Шайла Блэк – Их невинная принцесса (ЛП) (страница 41)

Он не хотел графика. Боже, совсем нет.

— Я задаюсь вопросом, зачем я тебе нужен. Лэндон словно рыцарь в сияющих доспехах. Купер заставляет тебя смеяться. Я, кажется, просто свожу тебя с ума.

— Ты заставляешь меня думать. Ты заставляешь меня оторвать задницу и бороться. Я не дура, Дэйн. Ты руководил мной с той самой минуты, как мы оказались на острове. О, ты решал вопросы, а потом поворачивал все так, словно это была моя идея, но я знаю, что ты делаешь, и мне это нужно. Я думаю — именно это я и искала в течение долгого времени. Я знаю, что оттолкнула много людей, так что помочь мне было трудно, но ты нашел способ, как сделать это. Если тебе к чему не нужно возвращаться, так это к ревности.

Его член зашевелился, так как последняя фраза была сказана тоном плохой девчонки. Она точно знала, как завести его.

— Я всегда буду собственником.

В этом была его природа. Никакое количество побоев не отучили его от этого. Он всего лишь научился хорошо скрывать, чего он хотел, и чертовски хорошо научился драться, и драться грязно. Но он не должен поступать так с Лэном и Купом.

— Они тебя сюда послали?

— Я пришла сама. Побороться за справедливость, так сказать. Ты понимаешь, чем мы могли бы быть?

Дэйн кивнул. Он понял и невероятно желал этого.

— Я был ослом. Прости меня.

— Заставь меня.

Он почувствовал, как все его тело перешло в состояние боевой готовности.

— Ты понимаешь, о чем ты просишь?

— Я понимаю, и я готова попробовать. Будьте нежнее, Сэр. Лэндон был действительно большим, и у меня немного побаливает, но я хочу тебя. Хочу… поиграть.

Дымка похоти, казалось, окутала его. Да, он может поиграть. Он может играть жестко и грубо, но должен был быть осторожным.

— Я справлюсь, Лия. Я достану смазку и буду осторожен.

Она остановилась и нахмурилась.

— У тебя есть смазка?

Конечно. Он был бойскаутом. У него был план, который включал хренову тонну смазки.

— Да, детка. Я подготовился.

Ее глаза сузились.

— Презервативы утонули, а смазка — нет?

Дерьмо. Именно он будет тем, кто должен это объяснить?

— Детка, утонул только один мешок. Смазка была в другом.

Слава Богу, Лэн сделал правильный выбор. Смазка была гораздо важнее.

— Если тебе станет легче, то Лэн также пожертвовал моими любимыми зажимами для сосков, которые теперь покоятся на дне океана.

Лицо Алии покраснело, а на губах появилась нежная улыбка.

— Мы должны поговорить о твоих приоритетах, Дэйн. Презервативы намного важнее, чем смазка.

— Ты ошибаешься.

Она дала ему зеленый свет, и он был чертовски рад воспользоваться этим.

— Я хочу, чтобы ты забеременела. Я хочу наполнить тебя, потому что ты моя женщина. Я хочу семью, которую можешь дать мне только ты.

Он мечтал, как она будет округлой и мягкой и будет носить их ребенка. У его детей будет другая жизнь. Они будут знать, что такое любовь, мир и радость. У них будут четыре родителя, чтобы защитить их. Он хотел такую жизнь. Он хотел знать, что, если с ним что-то случится, то его драгоценную жену и детей по-прежнему будут защищать и любить его братья — братья, которые никогда не уничтожат его жизнь, а только улучшат ее и будут на его стороне, несмотря ни на что. В прошлом, у него было много дерьма, но на этот раз наступила светлая полоса.

— Я тоже хочу этого, — тихо сказала Алия. — Раньше я думала, что к этому времени буду уже замужем. Думала, что у меня будут мужья и дети. Я никогда не хотела подождать. Я хотела свое «жить долго и счастливо».

— Твои мужья прямо здесь, Алия.

На ее глаза навернулись слезы:

— Ты не знаешь всего.

Он покачал головой.

— Я знаю все, что мне нужно, детка. Я люблю тебя.

— Прямо здесь и прямо сейчас, я в это верю. Не думаю, что хочу покидать этот остров. Это похоже на сон. И я не хочу просыпаться.

Их спасут. Глубоко внутри он знал это, иначе бы не стал торопиться с беременностью. Он верил. Но ничего не пришлось менять.

— С нами ты в безопасности.

Теперь легко было говорить «мы». А теперь нужно кое-что сделать.

— Сними эту рубашку. Покажите мне свою грудь.

Она колебалась, но только мгновение, а затем ее руки поднялись к краю темно-синей рубашки Купера, и она начала тянуть ее вверх, открывая дюйм за дюймом прекрасную золотистую плоть. Колени. Бедра. Дэйн затаил дыхание, дерьмо, он увидел ее киску. Она тоже была золотистой и гладкой, немного покрасневшая от недавнего занятия любовью. Лия попрощалась с девственностью и двинулась вперед, делая еще один шаг в своем исцелении.

— Продолжай. Я хочу увидеть все.

Она потянула рубашку вверх, обнажая пупок. Он любил эту округлость и линию живота, прекрасные бедра. Так грациозно. Такой и была Алия. Из-под края рубашки показался кусочек груди, и его член выпрямился, длинный и толстый, устроив палатку из его спортивных штанов. Ублюдок, казалось, указывал ей путь.

Соски. Золотисто-коричневые, и он не мог дождаться, когда сможет взять их в рот. Но он контролировал себя. Ему было необходимо контролировать себя. Для нее. Для себя самого.

Дэйн откинулся на спину, чувствуя, как оживает для нее каждая клетка его тела, пока она сжимала рубашку в руке.

— Брось ее подальше и расскажи мне, как это было.

— Было что?

Как будто она не поняла, что он имеет в виду.

— Я хочу знать, что ты чувствовала, занимаясь любовью с моими братьями.

Ему нравилось, как она краснела.

— Было приятно.

— О, так легко ты не отделаешься. Скажи мне, что ты чувствовала и как, и я не хочу, чтобы ты использовала слово «приятно». Лэндон вообще-то не маленький, — он слегка пожал плечами, шевельнув бедрами, чтобы дать члену больше места. Он было прямо там, где хотел Дэйн. Под контролем. — Ты достаточно долго жила с парнями, чтобы, в конечном счете, увидеть больше, чем ты думаешь или хочешь. У Купа тоже не крошечный. Скажи мне, что ты с ними сделала.

Она сидела на пятках, сведя колени вместе.

— Не знаю, смогу ли я говорить об этом. Ты не можешь просто поцеловать меня?

Дэйн почувствовал, как его брови изогнулись. Она не понимала значение слова «подчинение», но она поймет.

— Я мог бы отшлепать тебя. Это твой выбор.

Ему нравилось, как она краснела, а ее рот приобретал форму идеальной маленькой буквы О.

— Ты хочешь меня отшлепать?

Это было сказано с придыханием и нотками гнева, что внушало надежду. Ей было не безразлично.

— Я бы убил за то, чтобы отшлепать эту попку. Я мечтаю об этом. Хочу, чтобы кожа приняла идеальный оттенок розового. Давай, детка, дай мне повод оставить мой отпечаток на твоей заднице.

— Я поработала рукой над Купером. Не знаю, почему это так называют. Я не считаю это работой.

Она говорила слишком быстро, проглатывая слова и краснея.