Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 70)

– Я все верну. Так мы договорились.

– Ясно. И когда же?

– Пока не знаю. Все произошло так быстро… трудно было строить какие-то планы.

– Что произошло быстро?

– Мне пришлось уйти из дома, скрыться.

Все это время Лайза смотрела в стол перед собой. Когда же подняла голову, Джон увидел в ее глазах гнев и слезы.

– Вам этого не понять… Никто не поймет, пока сам не испытает. Много лет я жила в страхе… отчаяние, унижения, физическая боль… и душевные муки. Я знала, что однажды он убьет меня… просто знала.

– Он не зашел бы так далеко, – возразил Джон. – Хотя, положа руку на сердце… ваш муж подонок, Лайза, но не дурак. Не думаю, что он так стремится попасть за решетку.

– Он не попал бы туда, можете мне поверить. Выставил бы все как несчастный случай, нашел бы лазейку. Я знаю его достаточно давно, он всегда выйдет сухим из воды.

Ну вот, опять двадцать пять… Мантия всемогущества, которой Лайза с таким удовольствием окутывает своего мужа. Он – превыше закона и порядка, недосягаемый и неподсудный, что бы ни делал. Возможно, подумал Джон, вероломство таких мужчин, как Логан Стэнфорд, в том и заключается, что они втаптывают жен в грязь, а самих себя превозносят до небес. Хуже физического насилия эмоциональное – то, что сотворил Стэнфорд с рассудком несчастной Лайзы. Она ведь умная, образованная женщина. И все же Стэнфорд заставил ее раз и навсегда усвоить, что она – никто, а он – бог. Ей не нужно даже вступать в борьбу с ним, чтобы проиграть. Одна мысль об этом – сокрушительное поражение.

Джон покачал головой. Разводить философию было некогда. Он сам не знал почему, но не мог избавиться от ощущения, что время дорого. Опасность следует за ними по пятам.

– Оставим эту тему, – сказал он. Убеждать Лайзу Стэнфорд в том, что ее муж может с тем же успехом оказаться за решеткой, что и любой другой преступник, было бесполезно. – Как давно вы знаете Тару Кейн?

– С октября прошлого года, – ответила Лайза. – С тридцать первого октября, если точнее.

– То есть не так давно?

– Нет. Около двух с половиной месяцев.

Джон подошел к столу и сел напротив Лайзы. Он дрожал от нетерпения, но сдерживался, боясь ее отпугнуть.

– Как вы познакомились?

Лайза рассмеялась.

– Случайно. Нас пригласили на день рождения – большое торжество в отеле «Кенсингтон». Бывшему коллеге моего мужа исполнялось семьдесят пять лет. Муж настоял, чтобы я поехала с ним, хотя мне и нездоровилось. Я была на грани нервного срыва, не говоря уже о «фиалке» под левым глазом. Вдобавок веко опухло. Не очень-то удобно показываться на люди с таким украшением.

– Понятно, – кивнул Джон. – Но вашего мужа, похоже, не смущало, что это может вызвать подозрения?

– Он знал, что я умею скрывать следы побоев. Это ведь был далеко не первый случай. Для чего еще изобрели косметику? Чтобы избитые жены не выносили семейные проблемы на всеобщее обозрение.

– Итак, вы поехали на юбилей бывшего коллеги мужа…

Лайза кивнула.

– Там было много людей. Юристы… Адвокаты, прокуроры, судьи… И мой муж, как всегда, в центре внимания – произносил громкие речи, хвалился своими успехами. Он организовал теннисный турнир в Африке, чтобы собрать деньги для детей, чьи родители умерли от СПИДа. Получилась неплохая сумма, его превозносили до небес… Хлопали по плечу, говорили, какой он замечательный… а я стояла в стороне и боялась, что меня вырвет. Мне действительно хотелось проблеваться посредине зала, на виду у этих разодетых людей, которые думают, что творят добро, а на самом деле только развлекаются и не замечают, что среди них есть кто-то, кому действительно очень плохо.

Джон уже понял, к чему она ведет.

– Тара Кейн была среди гостей и, в отличие от остальных, что-то заметила?

– Мне было паршиво в тот вечер, – кивнула Лайза. – В зале стояла духота, я почувствовала, что моя косметика вот-вот поплывет, и испугалась. Звучит глупо, не так ли? Если б все увидели синяк у меня под глазом, моему мужу пришлось бы плохо, но я… я боялась опозориться, именно так я это воспринимала.

– Насколько мне известно, – заметил Джон, – в вашем положении многие женщины чувствуют то же самое.

– Я убежала в дамскую комнату. К счастью, там никого не было. Я пыталась поправить макияж перед зеркалом, но в результате расплакалась. Слезы хлынули, это было как приступ. Я пришла в ужас. Косметика стекала по лицу, глаза опухли… Мне нужно было срочно возвращаться в зал, но я не могла остановиться… просто не могла.

Лайза замолчала. По ее лицу было видно, что она снова переживает тот момент – который изменил ее жизнь.

