Шарон Ли – Дракон Кристалла (страница 16)
Охранница подняла руку в знак повиновения и вскочила на ноги. Она встала в дверном проеме – одной ногой в вестибюле, другой в комнате комиссии – и громко объявила:
– Приемная комиссия выслушает прошение соискателя!
Наступило мгновение тишины, и все ученые взгляды устремились в сторону двери. Тэй-Велфорд заметил, что его дыхание участилось в предвкушении событий, – и тут в вестибюле шевельнулась тень, превратившаяся в стройную женщину в зеленой накидке и желтом кушаке странствующего ученого. Она сделала ровно семь шагов от двери и упала на колени, склонив голову и протянув руки с повернутыми вперед ладонями. Широко раздвинутые пальцы были направлены к полу.
Приемная комиссия внимательно рассматривала соискательницу, и атмосфера в комнате электризовалась все сильнее. Женщина стояла на коленях, не шевелясь – и светлые волосы скрывали ее опущенное вниз лицо. Накидка шевелилась на ее груди, в такт неспешному ритму дыхания.
Кел Вар тэй-Палин чуть подался вперед:
– Вы можете показать свое лицо, – сказал он, – и передать в руки комиссии свое имя.
Послушно, не слишком поспешно, чтобы не выказать нетерпение, и не слишком медленно, чтобы ее не сочли заносчивой, соискательница подняла голову. Ее лицо оказалось собранием углов, обтянутых упругим золотом. Глаза у нее были неопределимого зеленого оттенка – слишком, быть может, широко расставленными под бледными дугами бровей. Неподвижные губы казались бесстрастными, а на упругой коже не было ни морщин, ни изъянов. Тэй-Велфорд решил, что по общему календарю ей можно дать и всего двадцать, и целых сорок.
– Мэйлин тэй-Нордиф, – сказала она, передавая свое имя комиссии, как ей было приказано.
Высокий ясный голос резко прозвенел в ушах, и тэй-Велфорд уловил только едва заметную дрожь, что было вполне предсказуемо и свидетельствовало о ее благоразумии.
– Какая у вас специализация? – спросил вел-Хал-сен, следуя протоколу.
– Межпространственная математика, – дала ответ соискательница.
Тэй-Велфорд вздохнул и откинулся на спинку кресла.
– И у кого, – спросила тэй-Азберг, – вы обучались?
– У Л иада дэа-Сила.
Воцарилась напряженная тишина – что, по мнению тэй-Велфорда, было вполне естественно. Ни разу за все время, что он состоял в приемной комиссии, ни один из личных учеников мастера не явился заявить права на место и кресло в башне. И потому перед ними была не просто соискательница – перед ними было чудо.
– Зачем, – спросила дэа-Бел своим тоскливым, слащавым голосом, – вы явились?
– Молить о месте, – ответила соискательница, не отклоняясь от свода правил, – и о том, чтобы мои странствия подошли к концу.
– И какой знак, – любезно и весело осведомился тэй-Велфорд, словно это не имело особого значения, – вы принесли нам?
– Я передала мою монету хранителю залов познания.
Теперь в ее голосе не было дрожи, а на лице не отражалось ничего, кроме безадресного, безличного уважения.
Тэй-Велфорд не отрывал взгляда от гладкого, непроницаемого лица соискательницы.
– Привратница, – объявил он, позволив себе выразить голосом легкое сомнение, – может принести мне монету соискательницы.
Охранница, стоявшая в дверном проеме, четко повернулась на месте и зашагала вперед. Возле стола тэй-Велфорда она поклонилась и раскрыла руку, протягивая на развернутой ладони плитку, окрашенную в тот же зеленый цвет, что и накидка соискательницы – или, подумал тэй-Велфорд, ее глаза. Он взял плитку, продолжая смотреть соискательнице в лицо. Привратница сделала широкий шаг назад, выпрямилась, развернулась и вышла из комнаты. Дверь за ней с шорохом закрылась.
Лицо соискательницы не изменилось, спокойный ритм ее дыхания не нарушился.
Медленно, словно не сомневаясь в том, что работа, сохраненная на плитке, окажется второсортной, если не вообще негодной, тэй-Велфорд придвинул к себе логик-рамку, ловко переместил плитки и установил зеленую на нужное место в узоре.
Зеленая плитка мигнула. Цифры и значки выплыли на поверхность считывающих плиток, выстроившись в доказательство, как изящное, так и простое. Тэй-Велфорд улыбнулся с искренним удовольствием, глядя, как подпрограммы теории оценивают данные соискательницы.
– Ученый тэй-Велфорд, – спросил тэй-Палин несколько сухо, – вы не поделитесь шуткой со своими коллегами?
Он наклонил голову и дал негромкий ответ, остро ощущая упрек.
– Прошу меня простить, ученый. Проверка теории почти… О!
Он чуть было не улыбнулся еще раз. В
– Соискательница, – сказал он, – составила убедительное доказательство,
Тэй-Палин мрачно встретился с ним взглядом. Несмотря на все свои проблемы, председатель не был глупцом. Соискательница, предложившая такую монету за свое место, ни в коем случае не должна уйти.
