Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 22)

– Бекки двенадцать лет, – напомнил Том. – В этом возрасте дети считают себя взрослее, чем есть на самом деле. – Он прошел в гостиную, встал у окна и выглянул в темноту, где мог видеть лишь отражение комнаты на стекле, и задумчиво закончил фразу: – Хотя… может, стоит попробовать и это.

Джиллиан сбросила сапоги и последовала за ним.

– Бекки хочет, чтобы я ей больше доверяла. Я не могу это игнорировать.

Том повернулся к ней, и Джиллиан вдруг увидела, как он устал. В то же время муж вздрагивал от внутреннего напряжения, как будто стоял на теннисном поле и в следующую секунду собирался, взмахнув ракеткой, атаковать противника. Даже в нерабочее время Том не мог выключить перегруженный внутренний двигатель, и время лишь усугубляло эту проблему. Он выглядел как человек, двадцать четыре часа в сутки искусственно подпитывающий себя адреналином, но Джиллиан-то знала, что это не так. И не раз умоляла мужа обратиться к врачу, потому что боялась, что однажды его хватит сердечный приступ – классическое завершение сценария.

– С сердцем всё нормально, – сказал он, как будто знал наперед все ее возражения.

В конце концов, с тех пор, как они познакомились, Том по широкой дуге обходил все, что хотя бы отдаленно напоминало о медицине.

Джиллиан подошла и положила руку ему на плечо.

– Все будет в порядке, – заверила она.

– Конечно, – ответил Том.

Он не понимал толком, что она имеет в виду, но почему-то решил, что Джиллиан оставила тему Бекки и переключилась на что-то другое. С некоторых пор дистанция между супругами увеличилась, и исчезновение блеска в глазах Джиллиан не в последнюю очередь было связано и с этим тоже. Том много работал, фанатично играл в теннис и слишком мало времени проводил с женой. Джиллиан никогда ни в чем его не винила, его компания была и ее компанией, и она прекрасно видела, через что им пришлось пройти, с тех пор как мировая экономика погрузилась в кризис – самый разрушительный после двадцатых годов прошлого века.

Джиллиан никогда не жаловалась, потому что Том из последних сил отстаивал их общее дело. И теннис был прежде всего отдушиной, без которой он мог бы не выдержать чудовищной нагрузки. И все-таки она не понимала, почему Том больше не с ней, даже когда лежит рядом в постели. Это причиняло ей страдания.

Том и сам себя не понимал. Он любил Джиллиан и прекрасно помнил, когда принял решение связать с ней судьбу, потому что вдруг осознал, что другого варианта для него нет и быть не может. Как-то осенью на выходных, еще в университете, они отправились в поход по Шотландскому нагорью, с палаткой. Погода выдалась солнечная, вокруг расстилались бескрайние холмистые равнины, поросшие темно-фиолетовым вереском. Вечером разожгли костер, а потом уютно устроились в спальном мешке, согревая друг друга. За ночь сильно похолодало, и они не видели собственных рук в опустившемся с гор тумане. Пришлось возвращаться, но на скалистом утесе Том неудачно поскользнулся и упал. Позже выяснилось, что это перелом, но тогда Том лежал между огромными валунами в сыром тумане и чуть ли не терял сознание от боли. Его тошнило, кружилась голова. Где-то на парковке осталась его потрепанная, ржавая машина, но он понятия не имел, как теперь будет до нее добираться.

Джиллиан перепугалась до полусмерти, но быстро взяла себя в руки. Соорудила шину из веток и марлевых бинтов и зафиксировала поврежденную лодыжку. Потом взвалила на плечи тяжелую палатку, помогла Тому подняться и поддерживала его, парня ростом сто девяносто сантиметров, на узких горных переходах, в вибрирующем от сырости тумане долин, на скалистых тропах, где холод пронизывал до костей. Подбадривала, когда становилось особенно больно, хотя сама едва держалась на ногах от усталости. И шла вперед, стиснув зубы, неколебимо и решительно.

А Том тем временем думал, что отныне и навеки никуда ее от себя не отпустит. И не только потому, что видел в ней свою спасительницу. Джиллиан обнаружила перед ним свою сущность и силу – при любых обстоятельствах, стиснув зубы, делать то, что нужно делать в данный момент.

Они поженились, еще не закончив учебы. И чувства Тома в отношении этой женщины с тех пор не переменились. Он по крайней мере знал это, по-прежнему любил Джиллиан и доверял ей во всем. Она была его опорой и лучшим другом. Но чтобы показать ей это, ему нужно было остановиться, перевести дух и стать прежним Томом. И это было то, на что он не был способен. Потому что жизнь давно тянула Тома за собой, как на буксире, и сбавить скорость было не в его власти.

– Я люблю тебя, Джиллиан, – мягко сказал он.

Она как будто удивилась, и Тому стало не по себе. Неужели он так давно в последний раз говорил ей об этом?

– Я тоже люблю тебя, – сказала она.

