Шелби Махёрин – Боги и чудовища (страница 14)

– Неужели не чувствуете? Он покрывает веревки. – Пальцем она указала на пол. – Стекло. Все помещение пропитано им.

– Нет, – напряженно сказал я, желая придушить ее. – Я ничего не чувствую.

– Возможно, это запах твоего страха, а не кошмара. – Снова налетел порыв ветра, и ее улыбка растаяла. Лу наклонила голову, прислушиваясь. – И правда ощущается по-другому. Как будто… – Но она не стала договаривать и погрузилась в молчание. Затем сжала руку на моей спине. – Давайте уйдем отсюда.

Удивившись ее реакции и в то же время нет, я подошел к винтовой лестнице посреди помещения. Дерево наполовину прогнило. Я осторожно шагнул на ступеньку. Она прогнулась под моим весом.

– Мы уйдем. Но сначала предупредим существо. И попросим о помощи.

На долю секунды мне показалось, что Лу хочет возразить. Она скривила губы. Помрачнела, но тут же просветлела лицом, слегка кивнула и прошла мимо меня по лестнице.

Следуя друг за другом, мы прошли два этажа. Шаг за шагом. Медленно. Осторожно. Останавливались мы лишь, чтобы осмотреть обветшалые комнаты, но кошмар не показывался, если он вообще здесь был.

– Что это было? – Бо посмотрел на дверь справа, откуда раздался зловещий стон. – Слышали?..

Что-то скрипнуло наверху, и еще один порыв ветра пронесся вверх по лестнице. Бо оглянулся на Коко.

– Это ты?

Она окинула нас взглядом.

– С чего бы мне стонать?

Бо не ответил, а значит, он паниковал. Когда Селия остановилась и подняла что-то с прогнившей ступеньки, Бо чуть не налетел на нее. Осколок зеркала. Он поблескивал в темноте. Выпрямившись, Селия выставила его вперед как нож.

Мы посмотрели на нее, и на мгновение воцарилась тишина.

– Что? – вызывающе прошипела она, лицо ее было почти белым. – Вы же не дали мне оружия.

К моему удивлению, Коко тоже наклонилась и подняла осколок зеркала. Она взяла его в одну руку, а в другой держала свой клинок. Коко коротко кивнула Селии и толкнула локтем Бо. Он в ужасе переводил взгляд с одной девушки на другую.

– Вы что, издеваетесь? Этой ерундой вы скорее себе навредите, чем кошмару.

Закатив глаза, я сунул ему в руки свой кинжал, а сам поднял осколок. Увидев, как Селия удивленно на меня смотрит, я слегка усмехнулся.

– А что? – Я пожал плечами и пошел наверх, не оглядываясь. – Хорошая же идея.

В тишине мы прокрались на последний этаж. Дверь внизу снова хлопнула.

– Я не жажду рыться в собственном грязном белье, – быстро зашептал Бо, – но, может, в свете обстоятельств нам стоило бы… обсудить наши страхи? – Ступенька под ним издала зловещий стон, и он резко выдохнул. – Ну скажем, если бы кто-нибудь упомянул, что никогда даже и не помышлял бросить или забыть меня, было бы здорово. Да, я знаю, что никому бы и в голову не пришло такое, но все же ради…

– Тихо! – оборвала его Лу.

Лестница уперлась в дверь. Лу снова наклонила голову и, немного помедлив, открыла створку и проскользнула внутрь. Я тоже зашел, едва не придавив Лу дверью, поскольку она резко остановилась, чтобы осмотреть последний этаж – открытое пространство без всяких стен, способных защитить нас от стихии. Крышу удерживали лишь несколько балок. Солнечный свет лился отовсюду, прогоняя последние тени.

Я с облегчением вздохнул. Кошмара здесь не было. Вообще ничего не было, кроме огромной чаши для огня. Она была врезана в каменный пол. Чаша пустовала – ни дров, ни пепла. Только…

Лу стояла совершенно неподвижно. Ветер трепал ее белые волосы.

Только чаша вовсе не пустовала.

Огромная фигура выросла из нее.

Закутанное в грязное полотнище, существо бросилось к нам, протянув почерневшие руки. Я кинулся к Лу, но она уже отскочила, двигаясь молниеносно. Когда она ударила клинком существо и рассекла ему брюхо, то попятилось, словно огромный медведь. Капюшон скрывал его лицо, волосы, зубы. Массивной лапой зверь ударил Лу и подбросил ее в воздух. Я бросился к ней и поймал за руку, когда она едва не упала с маяка. Остальные тут же кинулись на существо, их клинки и осколки зеркал сияли на солнце.

– Стойте! – Ветер подхватил и унес мой крик. – Не трогайте его! Мы же хотели предупредить его, а не… да стойте же!

Кошмар отступил назад с поднятыми руками, но, когда Коко полоснула ему по бедру, он зарычал и без всяких колебаний отбросил ее осколок. Она двигалась словно в танце вдали от него, но наконец он схватил ее за шею… и на меня нахлынул ужас.

