он потерял все. Однако, когда Огюст отнял руку от моего подбородка, щелкнув первым шприцем, страх пересилил все прочие чувства. Я бросила перепуганный взгляд на Жан-Люка, желая, чтобы он взял себя в руки.
– Однажды я повстречался с твоей матерью, Луиза, – сказал Огюст, все постукивая и постукивая по шприцу. – О, она… просто восхитительна. Бриллиант чистой воды. Очень жаль, конечно, что она демонесса, высасывающая души. Как и твоя мать, – добавил он, обращаясь к Риду.
Склонив голову, король рассматривал иглу. С ее кончика стекала капелька болиголова. Моя магия тут же взметнулась, белые узоры развернулись вокруг меня. Они гудели, желая защитить Рида. Желая защитить всех. Меня едва не затрясло от напряжения. Ни о чем не подозревающий
Огюст погладил меня по волосам и притянул мое обмякшее тело к себе на колени.
– Ты, конечно, совсем на нее не похожа, бедняжка. Вся в отца, да? – Огюст наклонился так близко, что я почувствовала запах мяты у него изо рта. – Я ненавидел его. Полагаю, это облегчает задачу – даже чересчур. Когда я объявил о казни Элен, то знал, что ты придешь, но не ожидал от тебя такой слабости.
Он прижал шприц к моему горлу.
– Ваше величество. – Жан-Люк не осмелился подойти ближе, но его голос зазвучал настойчиво и громко. – Я ввел пленникам повторную инъекцию совсем недавно. Если вы сейчас введете им болиголов, боюсь, что они умрут раньше, чем их сожгут на костре.