Шарон Ли – Дракон Кристалла (страница 50)
«Любимая?»
На этот раз он бросил свою мысль широкой сетью, разыскивая ее отчаянно – как раненый человек ищет воду, воздух или еще какую-то силу, необходимую для самой жизни.
Его поиск остался без ответа.
Он заставил себя задуматься над той возможностью, что они все-таки не потерпели поражения – что она это планировала: его возврат к естественному состоянию, когда он подчиняется только собственным инстинктам и желаниям, делает только то, что он один считает нужным в этот последний час галактики.
«Свободен, – подумал он. – Целостен и свободен». Это было воплощением всех его желаний. Он подчинился чужому разуму, образовал равное партнерство с существом, которое хотело только его порабощения… и чего-то худшего. Намного худшего. И все ради этой минуты, когда он парил на темных крыльях в темной вселенной и знал, что он – господин всего, что зрит.
И все же… Он не смог бы назвать мгновения, когда все изменилось, когда его тюремщица стала ему дорога, а сама темница – формой, которую он предпочитал даже тогда, когда возможностям не было конца.
Далеко, очень далеко, но чуть ближе чем раньше, он ощущал холодное приближение забвения. Айлохины тоже продолжали осуществлять свои планы.
Он спросил себя, какое ему дело до того, что айлохины получат галактику и все ее сокровища, когда сам он потерял сокровище бесконечно более ценное.
Леди Неясыть была в этом права: его следовало уничтожить. Возможно, он ее отыщет и попросит о таком благодеянии.
Он рассмотрел эту мысль – и далекое, расширяющееся сияние безупречности, соизмеряя их с близким и слабым вихрем случайностей и помех – с главной надеждой на спасение галактики. Линии, идущие рядом с вихрем, перекручивались в сложном и странном сплетении: вероятности были настолько плотными и многослойными, что он не в состоянии был с уверенностью их прочитать. Ужас сотрясал его – ужас и отчаяние. Ибо там, где оформлялось будущее айлохинов, линии угасали и исчезали. Неустойчивое сочетание возможностей и удачи, которое они взлелеяли – и ради зашиты которого пошли на столькие жертвы… Невозможно было предсказать, что при этом сформируется, и не было уверенности в том, что это будущее будет менее враждебным, чем то, которое творят айлохины.
Он осторожно протянул свою волю к вихрю, прощупывая его, выискивая путь его понять или – теперь, когда он остался один – даже повлиять на него…
«Успокойся, – затопила его ее мысль. – Успокойся и знай, что я с тобой».
ИНТЕРЛЮДИЯ
Она прошла с ним до ворот гарнизона, что, возможно, было не самым разумным поступком в ее жизни. Там она отошла в сторону, а он предъявил свои бумаги и был пропущен внутрь. Он зашагал по двору, расправив плечи и хромая на правую ногу – так заметно, что у нее в горле встал ком, что было чистой воды глупостью.
Пройдя примерно половину двора, он обернулся и увидел, как она стоит, словно идиотка. Он высоко поднял широкую кисть – и его пальцы сложились в знак доброго пожелания пилота: «Хорошего взлета».
Ее собственная рука поднялась совершенно без участия ее разума, а пальцы составили общепринятый ответ: «Удачного пути».
Он уловил его – она увидела, как он улыбнулся, – а потом отвернулся снова. Она смотрела, пока марширующий по плацу отряд не заслонил его. А когда отряд прошел, Джелы уже не было.
18. Вейнгалд
– Инспекция? – Коммандер Горрити расхохотался. – Какой смысл в инспекции, капитан? Мы отходим. Завтра меня здесь уже не будет.
Джела задумчиво смотрел на коммандера. Природный человек с глуповатым лицом и чересчур пышным мундиром для своей должности. Надо полагать, показной солдат – что говорило о неудачном решении, принятом
– Вы уходите завтра? – спросил он у Горрити, который кивнул и прикоснулся к нагрудному карману рубашки.
– Вот именно, капитан! – подтвердил он с плохо скрытым ликованием. – Я отбываю завтра. Мой приказ совершенно ясен.
– А как же транспорт для ваших солдат?
– Я заказал транспорт, – заявил офицер, пожимая плечом элегантного мундира. – А то, что он не прибыл, не моя вина.
И он снова дотронулся до кармана. Джела нахмурился.
– Вы бросите своих солдат? – спросил он, не желая верить, что даже дурак и полный неумеха на такое способен.
Еще одно пожатие плеч.
