Шарлотта Гилман – Желтые обои, Женландия и другие истории (страница 10)
– Если войдем, то можем и не выйти, – возразил я им. – Милые лица, да. Но вот насчет доброты я не уверен. Сами поглядите!
Женщины стояли непринужденно и ждали, пока мы поговорим, но не спускали с нас бдительных взглядов.
Их поведение не напоминало строгую солдатскую дисциплину, в нем не ощущалось ни тени принуждения. Предложенный Терри термин «надзорный комитет» был очень описательным. Выглядели они как солидные бюргеры, торопливо собравшиеся по общей необходимости или ввиду опасности, всеми двигало одно и то же чувство и одна и та же цель.
Никогда и нигде раньше я не видел женщин с таким поведением. Торговки рыбой и им подобные могли выглядеть такими же сильными, но грубыми и нахрапистыми. Эти дамы были спортивными, подтянутыми и уверенными в своей силе. Университетские преподавательницы, учительницы, писательницы – многие выказывали похожий интеллект, но вкупе с напряженным и нервным взглядом, а эти были очень спокойны, несмотря на высокое умственное развитие.
Мы внимательно в них вгляделись и поняли, что настал критический момент.
Их предводительница произнесла какую-то команду и жестом велела идти, толпа обступила нас еще плотнее.
– Надо быстро что-то решать, – сказал Терри.
– Я за то, чтобы войти, – заявил Джефф. Но нас было двое против одного, и он охотно подчинился. Мы сделали еще одну попытку освободиться, упорную, но не настойчивую. Тщетно.
– А теперь бегом, ребята! – вскричал Терри. – Если не прорвемся, буду стрелять в воздух.
И тут мы оказались в положении суфражистки, пытающейся проникнуть к Парламенту сквозь тройной кордон лондонской полиции.
Крепость и массивность этих женщин просто поражала. Терри сразу понял, что рваться бесполезно, на мгновение высвободился, выхватил револьвер и выстрелил вверх. Когда ему вцепились в руку, он выстрелил еще… Раздался крик…
Нас тотчас схватили каждого пять женщин: за руки, за ноги и за голову. Потом подняли, как детей, скрученных по рукам и ногам, и потащили вперед. Мы изо всех сил боролись, но безрезультатно.
Нас втащили внутрь с мужским упорством и с женской лаской, несмотря на все сопротивление.
Вот так мы оказались в большом высоком зале, сером и пустом, нас поставили перед величественной седовласой женщиной, которая, похоже, была здесь правительницей.
Потом женщины коротко переговорили между собой, и внезапно лицо каждого из нас накрыла сильная рука, прижимающая к носу и рту влажную ткань. Затем резкий запах и одуряющая слабость. Наркоз.
Глава 3
Необычное заточение
Я медленно выныривал из почти мертвого забытья, освежающего, как сон здорового ребенка.
Пробуждение напоминало подъем из глубины теплого моря все ближе и ближе к свету и свежему ветерку. Или же приход в сознание после сотрясения мозга. Меня однажды сбросила лошадь, когда я путешествовал по совершенно незнакомым горным массивам, и я ясно помню возвращение к жизни через поднимающиеся завесы беспамятства. Когда я сначала услышал неясные голоса окружавших меня людей, а потом увидел сверкающие вершины могучего горного хребта, то решил, что и это пройдет, и вскоре я вновь окажусь дома.
Именно так я и пробуждался: уходили прочь волны несвязных призрачных видений, воспоминания о доме, о корабле, о катере, аэроплане и лесе. Все они исчезали друг за другом, пока глаза мои не распахнулись, мысли не прояснились, и я не осознал, что же произошло.
Самым ярким ощущением было чувство полного физического комфорта.
Я лежал на великолепной кровати: длинной, широкой и гладкой, в меру мягкой и ровной. С прекрасным бельем, укрытый теплым мягким одеялом, сверху которого лежало радующее глаз покрывало. Простыня свисала на тридцать с лишним сантиметров, однако я мог свободно вытянуть тепло укрытые ноги до края кровати.
Чувствовал я себя легким, как перышко. Какое-то время я свыкался с ощущением рук и ног, пока жизнь втекала в конечности из пробуждающегося мозга.
Я находился в большом помещении, просторном и с высоким потолком, со множеством изящных сводчатых окон, через ставни которых пробивался мягкий зеленоватый свет. В этой прекрасной комнате, пропорционально построенной, окрашенной в мягкие цвета и дышащей изысканной простотой, чувствовался аромат цветущих садов.
Я лежал совершенно неподвижно, абсолютно всем довольный, в полном сознании, но все же не до конца представлял, что произошло, пока не услышал голос Терри.
– Вот это да! – произнес он.
Я повернул голову. В помещении стояли три кровати, и еще оставалось очень много места.