Он пытался разглядеть ее лицо. Оно показалось Тому не таким, как обычно. Очевидно, с Джиллиан происходило что-то, о чем он не догадывался.

– Я должна тебе кое-что сказать, – резко начала она. – Дело в том, что я сегодня…

Она осеклась. Том смотрел вопросительно.

– Что?

– Ничего… Так, пустяки…

Полтора часа назад, в машине, она на несколько минут потеряла дар речи после признания Джона Бёртона. Он схватил старый чек, валявшийся в бардачке, достал из кармана пиджака карандаш и нацарапал номер:

– Вот… мой мобильный. Я больше не стану вас беспокоить, но все время буду ждать вашего звонка. Сегодня вы узнали обо мне то, что хотели знать. Если возникнут еще вопросы, я готов говорить с вами о чем угодно – просто свяжитесь со мной.

С этими словами он вышел и исчез в темноте, а Джиллиан поняла, что бразды правления перешли в ее руки. Теперь она может ему позвонить. Или забыть все как кошмарный сон.

– Точно? – спросил Том. – Ерунда, ты уверена?

Джиллиан кивнула.

– Пойдем спать, – сказала она.

Четверг, 10 декабря

– Найти покупателя на дом будет не так просто.

На Люка Палма Энн вышла через подругу, и он без лишних возражений приехал в ее лесное имение под Танбридж-Уэллс из Лондона. Рынок недвижимости переживал не лучшие времена, поэтому риелторы радовались любой возможности заработать.

Теперь Люк Палм стоял посреди ее кухни, судя по лицу, впечатленный увиденным. Он не ожидал найти старый дом таким уютным и со вкусом обустроенным. Энн зарделась от гордости, как и всегда, когда изумленные гости бродили по комнатам. Все это сделано их с Шоном руками, и признание людей со стороны – заслуженная награда. Жаль только, Шон не успел ею насладиться.

– …но я должен признать, – продолжал агент, – вы сделали из него настоящую жемчужину.

– Мой муж осуществил мечту своей жизни, когда купил и перестроил этот дом, – объяснила Энн. – Мы вложили в него много труда и сил.

– Это видно, и все же… я о его местонахождении…

– Понимаю, – кивнула Энн.

В конце концов, именно по этой причине она и собиралась оставить этот райский уголок. Слишком далеко от людей.

– Да, это и заставило меня к вам обратиться, – грустно кивнула она. – Мы с мужем собирались провести здесь старость, но теперь я одна и мне одиноко.

Энн ни разу не усомнилась в правильности решения, принятого позапрошлой ночью. И все-таки одно дело – строить планы, и совсем другое – решиться на первый шаг в их осуществлении.

– Я тоже не смог бы жить здесь один, – неожиданно признался Люк Палм. – Думаю, вы поступаете правильно. Помимо прочего, одной посреди леса… это небезопасно.

– Что вы имеете в виду? – испуганно спросила Энн.

Она не стала рассказывать Люку Палму ни о странной машине под ее окнами, ни о бегающих по стене подозрительных лучах.

– Ну, если с вами что-нибудь случится, об этом никто не узнает. Скажем, вы можете упасть и лежать со сломанной ногой на лестнице, не имея возможности дотянуться до телефона. У вас нет соседей, до которых можно было бы докричаться.

– Ах, это… – Энн облегченно улыбнулась.

– Не говоря о том, сколько опасных психопатов бродит сейчас не только в городе, но и в его окрестностях.

Энн снова напряглась. Она предпочла бы услышать от него что-нибудь другое, пока не съехала отсюда. Что оснований для беспокойства нет. Что вероятность стать жертвой маньяка, преследующего одиноких женщин, один на миллион и не стоит понапрасну нагнетать истерию. Энн не нравилось, что люди со стороны разделяют ее страх. Подруга, которой Энн звонила по поводу агента, отреагировала в том же духе: «Ну наконец ты не будешь одна куковать посреди леса, как приманка для грабителей».

«Спасибо, – мысленно ответила агенту Энн. – Ваши слова гарантируют мне спокойный сон на ближайшую и последующие ночи, пока я не найду себе более подходящего жилья».

– Это скорее для большой семьи, – продолжал Люк Палм. – Или для тех, кто держит много животных. А вам я посоветовал бы сменить стиль жизни.

Во время обхода дома он много снимал на камеру и что-то отмечал в блокноте. Сказал, что это для рекламы.

– Как только возможные покупатели объявятся, немедленно дам вам знать. Конечно, кто-то из них захочет осмотреть всё на месте…

– С этим никаких проблем, – ответила Энн. – Я всегда дома. Только предупредите заранее.

Риелтор ушел довольный. Он рассчитывал на заброшенную лачугу – и неожиданно попал в сказочный замок посреди леса. Когда Энн провожала его, в сгустившихся сумерках кружили белые снежинки.

– Вы смелая женщина, – сказал на прощание Люк Палм. – И все-таки не забудьте хорошенько запереть все двери.