– Когда транспорт прибудет, мои солдаты последуют за мной.
Он потянулся к карману и извлек оттуда футляр для приказов, раскрыл его для демонстрации подлинности: печати и ленты исходили непосредственно от Верховного командования.
– Мне приказано явиться на Делмир, отправившись завтра с максимальным количеством солдат, какое я смогу взять.
«Интересно, сколько их будет?» – подумал Джела, который видел корабль коммандера на площадке. Возможно, полдюжины солдат Артикула М можно было бы запихнуть в это крошечное суденышко вместе с их командиром – или троих Артикула Э. Слишком мало, чтобы это имело какое-то значение, даже если он потрудится захватить с собой такую охрану.
– А как же гражданские лица? – спросил Джела. – Наш долг…
– На Вейнгалде всегда было мало гражданских, а те, которые были, по большей части сбежали, если не считать нескольких шахтеров и чудаков, – равнодушно бросил Горрити.
– Стратегическая позиция… – начал было Джела, но был остановлен хохотом.
– Стратегическая позиция! Ну-ну. – Горрити утер глаза. – Даже если допустить, что она существовала, мои приказы остаются недвусмысленными. И вот что я вам скажу, капитан:
Джела резко вздохнул и решительно взял себя в руки.
– Мне все равно необходимо проинспектировать ваши укрепления, – ровным голосом произнес он: такова была причина его визита в соответствии с бумагами, которые сделала для него Кантра.
Коммандер Горрити равнодушно помахал рукой.
– Идите инспектируйте! Приказ есть приказ, в конце концов. Позвольте мне предоставить вам сопровождение. – Он возвысил голос. – Сержант Лорит!
Дверь в стене справа открылась, и солдат Артикула М быстро вошла в комнату, четко отдав честь своему командиру.
– Да, сэр?
– Сержант, вот этот капитан имеет приказ проинспектировать наши укрепления. Покажи ему все, понятно?
– Есть, сэр! – ответила она и переключила свое внимание на Джелу. – Сюда, капитан.
– Спасибо, сержант, – ответил он.
Он на миг задержался, пытаясь придумать нечто полезное, что можно было бы сказать коммандеру Горрити и что заставило бы его осознать долг военного, – но тот был поглощен чтением своих приказов, поглаживая прикрепленные к ним ленты. Вздохнув, Джела прошел к терпеливо дожидающейся М и вышел следом за ней из помещения.
Джела скрылся в своем «навсегда» за воротами, и Кантра переключила свое внимание на форт, который ее заинтересовал. Она неспешно стала его обходить, стараясь почувствовать структуру этого солидного керамобетон-ного сооружения.
Наружные ворота и пространство между ними и внутренними воротами было открыто для всех и во многом напоминало космопорт, только очень маленький. Там оказались три закусочные, бар, две дешевые гостиницы, несколько жалкого вида магазинчиков, торговавших предметами первой необходимости, и увядающая торговая биржа, где на выбор предлагались «древности» и руда.
Хотя ничего больше здесь не было, открытая для публики часть кипела жизнью. Кантра сомневалась, чтобы тут остался хоть один законопослушный гражданин, но явно ошиблась. Конечно, оставшиеся, судя по виду, были шахтерами, так что называть их «законопослушными» можно было только с большой натяжкой, но шахты все же работали, что объясняло предложение по покупке руды, хоть и ничего не говорило о ее типе или качестве.
Пилот только тогда и остается пилотом, когда не растерял любознательности – по крайней мере так утверждала Гарен. И потом, здесь могло найтись что-нибудь, чего не хватает в других местах. «Нет смысла взлетать порожняком», – сказала она себе, изо всех сил стараясь не думать о том, насколько пустым станет «Танец».
«Это же не ты умираешь!» – огрызнулась она, с ужасом заметив, что ее глаза вдруг наполняются слезами. Она резко перевела дыхание и осмотрелась.
«Живым пилотам нужна пища, – сказала она себе осторожно. – А их кораблям нужно топливо. А это означает грузы, пилот Кантра. Сосредоточься».
Сосредоточиться. Так. Ее взгляд привлекла вывеска, предлагающая еду, и это показалось ей добрым знаком. Она перешла улицу и вошла в эту лавку в поисках информации.
Информацию ей вскоре предоставила женщина по имени Морш, которая была рада заплатить за чай и еду добродушной болтовней о своей родной планете.
В шахтах, по словам Морш, было еще полно тимо-ния, что хорошо.