Терри сидел, оглядываясь по сторонам, как всегда начеку. От его слов, пусть и негромких, проснулся Джефф. Мы все сели на постелях.
Терри опустил ноги на пол, встал и с силой потянулся. На нем была длинная ночная рубашка, некое одеяние без швов, безусловно, удобное. Мы все обнаружили, что одеты так же. Рядом с каждой кроватью стояли туфли, тоже очень удобные и приятные на вид, но никоим образом не наши.
Мы стали искать свою одежду. Ее нигде не оказалось, так же, как и разнообразного содержимого наших карманов.
Дверь была чуточку приоткрыта. Она вела в очень удобную ванную, где в изобилии нашлись полотенца, мыло, зеркала и прочие принадлежности. Там же лежали наши зубные щетки, блокноты и, слава богу, часы. Но одежды не было.
Затем мы тщательно обследовали большую комнату и обнаружили просторный платяной шкаф с большим количеством одежды, но не нашей.
– Созываем военный совет! – приказным тоном произнес Терри. – Пошли к кроватям, они вполне подойдут. А теперь, мой многоученый друг, давай-ка беспристрастно оценим ситуацию.
Терри обращался ко мне, но Джефф, казалось, принял его слова на свой счет.
– Они не сделали нам ничего плохого! – сказал он. – Они могли нас убить… или… как-то еще расправиться… А я в жизни не чувствовал себя лучше.
– Это доказывает, что тут
Терри широко улыбался.
– Значит, вы понимаете, что они с нами сделали? – весело спросил он. – Они изъяли у нас
Джефф залился краской. Он обладал поэтическим воображением. У Терри тоже доставало воображения, но иного рода. И у меня тоже. Я всегда льстил себе, что обладаю научным складом ума, что, кстати, считал самым важным своим достоинством. Лично мне кажется, что каждый имеет право на некую долю эгоизма, если тот основан на фактах и держится при себе.
– Дергаться бесполезно, ребята, – сказал я. – Мы у них в руках, и они, очевидно, совершенно безвредны. Остается, как и прочим захваченным героям, разработать план побега. А пока придется надеть эту одежду – выбора у нас нет.
Одежда была простой до крайности и чрезвычайно удобной, хотя все мы, конечно, чувствовали себя статистами в театре. В шкафу висело цельнокроеное нательное белье из хлопчатобумажной ткани, тонкое и мягкое, закрывающее колени и плечи, похожее на мужскую пижаму, и нечто вроде доходящих до колен гольфов с эластичным фиксатором, перехватывавшим нижний край одеяния.
Затем следовали более плотные нательные комбинезоны. В шкафу их оказалось много – различных по плотности и прочности материала. Очевидно, они бы нам подошли при отсутствии иного. Дальше шли туники до колен и длиннополые халаты. Нечего и говорить, что мы выбрали туники.
Мы с удовольствием помылись и оделись.
– Очень даже неплохо, – произнес Терри, обозревая себя в длинном зеркале. Волосы у него немного отросли после последней стрижки, а имеющиеся в шкафу головные уборы очень напоминали шляпы принцев из сказок, только без перьев.
Наши наряды походили на то, в чем были остальные женщины, хотя некоторые из них, работающие в поле, как мы видели в бинокли во время первого облета, носили только первые два предмета.
Я расправил плечи и вытянул руки, заметив:
– Одежда у них очень практичная, смею вам доложить.
С чем все мы согласились.
– Итак, – провозгласил Терри. – Мы хорошо выспались, искупались, мы одеты и в здравом уме, хотя и чувствуем себя бесполыми существами. Как вы думаете, эти высокоцивилизованные дамы нас завтраком накормят?
– Конечно, да, – с уверенностью ответил Джефф. – Если бы они хотели нас убить, то давно бы это сделали. Думаю, к нам отнесутся как к гостям.
– Думаю, провозгласят освободителями, – заметил Терри.
– Станут изучать, как диковины, – ответил я им. – В любом случае нам нужно поесть. Так что на вылазку.
Вылазка оказалась трудной.
Ванная смыкалась только с нашей комнатой, и оставался всего один выход: большая массивная дверь, которая была заперта.
Мы прислушались.
– За дверью кто-то есть. Давайте постучим, – предложил Джефф.
Что мы и сделали, после чего дверь сразу открылась.
За ней оказалась еще одна большая комната. В дальнем ее конце стоял огромный стол, вдоль стен располагались длинные скамьи, диванчики, столы поменьше и стулья. Все они были добротно сделанные, простые по виду, очень удобные и к тому же красивые.
В комнате находились женщины, их было восемнадцать, и некоторых из них мы хорошо запомнили.
Терри разочарованно вздохнул. Я услышал, как он шепнул Джеффу: