Шарон Ли – Завтрашняя запись (страница 8)

«Лавка древностей» была забита до отказа, на входе сидел пожилой человек с голодным взглядом. За пять куа она купила возможность заглянуть в регистрационную книгу — Анджелалти внутри не оказалось.

Она методично обходила места, где он регулярно бывал, и наконец оказалась на краю Верхнего города, где остановилась, глядя вниз на редкие огни. Мимо нетвердой походкой прошли мужчина и женщина, обхватив друг друга за талию. Корбиньи напряглась, когда мужчина толкнул ее руку — но ощутила запах спиртного в его дыхании и дала им пройти, ничего не сказав.

Он мог вернуться домой. В конце концов, он был из Капитанского рода, и простой здравый смысл был лишь одним из факторов, которые он принимал в расчет. А что, если он захочет заманить этого другого Капитана в ловушку? А что, если он захочет показать ей, что не считает нужным обращать внимание на ее демонстрацию силы? Заставить ее заново оценить ее позицию? Разве Анджелалти не следует вести себя так, словно за ним стоит весь Экипаж, чтобы Капитану-противнику захотелось задуматься, заново оценить положение — и, возможно, отступить?

Такие вещи не исключались. В программу обучения Корбиньи входило знакомство с Вахтенными журналами — и ей представлялось, что часто борьба между выдающимися Капитанами прошлого была игрой фантазий и нервов, и тот Капитан, чьи нервы сдавали первыми, принимал условия второго.

Учитывая эти воспоминания, Корбиньи признала, что Анджелалти вполне мог вернуться домой. Ей оставалось только определить, как она лучше послужит ему в этой игре.

«Будь я на месте другого Капитана, — размышляла она, упираясь локтями в парапет и хмурясь на лежащий внизу город, — и считай я, что мой враг один, я могла бы рискнуть и устроить ловушку. Слишком мала вероятность, чтобы слова Капитана дожидалась сотня вооруженных помощников. Да, — решила она, вспомнив образ действий подчиненных Капитана-противника. — Да, я вполне могла бы рискнуть. И постараться его раздавить».

Ей вдруг показалось, что рука обхватила ее грудную клетку, стиснув сердце и легкие, так что сердце начало колотиться, а легким трудно было дышать. Корбиньи выпрямилась и облизнула губы, вспомнив выражение лица Индемиона Кристефиона, когда он принял Нож из руки Старпома. С каким гордым и нераскаявшимся взглядом он повернул его для удара! Он был так полон жизни, что, казалось, никогда не умрет.

Но он умер — всего через несколько секунд, от своей руки и Ножа, как положено умирать даже преступному Капитану. И благодаря этому он воссоединился с Экипажем и был похоронен с честью.

Не оставляло сомнений, что Анджелалти пошел домой — слишком гордый, чтобы принять помощь кузины. И он попытается применить какую-то безумную уловку против Капитана, которая включает в свой экипаж преступников и разрушителей.

Она решительно пошла к эскалатору, бормоча себе под нос проклятия — и не услышала у себя за спиной шагов, пока не оказалась на половине дороги к улице.

Она пошла медленнее — и шаги у нее за спиной тоже замедлились. Она прибавила шагу — и они стали быстрее.

Корбиньи снова выругалась — а потом вдруг ухмыльнулась. Если это грабители, решившие напасть на нее на улице, то их ожидает сюрприз. Плохо освещенная улица была ей на руку, а ее владение сорл-клинком стало легендой даже среди опаснейших бойцов Экипажа. Задержка ее раздражала, конечно, но обещала оказаться недолгой.

Придя к такому решению, она прыгнула вперед, пробежала последние несколько метров до окончания эскалатора, нырнула в темноту и с обнаженным клинком повернулась навстречу тем двоим, которые шумно гнались за ней.

Женщина оказалась знакомой — одной из разрушителей, которых она изгнала из дома Анджелалти, — и представляла собой не слишком большую опасность. А вот ее сегодняшний напарник — совсем другое дело. Поджарый, гибкий и осмотрительный, он встал в боевую стойку, готовый броситься в атаку, но пока ничего не предпринимал. Корбиньи отступила на шаг, не выпуская его из виду. На этого человека, который явно знает свое дело не хуже ее самой, бросаться с налету не следовало. Она еще раз выругалась про себя из-за задержки, потом сосредоточилась на том, что сейчас происходило.

— Мы не сделаем вам ничего плохого, — неожиданно сказал мужчина, и Корбиньи осклабилась, поигрывая ножом.

Он дернул головой — сокращенный жест отрицания.

— Вас хочет видеть Саксони Белаконто. Ничего…

— Саксони Белаконто может проваливать ко всем чертям, — перебила его Корбиньи, — независимо от того, решите вы драться или подожмете хвосты и уползете лизать ей сапоги.

Тут женщина взревела и дернулась было вперед, но остановилась от одного взгляда Корбиньи. Мужчина усмехнулся, но не стал ни приближаться, ни отступать.