Вот почему ученый тэй-Палин поднялся на ноги, и остальные члены комиссии – следом за ним. Протягивая руки, он двинулся к соискательнице, которая выгнула длинную, стройную шею и наблюдала за ним. Жилка у основания ее шеи, заметил тэй-Велфорд, билась чуть быстровато для полного спокойствия. Возможно, соискательница тоже не могла быть отнесена к глупцам.
– Встаньте, соискатель, – велел тэй-Палин, и она послушалась, чуть покачнувшись, когда выпрямилась во весь рост.
Слева встали тэй-Азберг и дэа-Бел. Они подошли к соискательнице. Тэй-Азберг вытащила перчатки и клинок, а дэа-Бел сняла желтый кушак и отошла в сторону.
Тэй-Велфорд встал и принял конец черного кушака, протянутый тэй-Халсеном. Затем они подошли к соискательнице и обернули темной тканью ее тонкую талию. Последним подошел тэй-Палин, который заправил концы кушака внутрь и вернул клинок и перчатки на положенные для них места.
А потом он раскинул руки в ритуальном жесте.
– Позвольте мне первым приветствовать полноправного ученого Мэйлин тэй-Нордиф, после долгих странствий вернувшуюся домой, – сказал он.
Полноправный ученый тэй-Нордиф сделала глубокий вдох и шагнула в его объятия. Тэй-Палин поцеловал ее в обе щеки и отпустил.
– Идемте, – предложил он. – Позвольте познакомить вас с вашими сородичами по искусству.
– Алкиа?
Мастер-купец Корака хмуро посмотрела на Тор Ана, развернулась на табуретке и ударом ладони включила экран. Ее правая рука уже лежала на колесе. Названия кланов стремительно замелькали, остановились, мигнули и перестроились: она вошла в файлы Клана Алкиа.
– Мне так и казалось, что там что-то странное, – пробормотала она. Тор Ан не знал, были ли эти слова обращены к нему или к ней самой. – Но в последнее время все странно: корабли прилетают с опозданием, другие корабли прилетают раньше срока, целые маршруты рушатся под грузом этой проклятущей войны… Погоди, погоди!
Она нажала кнопку, быстро выводя на экран данные по отправке грузов за последний месяц, два месяца, три…
И вдруг вздохнула, отключила экран движением почти нежным и осталась сидеть спиной к нему, хотя на что ей было там смотреть, не считая пустого экрана. А потом она снова повернула табурет. Ее лицо было очень серьезным – и Тор Ан почувствовал, как у него засосало под ложечкой.
– В записях нет ни одного корабля торгового клана Алкиа, который заходил бы в какой-либо порт в течение последних трех месяцев по общему календарю. У нас есть одно сообщение, неподтвержденное, что навигация в Звездном Кольце стала нестабильной.
Он воззрился на нее, ощущая вес полоски данных в потайном внутреннем кармане куртки.
– Мне, – неуверенно проговорил он, – не удалось добраться до Звездного Кольца. У меня есть данные, если это…
Ему показалось, что она повела рукой без какого-то смысла.
– Я могу воспользоваться этими данными, чтобы подтвердить первое сообщение, закрыть маршрут и ввести изменения в таблицу координат. – Она сунула руку под стол. – Вот бланки…
Тор Ан непонимающе уставился на нее:
– Вы не станете расследовать? Не попытаетесь узнать, что случилось? Целая система…
Она устало посмотрела на него.
– Маршруты и раньше рассыпались, мальчик. По правде говоря, много их сейчас рассыпается. Все та же проклятая война. – Она вздохнула. – Так хочешь заполнить бумаги, чтобы больше никому не пришлось искать то, чего нет?
– Нет, – резко ответил он. – Я хочу узнать, что случилось.
Она вздохнула.
– Тогда тебе надо спрашивать у военных.
Джела стоял в нише, где его приковали, и старался не тревожиться.
К несчастью, у него это получалось не особенно хорошо, и даже полуироничное замечание о том, что сейчас неподходящее время для сбоя запрограммированной безмятежности М, не помогло ему избавиться от неприятных ощущений. Как не помог и веселый образ, который адресовало ему дерево: стройный дракон с золотой чешуей успешно победил какую-то острокрылую летучую гадость одним взмахом крыла и точным ударом челюстей.
В шестой раз после покорного принятия цепи он напомнил себе, что Кантра – в высшей степени способная женщина. Она справится с горсткой изнеженных ученых. Скорее всего она может справиться со всеми обитателями башни Озабэй, не обращаясь к нему за помощью… что было только к лучшему, если большую часть своего пребывания на Землетумане ему предстоит провести прикованным к стенам.
Не то чтобы эта цепь представляла собой особую проблему: всего лишь несколько звеньев из легкого сплава, даже не запрограммированных. Один ее конец был закреплен на скобе, вбитой в стену, а второй крепился на магнитном наручнике у него на руке. Достаточно вытянуть руку – и цепь лопнет, если ему будет не до тонкостей. Или можно нажать свободной рукой на нужное место, и браслет расстегнется – это если тонкости будут важны.