Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 82)

Поэтому решение набраться сил в машине, с тем чтобы утром тронуться в путь, выглядело вполне разумным. Но Тара не ожидала, что в замкнутом пространстве «Ягуара» будет так холодно. В любом случае она могла сохранить тепло своего тела, упаковав его в «чехол» из обивки сиденья и одеяла. Что, вне сомнения, повышало шансы дожить до утра.

О большем в тот момент Тара не думала. Идею вернуться в хижину за ключами она отбросила почти сразу. Очевидно, это было то, на что рассчитывала Джиллиан, когда забирала с печки эти чертовы ключи, – потому что ни для чего другого они ей пригодиться не могли. И это означало, что Джиллиан встретит Тару во всеоружии – ящик от комода или что-то в этом роде вполне подойдет для удара по голове. Таре ни к чему было так рисковать.

Она не могла представить себе, как Джиллиан смогла бы выбраться из хижины. Но Таре пришлось повидать много такого, что до того казалось невозможным, поэтому, устроившись на заднем сиденье, она взяла в руку нож, а пистолет засунула под коврик. Спать с прижатым к телу заряженным «стволом» представлялось слишком опасным. Покопавшись еще в багажнике, Тара наткнулась на кусок проволоки, какую используют обычно в саду, сделала петлю и взяла в другую руку.

Она опасалась уснуть слишком глубоко, но в результате обнаружила, что вовсе не может сомкнуть глаз. Вихрь мыслей в голове не стихал, несмотря на усталость, и мешал расслабиться. Она рассказала Джиллиан, этой изнеженной дочери любящих, чрезмерно заботливых родителей, ничего не знавшей о настоящих трагедиях этой жизни, все о Теде Рослине и о кровавом пути, на который ступила Тара в попытке обрести душевный покой. И вот теперь внутри все содрогалось, как будто сердце стучало в голове. Перед глазами возникали образы, которые Тара предпочла бы не видеть. Она попыталась отогнать их, чтобы составить четкий план того, что надо будет сделать по возвращении в Лондон.

В офисе ждало много работы. На следующий вторник назначено важное судебное заседание, а еще через неделю – встреча, и к ней нужно пересмотреть кучу документов, которых Тара уже боялась. Кроме того, нужно найти время, чтобы снова увидеть Лайзу. Та слишком долго пробыла в одиночестве. От мужа как будто освободилась, но тут возникла другая опасность – тоска по ребенку. Одиночество – и никаких перспектив, вот чем грозит обернуться ее жизнь…

«Она должна заявить на мужа», – подумала Тара.

Она часто представляла себе, как предъявит обвинение Логану Стэнфорду. Это доставит ей невероятное удовольствие. Но Тара должна быть уверена, что Лайза ее поддержит. Она знала этот тип женщин, их не поймешь.

Тара рассказала Джиллиан о своей первой встрече с Лайзой в туалете отеля, где праздновали юбилей коллеги-юриста. Рука судьбы – она вошла в туалет именно в тот момент, когда жена Благотворителя Стэнфорда пыталась замазать синяк под глазом. Тара не верила в совпадения и сразу поняла, что происходит. Для этого ей не нужно было видеть лицо Лайзы. Жертвы насилия узнаю́т друг друга даже в отсутствие внешних телесных повреждений. По особой ауре, что ли… Насилие, которое они пережили, окутывает их словно невидимым давящим плащом.

– Но почему ты сразу не начала расследование против него? – спросила Джиллиан.

Тара была готова простить ей этот вопрос. В конце концов, откуда ей знать?

– Это она должна уложить его на лопатки, а не я, – ответила Тара. – Уничтожить, в полном сознании своей силы. Только так она сможет вернуться к жизни.

Боже мой, как только Тара ее не убеждала… «Заяви на него! Посади за решетку. Покончи с этим. Отплати! Покажи, что он не на ту напал».

Но Лайза оказалась классической жертвой – безвольной и неспособной принять самостоятельное решение. И теперь Тара недоумевала, стоит ли ей браться за это самой?

Когда Лайза развернула перед ней свою горестную историю, произошло нечто неожиданное – разверзлись ворота бездны, которые Тара так долго держала закрытыми. И хлынули образы и чувства, с которыми она надеялась больше не сталкиваться. В какой-то момент стало непонятно, кто кого водит по камере ужасов собственного прошлого, Лайза Тару или Тара Лайзу.