— Маленькая светская беседа, барышня, — начал он ее уговаривать, однако она по-прежнему не считала его трусом. — Незачем тут кровь проливать. Уберите нож, пройдите с нами, и…

И тут она услышала то, что было причиной его разговорчивости: шаги. Еще двое подкрадывались справа и один — слева. Корбиньи подпрыгнула, нанесла скользящий удар ногой по голове женщины, приземлилась в перекат и вскочила, выставив нож вперед и метя мужчине в шею.

Он успел отскочить, хотя ее клинок пустил кровь из неосторожно выставленного предплечья. Поворачивая обратно, он резко выбросил ногу, а в руке у него блеснул нож. На тонкости времени не было, невозможно было соблюсти все нюансы благородного боя, поскольку к ним стремительно приближались его сообщники. Корбиньи сделала обманный выпад, извернулась, поскользнулась — и сделала бросок, как только он подался вперед, чтобы воспользоваться представившимся преимуществом. Ее нож вонзился ему в горло.

Женщина, которую она оглушила, издала пронзительный крик, полный чистой ненависти. Корбиньи рывком высвободила нож, выхватила второй из обмякших пальцев противника, повернула и метнула, вонзив острие в грудь женщины, бежавшей к эскалатору.

Сзади слышались крики и топот, свист чего-то брошенного и не долетевшего до цели. Корбиньи побежала к повороту пандуса, подняла взгляд — и увидела, что у входа стоит ее рок, держа в руке трубку.

Она на секунду замерла, вскрикнула от резкой боли, когда что-то вонзилось ей глубоко в икру, вытащила стрелку и обернулась с ножом и стрелкой наготове. Глаза ее горели жаждой убийства.

Первый, не колеблясь, вступил в бой, второй остался в резерве, страхуя третьего, подбегающего сзади, а стрелок с трубкой побежал вниз, чтобы тоже принять участие.

Но у нападавших все это заняло больше времени и обошлось им дороже, чем они рассчитывали. К концу схватки Шел свалился с кинжалом в глазнице, а Крис, вопя, бил и бил с размаху своей трубкой, хотя Корбиньи уже лежала у схода с эскалатора в скользкой красной луже.

Глава одиннадцатая

В Старом городе шел дождь.

Бедно одетый молодой человек в коричневой рубахе поднял голову, подставляя дождю уши и волосы, и чуть было не рассмеялся, вспомнив, как это было в первый раз. Он закричал тогда Эдрету, чтобы выключил поливалку, а учитель захохотал. А потом дал ему книги и свое собственное читающее устройство, чтобы мальчик прочел про облака, точку росы и вообще про атмосферные явления и погоду.

Библиотека ярко светилась в сумраке. Большие растрескавшиеся окна на фасаде все еще были закрыты ставня Лал нахмурился, а потом пожал плечами. В конце концов, зачем Шилбану было открывать ставни в такой пасмурный день? Лучше замкнуться от мира, закутавшись в масляножелтый свет множества ламп и тепло дерева, горящего в потрескавшемся камине.

Он взбежал по шатким ступеням, повернул старинную дверную ручку и широко открыл дверь.

И смотрел — секунду? вечность? — как молодой мужчина бьет старика и кричит ему в лицо:

— Где он?

Шилбан помотал головой, поднял ее и совершенно

внятно произнес:

— Не знаю.

Мужчина, державший старого библиотекаря, жестоко его встряхнул, но тот, кто задавал вопрос, только пожал плечами и вздохнул. Он подошел к забитой полке, наугад выташил оттуда книгу и направился к камину. Показав книгу Шилбану, он небрежно швырнул ее в огонь.

Старик завопил, забился — и внезапно обмяк в руках своего мучителя.

Лал вскрикнул и бросился вперед.

Допрашивавший упал и державший Шилбана — тоже, а Кармен поднял игольчатый пистолет и выстрелил Лалу в шею.

Глава двенадцатая

Боль, дезориентированность, запах крови глубоко в ноздрях.

Веки задрожали, попытались сопротивляться — и, наконец, открылись в темноту, ужасающую и кромешную.

Горло судорожно сжалось, но не пожелало выпустить из себя слова. И тело лежало — окаменевшее, отдельное, — и отказывалось двигаться.

— Полно, спокойнее, спокойнее, будет вам. — Голос был добрым, рука, прижавшаяся ко лбу, ласковой. — Я сделаю вам укол, чтобы вы заснули, — сказал голос.

Потом другие тихие звуки, легкий укол.

— Ну, вот, — сказал голос, — все будет хорошо. Напряженные мышцы наконец позволили произнести слово:

— Где я?

Добрая рука погладила лоб. Лекарство начало действовать, унося тело вдаль.

— В Синем Доме, — прошептал голос. — Все будет хорошо.

Глава тринадцатая

Установка эгопереноса Борто-Лораниа позволяет оказывать широкий диапазон услуг как частным, так и муниципальным пользователям.

Для частных лиц имеется служба трансплантации, делающая ненужными страдания в старом, больном или раненом теле. Имеются в наличии здоровые тела разнообразных возрастных и этнических категорий и с широким выбором типов. Лица, обдумывающие возможность перемены телесного пребывания, могут совершить экскурсию для осмотра имеющихся в наличии тел. Постоянно дежурящий специалист по возрождению готов ответить на ваши вопросы и помочь избавиться от всех тревог, которые у вас может вызвать подобная перемена.