– И вот дверь открылась, – продолжала Лайза. – Я испугалась до смерти. Вошла Тара. Тогда я не знала, но сразу заподозрила, что она тоже из числа приглашенных. Я хотела спрятаться в одной из кабинок, но не успела. Помню, как возилась с влажными салфетками и все пыталась изобразить аллергию или что-то в этом роде. Тара встала у меня за спиной и спросила, не нужна ли мне помощь. От неожиданности я выронила салфетки. Я плакала, и мы смотрели друг на друга в зеркало. К тому времени у меня на лице почти не осталось косметики, и кожа под глазами переливалась всеми цветами радуги. Некоторое время мы обе молчали, а потом Тара спросила: «Муж?» Это был риторический вопрос, и я впервые не стала прибегать ни к оправданиям, ни к уловкам. Никаких падений с лестницы, ни велосипедной аварии, ни травмы во время теннисного матча. Я просто кивнула. И тогда Тара поинтересовалась, не жена ли я Логана Стэнфорда. Я кивнула еще раз.

– Тогда и появился этот план побега из дома, – догадался Джон.

– Не совсем, – возразила Лайза. – Я сказала, что не могу вернуться в зал в таком виде, и Тара помогла мне. Она незаметно вывела меня из отеля, вызвала такси и отвезла домой. Заплатила женщине, которая присматривала за Финли, и выпроводила ее, когда я еще ждала в машине. Потом приготовила горячий чай. А я все это время только плакала.

– То есть вы всё ей рассказали?

– Да. Абсолютно все. Это хлынуло из меня потоком.

– Тара Кейн – прокурор. По идее, она должна была предложить судебное разбирательство и спросить вашего согласия.

– Она и предложила. Я умоляла не делать этого, и в конце концов Тара дала мне слово… Но, прежде чем уйти, посмотрела на меня и сказала: «Лайза, я не сдамся, пока вы сами не пойдете в полицию и не заявите на него. Вы должны это сделать. Это очень важно. Речь идет не только о безопасности, но и о вашем человеческом достоинстве. Посадите его за решетку!» Вот ее слова.

– Но она не ушла насовсем, – догадался Джон.

– Да, она звонила мне почти каждый день. Уговаривала, подбадривала. Я была рада слышать ее голос. Я чувствовала себя загнанной в угол, и для меня было большим утешением, что наконец появился человек, которому небезразлична моя судьба, в которой Тара приняла… уж слишком активное участие.

– То есть она взяла вас в оборот.

– Да, – подтвердила Лайза, – и это меня, признаюсь, удивило. Иногда мне казалось, что она ненавидит Логана больше, чем я. Ей давалось с трудом наблюдать мою ситуацию со стороны и ничего не предпринимать. Но Тара не могла инициировать расследование без моего согласия. Свидетелей нашего разговора в туалете не было, и основания для обвинения были бы шаткими без моих показаний. Кроме того, для Тары было важно, чтобы первый шаг сделала я. Она все время подчеркивала, что я должна защищаться. Дать отпор. Покончить с ним, наконец. У меня не должно возникнуть ощущения, будто меня спасает она, Тара, или полиция. Я сама должна себя спасти. Это очень важно для моего будущего, говорила Тара.

– Правильная мысль, в общем и целом, – одобрил Джон. – Вы описываете Тару как очень эмоциональную особу. У меня даже сложилось впечатление…

Джон не договорил, потому что вдруг подумал о том, что только отвлекает Лайзу своими замечаниями. Но она, по-видимому, так не считала.

– Что вы хотели сказать?

– Мне просто стало любопытно, с какой стати Тара взялась решать ваши проблемы, да еще с таким энтузиазмом. Может, сыграл роль собственный опыт? Мы ведь ничего не знаем о ней.

– Она никогда не рассказывала о себе, – подтвердила Лайза, и в ее пустых, равнодушных глазах мелькнуло выражение недоверия. – Что вообще происходит? С какой стати вы так интересуетесь Тарой?

– Почему она сняла для вас эту квартиру? – в свою очередь, спросил Джон.

– Все произошло слишком быстро. В середине ноября проблемы с мужем достигли пика, и я умоляла Тару помочь мне бежать. К счастью, за несколько дней до того мы успели во всех подробностях обсудить мою ситуацию, и Тара пришла к выводу, что Финли можно оставить с отцом. Она очень беспокоилась за него, хотя и понимала, что Логан никогда не поднимет руки на сына. Он безумно любит мальчика – в чем в чем, а в этом ему не откажешь.

– Тем не менее он ведет себя жестко по отношению к Финли. Или же безответственно, – возразил Джон. – У меня сложилось впечатление, что Финли замкнулся в собственном мире. Уму непостижимо, что пережил этот ребенок. Даже если отец не поднимал на него руку, душа Финли глубоко травмирована.

– Тара заходит ко мне время от времени, – продолжала Лайза, – и уговаривает заявить на Логана в полицию. Подать на развод и начать новую жизнь с Финли. «Хватит прятаться!» – говорит она. И это правильно, но я… – Лайза покачала головой. – Я не чувствую себя готовой к такому повороту. Выползти наконец из убежища и атаковать… нет, это слишком опасно. Но Тара не сдается, и, может, когда-нибудь ей удастся уговорить меня. Иногда мне кажется, что я для нее… всего лишь очередной «проект». Она использует меня в своих целях. Но до сих пор это приносило мне только пользу.