Она была готова отчаяться из-за нерешительности Лайзы, когда вдруг поняла, что сама не лучше. Тара так же уклонялась от оплаты по счетам и только сейчас поняла, сколько яда скопилось внутри. И что кредитор ждет. Нет, не Тед Рослин – тот давно умер после долгих мучений, вызванных раком простаты и старческой деменцией. Люси Кейн-Рослин – мать, которая ее предала. Время от времени Тара навещала ее в Гортоне, не без удовлетворения похваляясь профессиональными успехами. Университет. Диплом с отличием. Работа юристом в Манчестере. Далее – прокуратура в Лондоне, высокие заработки, репутация… Она подъезжала к дому на Реддиш-лейн на шикарном «Ягуаре», козыряла модными шмотками и думала, что это принесет душевное удовлетворение. Но и Тара оказалась слишком труслива, чтобы вызвать мать на откровенный разговор, поэтому продолжала мучиться…

Она повернулась на узком сиденье, пытаясь нащупать более удобное положение, но ничего не получилось. Тут вспомнился пасмурный ноябрьский день, когда Тара в последний раз отправилась в Манчестер…

Это случилось на выходные. Лайза еще не съехала от Логана, но ситуация между супругами накалилась до предела. Тара в полной мере пробудила свое прошлое, потому что продолжала слушать историю Лайзы. И потому что больше не могла прятаться от своей собственной.

Уже стемнело, когда она подошла к родительскому дому, но света в окнах не было. Тара опасалась не застать мать дома, хотя это и было маловероятно. После смерти второго мужа Люси вела замкнутый образ жизни и ни с кем не общалась. Теперь она выходила из дома только в магазин или раз в неделю на кладбище, навестить могилы обоих мужей. Остальное время убиралась в квартире, смотрела по телевизору мыльные оперы или листала глянцевые журналы с репортажами из жизни королевской семьи. Она не производила впечатления ни недовольной, ни несчастной женщины. Женщина, которая в молодости жизни себе не представляла без мужчины, под старость смирилась с вдовьим положением. Люси на удивление хорошо справлялась с одиночеством.

Входная дверь, как и всегда, оказалась незапертой. Тара обнаружила мать в гостиной, окна которой выходили во двор и на мастерскую. Люси, конечно, сидела перед телевизором и вязала очередную салфетку, которые раскладывала по квартире в качестве подставок под посуду. На маме была толстая пуховая кофта и меховые тапочки, потому что в доме было совсем не жарко – Люси всегда экономила на отоплении. На столе перед ней стоял чайник.

Она обрадовалась дочери. Это было видно и без бурных эмоций, которые были совсем не в ее стиле. Поскольку столовая почти не отапливалась, они с Тарой накрыли стол на кухне. Тара привезла еду из китайского ресторана и дорогое красное вино. Уже после первых глотков щеки Люси раскраснелись.

– Это как Рождество, – промурлыкала она.

Тара тоже пригубила вино, но еду не тронула. Она не чувствовала голода.

– Нам надо кое-что обсудить, – сказала Тара. До сих пор она дрожала от холода, а теперь вдруг почувствовала жар во всем теле. – Я приехала поговорить с тобой, мама.

Люси подняла на нее невинные глаза.

– В самом деле?

– О Теде Рослине.

Тут Люси совсем растерялась:

– О Теде? Что с ним не так?

– Мы никогда не говорили о нем.

Люси с сожалением покачала головой.

– Да, но теперь он мертв… Тебе надо сходить на кладбище. Я была там несколько дней назад. Поставила вазу с вереском у его надгробия. Выглядит очень мило.

– Мне? – Это прозвучало агрессивно, чего Тара как раз пыталась избежать. – Мне сходить на могилу Теда? Я еще могла бы навестить отцовскую могилу, но не его… Кстати, папе ты тоже принесла вереск?

– Конечно. Ты выглядишь такой сердитой… Что ты хотела сказать?

– Я не сержусь, мама. Извини, если это так выглядит.

Тара удивилась сама себе. Она из последних сил боролась с яростью, вызванной одним только видом матери, тем не менее ей удавалось говорить спокойно и дружелюбно. «Это все работа», – подумала Тара. В юридической практике ей приходилось общаться с самыми отпетыми субъектами тем способом, которым она могла добиться от них того, чего хотела. Прокурору нет смысла набрасываться на собеседника, который насмерть забил своего четырехмесячного ребенка, потому что тот нервировал его своим плачем. Таким людям следовало выказывать всяческое понимание и доброту, чтобы они наконец расплакались, потому что почувствовали, что могут довериться этой женщине, так похожей на их мать. После этого можно было требовать для них максимального наказания. Это часто срабатывало.

– Я всего лишь хотела кое-что себе уяснить, – продолжала Тара. – Это причина моего сегодняшнего визита. Есть одна вещь, которой я не понимаю, поэтому и бываю у тебя так редко. Хотя могла бы делать для тебя гораздо больше…

– О чем ты? – В глазах Люси мелькнула настороженность.

– Есть вопрос, который мы должны обсудить, – повторила Тара, – с тем, чтобы в дальнейшем лучше ладить друг с другом… Речь пойдет о Теде, как я уже сказала. – Тара вгляделась в лицо матери. – Ты знаешь, что он со мной сделал.

Люси тут же закрылась, как устрица:

– Ты опять поднимаешь эту тему?