Хотя Лу предупреждала нас об этом, ничто не смогло бы подготовить меня к такому жуткому страху. К такой боли. В глазах все побелело. Ослепший, я поскользнулся и упал на колено. Судя по испуганным крикам, остальные испытывали то же самое.

Темное помещение, оковы еще темнее. Холод по коже. Кровь мерно капает из запястий. Я считаю каждую каплю. Каждый час она приходит вновь. Три тысячи шестьсот секунд. Три тысячи шестьсот капель. Когда падает три тысячи пятьсот шестьдесят вторая, дверь скрипит, и я сдерживаю крик. Пила. Ручная пила. Она подносит ее к свече. «Интересно, оно заключено в твоих костях? Как у остальных?»

Когда безликая женщина направилась ко мне, я упал и уперся руками в пол. Хватая ртом воздух. Тряся головой. Силясь увидеть реальность, а не блеск кости. Корчащуюся рядом со мной Лу, свернувшуюся клубком Коко, лежащего на спине Бо, дрожащую Селию с широко распахнутыми глазами.

Я метнул осколок зеркала, и он вонзился острием в плечо существу. Вскочив на ноги, я выхватил кинжал из плечевого ремня. Кошмар не отступал. Из груди у него вырвался рокот, но я не обратил на это внимания и приблизился. Остальные тщетно пытались присоединиться ко мне. Но мы не успели добраться до существа – нас снова накрыла волна ужаса.

Один. Я один. Где он? Где он, где он, где он, где он…

Стиснув зубы, я шел вперед, сбитый с пути, спотыкающийся о мерцающую белизну, словно пьяный.

«Говори. – Высокий властный голос. Ее голос. – Или я вырву глаза твоему брату. Достойное наказание, так? Ты онемел из-за него. Теперь же от моей руки он ослепнет». Но я не могу говорить. Я одурманен. То самое снадобье… Оно сгущается в моем теле. Оковы на шее душат. Застонать. Я пытаюсь застонать, но она лишь смеется. Его крики разрывают воздух. Его мольба.

Господи.

Что-то здесь неладно. Я не боялся пыток. Я не был немым…

Перед глазами замелькали новые образы. Осколки, рваные куски ужаса. Распухшая челюсть. Неутолимый голод. Пустые шприцы, жгучая боль от заражения. Леденящий душу смех и черствый хлеб. И сквозь все это острая, невыносимая паника.

Где он, где он, где он, где он…

Волчий вой.

Эвкалипт.

Волосы, серебристые как лунный свет.

Серебристые волосы.

Я быстро заморгал, и мое зрение прояснилось. У Лу тоже. С пронзительным боевым кличем она бросилась вперед, вскинув кинжал. Я ухватил ее за талию и оттеснил от кошмара. Кошмар яростно размахивал руками, словно… словно пытался что-то сказать. Внутри у меня все скрутило.

– Стойте. Мне кажется… он…

Неуклюже и дергано кошмар откинул капюшон.

Я уставился на существо.

Вопреки описанию Селии, у кошмара не было потемневшей кожи и острых зубов. Да, его волосы были спутаны, но глаза внушали больше страха, чем его прозвище. От вида его сломанной челюсти внутри у меня закипела ярость. Я перевел взгляд на его разодранное бедро, ярко-алые полосы от болезни на бурой коже. На штаны, заляпанные кровью. Кошмар был избит. Очень сильно.

И это был вовсе не кошмар.

Это был Тьерри Сен-Мартен.

Лу извернулась из моей хватки и снова кинулась на него. Изумившись, я поймал ее.

– Лу, прекрати. Хватит. Это же…

– Отпусти, – вскипела она, яростно вырываясь. Неистово. Словно обезумев. – Дай мне убить его…

Неожиданно меня захлестнул гнев. Сжав Лу покрепче, я притянул ее к себе.

– Стой спокойно. Снова просить не буду. Это Тьерри. Помнишь его? Тьерри Сен-Мартен.

Услышав свое имя, Тьерри с облегчением прислонился к каменной чаше. Я почувствовал, как он проник в мое сознание, увидел свое собственное лицо, а потом он сказал лишь одно: «Ри-и-ид».

Я отбросил желание подойти к нему и обнять за плечи, чтобы поддержать. Казалось, он вот-вот рухнет в обморок. Пытаясь успокоить его, я тихо проговорил:

– Я здесь. Все хорошо. Лу узнала тебя. Да, Лу?

Наконец она перестала вырываться, и я отпустил ее.

– Да, – тихо ответила Лу, смотря то на меня, то на Тьерри.

Я стоял неподвижно, настороженно глядя в ее глаза, в которых горел странный огонек – дикий и яркий, как у зверя, загнанного в угол.

– Да, я узнала его.

Затем она развернулась и бросилась прочь.