Шарон Ли – Торговый баланс (страница 60)

В баре стало чуть тише. Более того, синеволосая барменша неподвижно стояла у дальнего конца стойки, серьезно разговаривая с маленькой девочкой в корабельном комбинезоне, которая сидела на стойке, поджав под себя ноги.

– Это твоя, дальнобойщица?

– Имущество приятеля, – ответила Хат, бросив хмурый взгляд на Коралин. – Ее корабль отлетает через четверть часа, и брат ее ищет.

Барменша тоже нахмурилась:

– Нехорошо заставлять брата тревожиться, – сурово сказала она.

Коралин прикусила губу и потупилась.

– Я больше не буду, – прошептала она.

– Скажи это ему, – посоветовала барменша и потрепала ее по коленке. – Эй!

Девочка подняла глаза, и женщина улыбнулась:

– Было приятно с тобой поговорить. Когда будешь здесь в следующий раз, заходи и расскажи мне новости. Ладно, Кори?

Коралин улыбнулась:

– Ладно.

– Ну, вот и хорошо. Удачного полета.

Коралин сползла к краю стойки и спрыгнула на пол, приземлившись не очень твердо.

Хат протянула ей руку:

– Пошли, – сказала она, и они вместе вышли из бара в коридор.

– Ах, ты!

Крик Кизона привлек недовольное внимание лиадийцев, стоявших у двери. Не обращая на них внимания, он подхватил сестру на руки.

– Голову бы тебе оторвать! – прорычал он, обняв ее так, что чуть было не осуществил свою угрозу.

Коралин прижалась щекой к его щеке.

– Я больше не буду, Ки.

– Ты всегда «больше не будешь», – сказал он. – А нужно просто не опаздывать. Будешь так себя вести, и капитан запрет тебя на корабле.

Он поставил ее на ноги, крепко взял за руку и повернулся, адресовав Хат улыбку до ушей и картинный взмах руки.

– Хат Гобелин, ты моя героиня!

Она усмехнулась и указала ему на туннель:

– Иди, а то капитан оставит вас обоих.

– И будет считать, что осталась в выигрыше, – согласился Кизон. Он еще раз помахал Хат и потянул Коралин за руку. – Пошли, Искорка. Покажи мне, как ты умеешь бегать под гравитацией.

– Пока, Хат! – крикнула малышка – и оба исчезли, быстро шагая по туннелю.

Хат покачала головой и подняла руку, чтобы прикрыть зевок. «Пора возвращаться в общежитие», – подумала она и осмотрелась, разыскивая указательные стрелки.

– Гобелин? – сказал у нее за спиной тихий злобный голос.

Хат обернулась и встретилась с холодными голубыми глазами желтоволосого купца, который так досадил служащей Стола Приема.

– Ну и что? – спросила она его на портовом, даже не пытаясь говорить вежливо.

Он нахмурился.

– Ты родня Джетри Гобелина?

Что это означало? Он – один из новых товарищей Джета?

– Да, – признала она чуть более дружелюбно.

Она попыталась представить себе, что у Джетри какие-то более или менее дружеские отношения с таким избалованным и капризным типом – и не слишком в этом преуспела. Даже если признать, что бизнес есть бизнес…

– Твой родич повредил моему родичу, – сказал лиадиец, и Хат почувствовала, что ее тело покрылось мурашками. – Ты у нас в долгу.

Лиадийцы, стоявшие рядом, молчали, наблюдая за ними. Пара землян с шумом вывалилась из дверей, громко переговариваясь. Они прошли через всю группу, не обратив на нее внимания, и исчезли в глубине туннеля.

– Что он сделал? – спросила Хат у лиадийца. – И кто ты?

– Я – Бар Джан чел-Гейбин. Джетри Гобелин своими действиями украл у меня брата. Он не платит за жизнь. Ты его родич. Получу я по счету сполна? Или ты заплатишь цену жизни?

«Что это такое? – ошалело подумала Хат. – Джетри убил кого-то – брата этого человека? И теперь ей угрожают… полным сведением счетов – смертью? Или она может заплатить? И мастер вен-Деелин позволила Джетри уклониться от законного долга? Маловероятно в лучшем случае».

Хат осторожно перевела дыхание. Мороз по коже перестал пробегать, как только она включила мозги.

– Сколько?

Его глаза изменились, хотя остальное лицо осталось бесстрастным.

– За талантливого купца в начале успешной карьеры – четыреста кантр.

Она чуть не рассмеялась. Будь он землянином, она рассмеялась бы. Но будь он землянином, они не вели бы этот разговор.

Она равнодушно пожала плечами.

– Слишком много, – сказала она и повернулась, следя краем глаза за желтыми стрелками и двигаясь решительно, но не так быстро, чтобы это можно было истолковать как бегство.

Он схватил ее, этот чертов дурень. Схватил ее за руку, крепко, и рванул обратно.

Она повернулась, конечно. Она повернулась, замахиваясь – и ударила его прямо по лицу. Сила удара оторвала его от пола и бросила навзничь, позвоночником о пол. Он остался лежать – наверняка сбив дыхание, а возможно, даже потеряв сознание.

Кто-то из наблюдавших за происходящим лиадийцев крикнул, и она решила, что пришло время показать им серьезность своих намерений. Она повернулась по инерции дальше и остановилась лицом к лиадийцам, низко пригнувшись и с выдернутым из-за голенища ножом в руке.

Хат дала им рассмотреть нож и, не увидев желающих спорить на этом языке, выпрямилась.

– Можем звать охрану, а можем это дело так оставить, – сказала она с угрозой. – Если зовем охранников, то не сомневайтесь: я сообщу, что этот человек пытался меня ограбить, высказывал угрозы в мой адрес и в адрес моего кузена, а вы стояли и смотрели.

В группе произошло движение, и другой юноша – не такой смазливый, как тот, что лежал на полу, вышел вперед.

– Мы это оставим, – сказал он. – Охраны не надо. – Он пошевелил рукой так неспешно, что его жест наверняка имел какое-то значение. – Вас никто не тронет.

Ну не мило ли?

Хат оскалилась на него, что никоим образом не было улыбкой.

– Еще бы, – сказала она и отвернулась, держа нож наготове.

Никто не попытался ее остановить.

Время шло к середине планетной ночи, и ему давно следовало лежать в постели. Однако у него в голове продолжали настырно крутиться мысли, прежде всего мысли относительно спроса и предложения, а также непредсказуемости погоды.

Вот почему Джетри стоял на коленях на скамье под окном своей спальни и проклинал задвижку, вместо того, чтобы сладко спать в кровати.

Задвижка вдруг резко ушла вниз, и окно открылось на хорошо смазанных петлях. Он чуть было не нырнул следом за створкой, только через секунду вспомнив, что надо ее отпустить и отклониться назад. А потом он остался стоять на коленях, дожидаясь, чтобы сердцебиение его улеглось, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух.

Ветер был чуть влажным и нес мешанину запахов. Запахи деревьев, как догадался он, и цветов, скал, винограда и змей. На небе видна была лента звезд и две из трех лун Ириквэй, плывущие на плечах гор.

Подушка, на которую он опирался коленями, пошевелилась, и, опустив взгляд, он обнаружил на ней Флинкса. Кот смотрел на него, глаза в глаза, а потом моргнул. Миандра настаивала на том, что это выражение – кошачья улыбка.